Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 183)
– Не зря тогда удрал, да? – Яр коленом прижал Субботина к полу, завёл ему за спину испятнанные бурым руки. Под тяжёлым телом глухо хрустнули осколки стекла. – А то бы плохо всё кончилось… Что ты там делал, кстати?
Котик, как и следовало ожидать, только выругался в ответ. Яр ухватил его за короткие светлые волосы и заставил повернуть голову. Склонился к не успевшим закрыться глазам.
– Говори правду, – приказал он. Внушение выходило из рук вон плохо: не хватало сосредоточенности. – Что ты забыл у нас в ноябре? По поручениям бегал?
– Выполнял… задание, – нехотя, словно давясь словами, выплюнул Котик. Из уголка его губ медленно стекала тёмная струйка крови. – Искал… документы.
– Какие? И почему ты?
– Из-за… ответственности, – Котик выругался дрожащим голосом. Ещё чуть-чуть, и он разорвёт слабенькие чары. – Чтобы он… мог потом… сказать, что не брал…
– Какие документы? Зачем?
– На… артефакты, – сдавленный рык заклокотал в стиснутом спазмом горле. Котик отчаянно не хотел говорить. Могли с него взять клятву о молчании? Леший, об этом следовало подумать раньше… – Ему нужны были… доказательства…
– Доказательства чего? – Яр повысил голос. Куда потом этого бойца – сразу к оперативникам или сперва в перевязочную? – Отвечай! Какие ещё доказательства?
– Контрабанда, – проронил Котик и взвыл, словно заглушая рвущиеся с языка слова. – Которая идёт… через контроль… А-а-а, пош-ш-шёл ты…
Яр отвесил ему ещё одну оплеуху, пресекая попытки вырваться. Встряхнул Субботина за шиворот, заставил подняться сперва на колени, потом на ноги.
– Вместе пойдём, – сумрачно пообещал он, придерживая Котика за сведённые за спиной кисти рук. Не наволочкой же его связывать, в самом деле… – Давай на выход. Без фокусов.
Какие уж тут фокусы. В том, что Яр умеет делать больно, Субботин уже убедился – а боли он боится. Как ни странно… Вытолкнув его в коридор, Яр сощурился от тусклого ночного освещения и озадаченно огляделся. Дежурный медбрат, само собой, сладко спит на посту, опутанный двумя слоями чар – сонным заклятием и коконом тишины. Неплохо, между прочим, сделано, мастерства юному нелегалу не занимать… Ну и что дальше? Будить дежурного? Бежать до телефона внутренней связи в дальнем конце длинного прохода? Включить пожарную тревогу, и будь что будет?
Кто-то тихонько охнул. Пожилая уборщица, не ко времени заглянувшая в коридор, в ужасе смотрела на перемазанных кровью пациентов. Как бы не перепугать её до смерти… Яр успокаивающе поднял руку, нашаривая правильные слова. Всё в порядке, они слегка повздорили… Всё в порядке, это просто полевая работа… Всё в порядке, только нужно вызвать отряд оперативников, желательно вооружённых…
Он успел почувствовать, как скользкое от крови и пота запястье выскальзывает из его хватки. Сверкнула в воздухе ярко-алая стрела. Яр безотчётно потянулся за ней, словно сумел бы остановить, если бы был чуть расторопнее. Проклятый Котик… Он знал, что сейчас будет… На то и рассчитывал…
Прежде чем мертвенный холод навалился тяжёлой волной, Яр почти вслепую ударил кулаком по кнопке пожарной тревоги. Монотонный вой хлестнул по ушам, сквозь чары тишины всполошил дежурного, заставил Котика ошеломлённо замереть. Субботин всё ещё мог выбрать между приказом Липатова и попыткой к бегству. Останься на нём внушение, он непременно задержался бы и добил врага.
Но он слишком боялся за свою шкуру.
Сползая по стене под натиском подступающего холода, Яр видел, как Котик бежит к выходу, расталкивая высыпавших в коридор пациентов. И ведь удерёт во всеобщей суматохе… Леший с ним, пусть только по дороге не убьёт никого… Больше никого…
К завтрашнему вечеру он окажется за решёткой. Чего бы это ни стоило.
LVII. Новости
Днём звонила Марина.
Она не могла не позвонить: даже до неё докатилась могучая волна грязи, поднятая с утра в газетах. О нет, «Зеркало» не делало предположений насчёт того, кто именно разворошил «Технологии будущего»; вместо этого журналист обрушился на службы, допустившие происшествие. Уже знакомый «апологет» ужасался едва не случившемуся раскрытию тайны сообщества, вопил об опасной нежити в черте Москвы и вопрошал, чего стоит покровительство государства. Обыватели, само собой, были с ним солидарны. Несметное количество косых взглядов, сопровождавших начальника магконтроля на каждом шагу, Верховский мог бы поделить с Тереховым, если бы тот не засел накрепко в больничном корпусе. Неспроста он, конечно, там окопался, но думать ещё и о его мотивах было некогда. Верховский решил, что нечистоплотный бывший контролёр попросту пережидает опасную шумиху, и выбросил коллегу из головы.
