Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 142)

– Набрали на отчёт? – нарочито небрежно спросил Верховский у надзорщика, перебирающего кнопки телефона. Строчит неофициальный доклад в Управу, не иначе.

– Лучше б не набрал, – невесело отозвался тот. – Ты тоже думаешь?..

– Тень, – Верховский уверенно кивнул. – Тут для фантазий простора мало.

– И она где-то в округе теперь шлёндает, – обречённо заметил надзорщик. – Сытая. Ёлки-моталки, Саня, мне что, у военных огнемётчика просить?

– Если только у них есть лишние.

Следует выделить им на помощь Липатова. И присоединиться самому. Здесь не то что трудный случай – небольшая катастрофа, сравнимая с эпидемией смертельной болячки. И клапан на автоклаве с заразой когда-то открыл сам Верховский.

Поодаль о чём-то говорил с надзорщиками хозяин дома. Авилов стоял на садовой дорожке и то и дело затягивался стремительно прогорающей сигаретой; пальто у него на груди было распахнуто, словно он только что в спешке выбежал в морозную ночь. Не лучший момент, чтобы беседовать с высокопоставленным патроном, но долг обязывает. И служебный, и моральный. Пару недель тому назад Верховский спустил стажёру серьёзную провинность, а самому себе теперь – не мог. Быть судьёй кому-то другому невообразимо проще.

– Кирилл Александрович, – неуместный «добрый вечер» застрял поперёк горла, и Верховский просто кивнул в знак приветствия. – Могу с вами поговорить?

Авилов с силой вдавил окурок в карманную пепельницу и тут же достал новую сигарету. Он был бледен; в углу рта виднелся подсохший кровоподтёк. Верховский прищурился, но не обнаружил ничего, кроме слабого мерцания неактивных артефактов. До депутата нежить не добралась.

– Да, разумеется, – Кирилл Александрович выдохнул плотный терпкий дым, мгновенно растворившийся в морозном воздухе. – Уважаемые коллеги, прошу нас извинить…

Он первым шагнул прочь, к незаметной тропинке, едва различимой в сплошном снегу. Надзорщики понятливо посторонились. Верховский долго молчал, собираясь с мыслями. Кирилл Александрович не торопил – он прогулочным шагом шёл по нетронутым сугробам, погружая в рыхлый снег блестящие щёгольские туфли. В этой части сада не было никаких кустов – только старые яблони, намертво сплетшиеся ветвями. Зачарованный лес, да и только.

– Мне придётся задать этот вопрос, – заговорил наконец Верховский, глядя себе под ноги. Снег набивался в ботинки, липко холодил кожу. Крайне странный сорт удовольствия. – Что вы здесь видели?

Авилов неопределённо хмыкнул.

– Я успел увидеть гибель жены, – ровным голосом сказал он. – Не самое приятное впечатление в моей жизни.

Что тут скажешь? Верховский представил на миг, как голодная тень выпивает из Марины жизнь на его глазах, и непроизвольно поёжился. У Авилова стальное самообладание.

– Тень притворилась мной, – продолжил Кирилл Александрович. – Эти твари превосходно умеют залезать людям в головы и вытаскивать оттуда самое сокровенное… Может показаться странным, но Рита, похоже, действительно меня любила. Пусть и не так, как мне хотелось бы.

Он педантично избавился от исчерпавшей свою ценность сигареты, выудил из пачки новую, внимательно осмотрел, словно сам не понял, зачем держит её в руках. Не стал ни поджигать, ни убирать обратно.

– Вы счастливы в браке? – ни с того ни с сего спросил Авилов, глядя куда-то вперёд, в подкрашенный белым мрак.

Верховский невольно усмехнулся.

– Вы хотите искренности или поддержки?

Авилов дёрнул уголком рта.

– Понятно. Рад за вас, – он всё-таки сунул в зубы сигарету и подпалил её прикосновением пальца. Круглый огонёк зло вспыхнул в ночной темноте. – А я когда-нибудь сумею себя простить. У меня это отлично получается. Лучше, чем у кого-либо в этом мире.

Верховский промолчал. Он никак не мог понять, в здравом ли уме его собеседник. Нервный срыв никого бы не удивил, но Кирилл Александрович – тот ещё лицедей. Кто его знает, что там, под многочисленными слоями масок?

– Не тратьте силы на сочувствие. Я не потерял сегодня смысл жизни, – Авилов выдохнул в стылый воздух струйку плотного белого дыма. – Он у меня есть, пока существует сообщество.

