Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 146)

– Не перегрызла бы. Там, между прочим, была ещё целая опергруппа, – возразил Верховский. – От Громова в полях пользы мало, это верно. А Зарецкий… Мне бы хотелось увериться, что этот его успех не случайный.

– Не случайный! – пылко заверил Витька. Любопытно, он и впрямь проникся симпатией к своему горе-протеже или попросту не хочет признавать неправоту? – Тогда, в метро…

– Вить, – Верховский устало вздохнул, глядя на мигом примолкшего друга. – Ни там, ни там не исключено чистой воды везение. В момент, когда надо было думать головой, Зарецкий как раз-таки напортачил.

Щукин окончательно сник и не посмел возражать. Верховский поднялся из кресла и не спеша прошёлся по кабинету. Сквозь занавешенную жалюзи дверь видно было, как мирно возятся за своими столами подчинённые. То есть хотелось верить, что мирно.

– Громов все свои документы попрятал под «бикфордов шнур», – насмешливо сообщил Верховский, наблюдая, как упомянутый контролёр прилежно складывает папки в сейф. Скреплявшие их печати болтались на характерных ярко-красных ленточках. – Если к нам опять кто-нибудь проберётся, всё сгорит к чёртовой матери.

– Скажу ему, чтоб убрал, – тут же набычился Витька. – Он же не с гостайной работает! Только пожара нам не хватало…

– Для начала спроси, что это ему так дорого, – хмыкнул Верховский и перевёл взгляд чуть левее. – С Черновым надо что-то делать. Хоть убей не понимаю, чем он у нас занят.

– Что дадут, тем и занят. Старательный мальчик, – сдержанно похвалил Щукин.

– Этого мальчика брали на работу под залог папиного авторитета, – Верховский задумчиво поскрёб подбородок. – Пусть сам как-то обеспечивает кредит доверия. Дай ему в разработку что-нибудь средней серьёзности.

– Принял, – буркнул Витька, скребя карандашом по бумаге. Вот уж из кого старые привычки ничем не вытравить. – А с остальными что делаем?

– Субботину и Липатову – премии, – убедившись, что друг на него не смотрит, Верховский позволил себе досадливо поморщиться. Эти двое и впрямь заслужили, как ни противно осознавать. – Громов обойдётся. Тихий саботажник.

– Потому что на нежить не ездит?

– Потому что до сих пор работает, как работал раньше. Думает, мне до него дела нет. Ошибается, – Верховский усмехнулся. – Ладно. Пойдём, что ли, обрадуем народ.

Народ обрадовался как-то вяло. Из троих отличившихся один лишь Липатов, кажется, искренне веселился. Субботин воспринял новости как нечто само собой разумеющееся, а Старов нет-нет да виновато косился на равнодушно слушающего Зарецкого. Странное дело… То ли награда не та, то ли наградили не тех. А что им, собственно, нужно? Как-то раньше не доводилось задуматься.

– Костя, подойди, пожалуйста, – Витькин голос послышался в миг, когда Верховский уже почти закрыл за собой дверь в кабинет. – Посмотри, вот небольшое дело. Его больше замяли, чем закрыли. Надо довести до ума…

Весь остаток дня Витька просидел в отделе, не заглядывая к начальнику. Верховскому не работалось. Изображая перед самим собой сколько-нибудь полезную деятельность, он то метался от шкафа к шкафу, то впустую перекладывал туда-сюда готовые к отправке служебки, то наблюдал сквозь жалюзи, как Липатов со свойственным ему нехитрым юморком подвешивает на ярко-красной мишуре разобытое где-то страхолюдное чучелко, клыками и телосложением напоминавшее упыря. На упыриной шее болтался серебристый галстук, сделанный из ленточки с неактивной печатью. Сложно сказать, насколько остальные одобряли затею. Когда все разошлись – последним, как водится, педант Субботин, считавий своим долгом перед выходными навести на столе идеальный порядок, – Верховский печать активировал. Просто так, чтобы в понедельник посмотреть на реакцию автора.

В вестибюле он заметил Щукина: тот целеустремлённо пробирался сквозь плотный людской поток. Сегодня за заботами не нашлось времени предложить ему подвезти до метро, а друг отсутствие приглашения воспринимал как указание добираться на своих двоих. Устыдившись своей оплошности, Верховский кое-как просочился сквозь толпу и почти поравнялся с заместителем, когда тот вдруг выпростал руку и поймал за плечо точно так же увязшего в толчее Зарецкого. Что-то сказал – не разобрать среди шума, что именно. Верховский замедлил шаг, осторожно подобрался поближе. Зычный Витькин бас распался на отдельные осмысленные предложения.

– …Сам-то не мастак, но это ж так – формальность, – увещевал Щукин. – Сложный, конечно, экзамен, уже другой уровень совсем… Но ты попробуй, а? Я помогу, чем смогу…

Зарецкий, в отличие от Витьки, говорил тихо – так, что самому Щукину приходилось поворачиваться к стажёру ухом, чтобы расслышать. Впрочем, навряд ли он отказался. Витька в своём репертуаре: взялся вершить справедливость на свой вкус, в обход начальника. Что ж, пусть развлекается. Верховский с трудом представлял Щукина в роли наставника, тем более по пространственной магии, в которой, как сам и признался, Витька был совсем не мастак. Надо бы вызвать его на разговор, пояснить, почему опасно демонстрировать несогласие между начальником и заместителем, особенно перед такими строптивыми подчинёнными. А на стажёрское разочарование Щукин насмотрится и сам. Нельзя обещать невыполнимое.

