Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 198)
Он остановился посреди комнаты, невидяще глядя в окно. Да нет, не может. Кирилл Александрович – волхв, и ему ничто не мешало ещё до заседания перемолвиться словечком с парой-тройкой самых влиятельных. Если устранён опасный противовес, способный посеять сомнение в зачарованных умах, всё пройдёт как по маслу.
«Не проголосуют», – уверенно написал Яр.
Спустя два десятка минут Мишка подтвердил: «Не проголосовали».
Всё?..
Если есть запасной план, то нет. Если есть сообщники на свободе, то нет. Света говорила о жертвах…
«Всё спокойно, просто толкают речи».
Кто-то действует. Быстро и тихо, пока в зале заседаний сыплются цветистые слова, пока полсотни обряженных в строгие костюмы магов и колдунов, словно играющие дети, тянут ладони к потолку или пишут тайные записки – Яр понятия не имел, как принято держать совет у здешней власти, розданной в несметное множество рук.
«Расходятся. В коридорах куча безопасников. По-моему, всё хорошо».
Если бы…
Время нехотя сдвинулось с мёртвой точки.
– Хозяин отобедать-то изволит? – сварливо спросил Прохор. Его любопытная морда высунулась из-за полуприкрытой двери и не спешила исчезать. – Чай, уж второй день натощак. Один убыток: стряпай да выбрасывай, стряпай да выбрасывай…
Резкая отповедь уже готова была сорваться с языка, но Яр вдруг передумал. Что толку? Легче не станет, и ничего не изменится.
– Извини. Сейчас приду.
Снег понемногу успокаивался, а к пяти часам почти перестал. Скудного дневного света стало мало, и Яр, вновь устроившись в кабинете, зажёг настольную лампу. Отсутствие новостей, прежде сводившее его с ума, теперь казалось добрым знаком. Мало-помалу его увлёк увесистый трактат из тех, что когда-то советовала прочитать наставница; тонкие желтоватые страницы незаметно копились слева от давным-давно заломленного корешка. Взгляд, однако, нет-нет да возвращался сам собой к лежащему рядом телефону. Яр ждал.
Остро, почти болезненно, как прорвавшийся сквозь тучи луч солнца, по вискам полоснул зов. Яр растерянно покосился на дремлющие нитки сигнальных чар, обнимающие запястье. Нет, глупость, они работают не так… Кто-то звал его по имени; не набралось бы и двух вариантов, кто именно. Кажется, сердце слегка сбилось с ритма: что-то всё же случилось.
Если это не экстренная необходимость, то что тогда?
– Что вам нужно, Кирилл Александрович? – спросил Яр, не спеша оборачиваться. Прямо перед ним посреди обшитой дубовыми панелями стены зияло трёхстворчатое окно, и за оправленными в пластик стёклами тоже сонно кружили невесомые снежные хлопья. Тронутая сумерками городская картина была хорошо знакома Яру, но он привык смотреть на неё с меньшей высоты.
– Заранее прошу твоего прощения, – знакомый бархатный голос звучал нервно. Что так напугало здешнего не-правителя? – Помоги мне пережить этот день.
Вот как. Ничего ещё не кончено.
– Мне говорили, у вас не принято просить друг друга о помощи.
Кирилл Александрович натянуто рассмеялся. Он сидел за письменным столом, чем-то похожим на тот, что стоял в кабинете Николая Свешникова, но не в пример новее и роскошнее. Перед главным московским волхвом, между сияющими тревожным светом мониторами, переливался ярко-алым блеском сигнальный амулет.
– По твоей милости я лишился самого опытного бойца. Считай это неустойкой.
«…Не денешься никуда, Стажёр, потому что больше некому…»
– Вашу просьбу я выполню, – предупреждающе тихо сказал Яр и умолк, давая Кириллу Александровичу услышать растворённые в безмолвии несказанные слова.
«…Но не более того».
– Я так и полагал, – ответил Кирилл Александрович серьёзно и как-то печально. Он, несомненно, желал бы видеть Яра соратником.
Тяжёлая дубовая дверь неторопливо повернулась на петлях. Яр встретился взглядом с возникшим на пороге начальником. Вот, значит, зачем Кириллу Александровичу понадобилась подмога в собственном кабинете, посреди кишащей безопасниками Управы. Много ли у него вовсе осталось его хвалёной не-власти?
– Не мешай мне, Зарецкий, – спокойно сказал Александр Михайлович. Присутствию Яра он, кажется, вовсе не удивился. – Это приказ.
– Отменяю приказ, – быстро сказал Кирилл Александрович. Он торопливо развернулся в кресле, оказавшись спиной к своему ненадёжному защитнику. Лицом к врагу.
Яр усмехнулся. Он даже не обязан выбирать сторону.
– Вы всё для себя решили или готовы меня услышать? – спросил депутат, цепко наблюдая, как глава магконтроля аккуратно закрывает за собой дверь в кабинет.