– Александр Михайлович, можно мне… ну… – Старов замялся и покраснел ушами, как и всегда, когда желал высказать неудобную просьбу. Допрос Дубинского парню, ясное дело, не понравился. Как бы не решил, что не его это всё…
– Можно, – Верховский сдержал усталый вздох. – Врачам скажешь, что я разрешил. Но учитывай, что приём может оказаться прохладным.
Михаил серьёзно кивнул. Он достаточно хорошо изучил напарника, чтобы понять, как тот зол на весь мир и лично на начальника, приказом пригвоздившего младшего офицера к тесной больничной палате. Ранним утром Зарецкий, отмытый от крови и мрачный, как бродившие за окном тучи, очень вежливо попросил отпустить его на волю. Естественно, получил отказ. Вот уж чьего присутствия не хватает сообществу, и без того гудящему, как потревоженный улей.
На двенадцатый этаж Верховский поднимался, как приличный обыватель, на лифте: берёг силы про запас. Отдел встретил его пустотой. Липатов так и не вышел на связь, Громов куковал в застенках между допросами, Субботин перестал являться на работу, не дожидаясь, пока начальник подпишет заявление. Одному только Костику хватало духу не бросать текущие дела: на его столе, оставленная на время законного обеда, громоздилась аккуратная стопочка прошений. Есть же в мире островки спокойствия…
По выработавшейся с недавших пор привычке Верховский слегка приоткрыл дверь, прежде чем входить в логово. И не был разочарован: слуха коснулся крайне раздражённый голос патрона.
– Меня это не волнует!.. Да хоть что – просто не трогай его, понятно? Считай, что он для тебя смертельно опасен. Вот как «пиявка». Да, прямо так!.. Я должен это с тобой обсуждать? Точно?.. Вот и правильно. Займись чем-нибудь полезным…
«Пиявка»… Вряд ли Авилов имел в виду болотных кровососущих червей. Прозванные «пиявками» запрещённые колдовские поделки вытягивают силу не хуже голодной нежити. Отличный способ вывести противника из строя, а то и убить совсем. И с чем это, интересно, Кирилл Александрович сравнивает такой артефакт? Откуда вообще добропорядочный депутат знает об этой зловредной нелегальщине?..
Леший побери, если так продолжится, он возьмётся подозревать собственную тень.
– Кирилл Александрович, – Верховский вежливо предупредил о своём присутствии, прежде чем закрыть за собой дверь. Авилов рывком обернулся к нему и отнял от уха телефон. Нехорошо прерывать чужие разговоры, но для приватных бесед у депутата есть собственный кабинет. – Чему обязан?
– Не делайте вид, что не догадываетесь, – бросил Авилов. Он был более чем раздражён; тоже видел, само собой, сегодняшние передовицы. – Что вы творите? Почему всё сообщество на ушах? Я, кажется, просил блюсти порядок, назначая вас на должность!
– Издержки, – проронил Верховский в ответ. Патрон имел полное право бушевать. Нет ни малейшего желания объяснять ему, что и почему случилось позапрошлой ночью. – Через пару дней всё уляжется.
– Вы ответственно заявляете? – въедливый Авилов нехорошо прищурился. Вот леший… Теперь непременно спросит послезавтра, как обстоят дела. – Рассказывайте. Что именно произошло, с чьего позволения и почему, чёрт побери, это умудрились так раздуть!
– Раздуть можно всё, что угодно, – заметил Верховский. Нарочито спокойно он прошёл мимо депутата к своему столу, бросил папку с протоколом допроса в стопку важных бумаг и уселся в кресло. – А почему в заголовки попал именно этот случай – полагаю, ясно и мне, и вам.
– Потому что вы разворошили осиное гнездо, но не удосужились его сжечь, – отрезал Авилов. Он предпочёл остаться на ногах и теперь расхаживал по кабинету, словно бы в поисках чего-нибудь, что можно шумно разбить. – Что вам требуется, чтобы в кратчайшие сроки довершить начатое?
Верховский всерьёз задумался. Если уж просить у покровителя помощи, то такой, какую нельзя получить ни от своих младших офицеров, ни от Феликса с его, леший побери, агентурной сетью. Нет смысла привлекать депутата к отлову провалившегося сквозь землю Липатова или к задержаниям бывших подчинённых Дубинского. Можно было бы расспросить насчёт истории с закрытием злосчастного института, но ничего нового Авилов не скажет… Нет, это как-нибудь потом, в спокойные времена.
– Есть два момента, – Верховский выудил из кропотливо собранных записей лист, помеченный ярко-жёлтой закладкой. – Вот, взгляните. У меня нет формальных оснований предъявлять претензии этому человеку, но его имя пару раз всплыло в деле с разных концов.
– А, Оленин, – Кирилл Александрович без малейшего удивления изучил заметку и отложил её на стол. – Да, его вполне могут использовать. Ума там немного, зато авантюризма хоть отбавляй. Если на кону приличная нажива, разумеется.