Он ничем не выдал, что слышал разговор, пока вёз друга до ближайшей станции. А вскоре Щукина вытеснило из мыслей другое дело, тоже вроде бы рабочее, но почти личное. Оно дурно попахивало, хоть с виду всё выглядело вполне пристойно.

– Налоговая прислала данные по твоим «Технологиям», – сказал Верховский жене, убирая в шкаф вымытые кружки. Тема разговора разительно контрастировала с предсубботним умиротворением; было немного стыдно за подпорченный вечер. – Мне они не нравятся.

– Я не удивлена, – Марина спокойно улыбнулась, ничуть не смущённая его словами. – Работа у тебя такая – никого не любить.

Верховский насмешливо фыркнул.

– Моя работа – за порядком присматривать. Ты вот знаешь, что лица, на которое зарегистрирована фирма, физически не существует и никогда не существовало?

– Чудеса…

– Я ещё выясню у Субботина, на кой чёрт он такой конторе выдал лицензию, – сумрачно пообещал Верховский. – А тебе советую там не задерживаться. Чем бы они ни были заняты…

– Полезным делом, – категорично сказала Марина. – Если Управа не считает нужным заниматься фармакологией, хорошо, что хоть частники этим интересуются!

– Фармакологией, – задумчиво повторил Верховский. Благодаря стараниям Лидии Свешниковой лицензию в этой отрасли получить весьма сложно. Насколько внимательно контролёры на самом деле относятся к экспертизе? – Мне почему-то кажется, что с сертификацией методов и оборудования у них огромные проблемы.

Марина красноречиво замялась.

– Я не думаю, что они делают что-то нехорошее, – осторожно сказала она. – У них работает мой бывший коллега… Он не стал бы поступать против совести. Я почти уверена.

– Какой коллега?

– Ты его вряд ли знаешь.

– Моя недоработка, – посмеиваясь, заметил Верховский. – Расскажи поподробнее, что ты для них делаешь?

– Методики пишу, Саш, – Марина утомлённо вздохнула. – Я даже не знаю, что конкретно по ним делают. Если хочешь что-то выяснить, назначай проверку…

– К проверке-то они будут готовы, – задумчиво проговорил Верховский. – А мне бы хотелось понять, как дела обстоят по-настоящему.

Марина нервно пожала плечами в ответ.

***

Не зная, с чего начать, Щукин неловко откашлялся. Гулкое эхо тут же расшвыряло отзвуки по всему тренировочному залу. В будни здесь всегда кто-нибудь ошивается: то безопасники с их беспрерывной муштрой, то истосковавшиеся по движению офисные сидельцы, то местные барышни – эти обычно приходят потрогать какой-нибудь снаряд, сделать пару фото и всласть посудачить вдали от начальственных ушей. Сегодня же в зале было тихо, пусто и очень светло. Яр слегка щурился от холодных солнечных лучей, сквозивших через забранные защитными сетками окна высоко под потолком. Ждал.

– Ну, в общем, – Виктор Сергеевич имел привычку бесконечно жевать бессмысленные слова, когда затруднялся подобрать верные. – Четвёртая категория – это дело такое… Я сам не с первого раза сдал, – поделился он и улыбнулся как-то совсем по-отечески. Яр невольно отступил на полшага. Его беспокоило исподволь внушаемое Щукиным чувство доверия. – Теория-то ерунда, поучишь пару недель и всё. А вот пространственная магия – это не шутки.

– Ещё бы.

Виктор Сергеевич обрадованно закивал. Любопытно, что ему устроит Верховский за подобное самоуправство? Щукин, безусловно, имеет полное право предлагать услуги наставника по любой угодной ему цене, а Яр – за свой счёт записываться на аттестацию, только шишиге понятно, что тут не просто случайный благородный порыв души. Что ж, Виктор Сергеевич отчасти угадал, что на душе у подчинённого. Яру хотелось в младшие офицеры. Не то чтобы по какой-то серьёзной причине – скорее, из уязвлённого самолюбия. Признавать он это признавал, но избавиться от злости на начальника, подыгравшего любимцу, никак не мог.

– Ну вот, – с нажимом сказал Щукин, словно подвёл невесть какую важную черту. – Там, конечно, целый раздел науки и всё такое… На экзамен сильно заморачиваться не надо, нормативов всего два: по памяти и на сигнал. На сигнал сложнее…

– Знаю.

Виктор Сергеевич озадаченно примолк. Шальная мысль чиркнула по краю сознания, словно спичка, и мгновенно воспламенила лихорадочный, почти неуместный азарт. Почему бы не испытать щукинское добродушие? Риска никакого: если что-то пойдёт не так, достаточно будет одного лёгкого прикосновения ментальных чар…