– Мне не нужно ничего решать. Только реагировать на обстоятельства, – сухо отозвался Верховский. Его взгляд с деловитой сосредоточенностью непрерывно скользил по кабинету. – Один вопрос. Когда вы начинали свои… мероприятия, – Верховский остановился у стола, прямо напротив замершего в кресле Авилова, и теперь смотрел на депутата сверху вниз; правую руку он держал в кармане пиджака. – Вы понимали, сколькими жизнями заплатите?
«Вы дурак или подлец?»
Яр склонил голову к плечу, приглядываясь то к одному, то к другому. Если он хоть что-то понял правильно, между ответами «да» и «нет» разница невелика. Но Кирилл Александрович не скажет ни того, ни другого; он слишком искусен в плетении словесных кружев, и говорить он станет не только – а может, и не столько – для Верховского.
Оставить всё как есть?
Или вмешаться?
– Сбавьте тон, – осторожно сказал Авилов.
Сощурившись, Яр заметил, как между волхвом и магом протянулась тонкая нитка ментальных чар. Тогда, в больничной палате, разглядев у висков начальника изрядно покорёженные, но не утратившие могущества золотистые росчерки, Яр без колебаний приписал их отступнику Юрию; теперь понял, как ошибался.
А вот ошибся ли, сняв их?
– Вы сейчас не в том положении, чтобы делать мне замечания, – холодно бросил Верховский.
Чары бессильно развеялись. Александр Михайлович слишком убеждён в своей правоте, чтобы им поддаваться.
– Я сопоставлял ставку с размером выигрыша, – медленно проговорил Авилов. Яр видел только его спину, но готов был поклясться: он не сводит взгляда с непроницаемого лица Верховского. Всё ещё надеется на дар внушения. – Знаете, что такое цугцванг? Вот в таком мы тогда были положении. Не ужесточи я присягу – всё полетело бы к чертям. Те, кто обладал в равной мере и талантом, и знанием, получили слишком много свободы. Не всем хватило благородства…
– Вместо того, чтобы искоренять причины, вы решили поставить всех на грань гибели, – раздражённо перебил Верховский.
– Это работает, Александр Михайлович, – вкрадчиво сказал депутат. – Я знаю многих, кому клятвы помогают держать порывы в узде.
– А потом вы решили, что знание – удел избранных, – упрямо продолжал Верховский. – Запретили проявлять излишний интерес. Отправили на свалку чёртовы приборы, из-за которых вас ненавидят все тогдашние научники.
– Это было условием сделки, – тихо сказал Авилов. Может быть, он всего лишь играл голосом, но в его словах явственно послышалась горечь. – Мы избавляемся от некоторых разработок – а в обмен нас не трогают. Мне намекали на всякое, от разрыва международных связей до гонений на одарённых, как в дремучие времена… Нас никто бы не защитил. Поверьте, мы обошлись малой кровью.
– То есть вы всё же предвидели последствия.
– Разумеется. Я не привык полагаться на случайности.
Яр вскинул руку ещё до того, как Авилов договорил. Сонные чары, неожиданно яркие от волнения, сорвались с пальцев в тот же миг, как ладонь Верховского почти неуловимым движением выскользнула из кармана. Запаздывая на считанные мгновения, Александр Михайлович повернулся к Яру, попытался отпрянуть – и не успел. Защитная цепочка на его шее сердито вспыхнула и тут же погасла: слишком много мощи Яр в спешке вложил в безобидное заклятие. Мастерство ещё оттачивать и оттачивать… Какая неуместная, лишняя мысль…
– Благодарю.
Авилов, выждав пару секунд, поднялся из кресла и осторожно обошёл стол. Склонился над поверженным врагом, снова выпрямился, бережно держа в руках что-то тёмное и металлически блестящее. Неубедительно усмехнулся.
– Ты, конечно, не убийца, – сказал он, отступив на пару шагов. Сравнивал с прежним подручным. – Знаешь, что это такое?
– На «вы», пожалуйста, Кирилл Александрович, – Яр словно бы невзначай размял пальцы. – Я всё ещё офицер контроля.
Авилов на миг опешил, но стремительно совладал с собой. Снисходительно улыбнулся: мол, так и быть, потешу твоё самолюбие… Только вот не в самолюбии дело.
– Как вам угодно, молодой человек. Так вам знакомо это устройство?
– Говорите, что хотите сказать, – нетерпеливо потребовал Яр. Понятливо ловить намёки значит облегчить Авилову задачу; потом, если спросят, хитрый волхв честно ответит, что не сказал ничего предосудительного.
Кирилл Александрович вздохнул – не столько раздражённо, сколько в попытке успокоиться. Поднял повыше небольшой пистолет; Яр такие видел у безопасников и не раз наблюдал в действии в тренировочном тире.
– Это, уважаемый гость, двигатель прогресса, – значительно произнёс Авилов. Бережно, словно опасался ненароком выстрелить, он отложил оружие на край стола. – Решительный аргумент в конкуренции. У нас, между прочим, ещё есть шанс в ней проиграть.
– У вас, – холодно поправил Яр.
– А вы всё ещё не желаете пачкать руки? – Кирилл Александрович пытливо прищурился. – Не будьте идеалистом, юноша. Мир не таков, каким вы хотите его видеть.