И вновь нечего сказать. Патрону рано или поздно придётся покинуть должность, и что он станет делать тогда? Слоняться в одиночестве взад-вперёд по пустынному заснеженному саду?

– Я слышал, эта тень – ваша старая знакомая, – сказал вдруг Кирилл Александрович, повернув голову к спутнику. Взгляд его светлых глаз сделался жёстким. – По четыре пальца на ладонях. Любопытный признак, слишком уж заметный… Тяжко ей приходится на охоте.

– Вы в курсе? – растерянно переспросил Верховский. Почему тогда незадачливый виновник трагедии до сих пор не лежит лицом в снег, захлёбываясь собственной кровью?

Кирилл Александрович спокойно кивнул.

– Конечно.

– И… всё равно мне позвонили?

Авилов пожал плечами – он предпочитал не озвучивать очевидное. Верховский остановился и уткнулся взглядом в разворошённый снег под ногами. Неочевидное он тоже прекрасно научился понимать.

– Завтра напишу по собственному.

Кирилл Александрович насмешливо хмыкнул.

– Вы с ума сошли?

– Нет. Напротив, стараюсь мыслить здраво, – Верховский, пересилив себя, посмотрел собеседнику в лицо. – Пистолет с одним патроном вручают не для того, чтобы играть с ним в русскую рулетку.

– Поищите своим навыкам стрелка более полезное применение, – Авилов досадливо поморщился. – Я не имел в виду ничего подобного. Вы нужны мне как профессионал. И вообще, и именно сегодня.

– На моей совести – человеческая смерть, – напомнил Верховский. – И леший знает, сколько их ещё будет. Если тень здесь, у нас…

– Забудьте о тени, – приказал Авилов. Он небрежно взмахнул рукой, отгораживая себя и собеседника от мира стеной тишины. – В ближайшие пять лет она не посмеет приблизиться к живому человеку. Никаких экстренных режимов, никаких карантинов. Столица должна жить, как живёт.

– Но ведь…

– Поверьте мне, – раздельно произнёс Кирилл Александрович. – Маргарита Анатольевна умерла от применения нестабильных чар. Медики и надзор это подтвердят. Про тень никто не вспомнит. В том числе и вы.

Верховский обескураженно кивнул. В том, что говорил депутат, было исчезающе мало смысла, но отчего-то это стремительно становилось неважным. Самое главное – опасная нежить на долгие годы отлучена от права отнимать силы у людей. Каким бы образом это ни случилось…

– И прекратите, в конце концов, носиться со старыми промахами, – бросил Авилов почти презрительно. – Поймите одну простую вещь: каких бы дел вы ни натворили в прошлом, вы нужны в настоящем. Здесь. Сейчас. И если вы думаете, что я так легко отпущу вас с поста, то вы жестоко ошибаетесь. Я хочу, чтобы чёртов контроль работал как надо, а не лил воду на мельницы всяких проходимцев, ясно вам?

Верховский снова кивнул. Депутат всё-таки не в себе. Говорить такое, в таком тоне, в такой момент…

– Вот и славно, – Авилов поджёг очередную сигарету, затянулся и выпустил струйку дыма, словно потухший вулкан. – Вы не хуже моего знаете: если мне вздумается прислать вам пистолет с одним патроном, пуля предназначена будет мне.

Он одним раздражённым жестом сорвал плотные чары тишины и, круто развернувшись, зашагал обратно к дому. Верховский остался стоять. Потом, выждав достаточно, чтобы Авилов скрылся среди заснеженных яблонь, неторопливо пошёл обратно по собственным следам. Ему ещё предстояло забрать на экспертизу кустарный амулет, ставший причиной человеческой гибели.

XLV. Призраки памяти

В тренировочный зал к разбирающим наряды безопасникам Яр влетел на десять минут позже положенного. Немолодой подполковник окинул хмурым взглядом его куртку, слишком лёгкую для нынешних морозов, и неприветливо спросил:

– Кто такой?

– Стажёр Зарецкий, магконтроль, – Яр продемонстрировал ему служебное удостоверение. – Буду вместо Громова, он приболел.

– Стажёр? – подполковник негодующе изогнул брови. – Хоть девятка-то есть?

– Пятёрка у него, – подал голос Липатов, прохлаждавшийся поодаль вместе с остальными офицерами. – Надежда сообщества, погибель нежити, гроза дорог!

– Заткнитесь, Денис Григорьевич, – попросил Яр, пряча корочку в карман джинсов. Кто-то из оперативников насмешливо хмыкнул. – Прошу прощения за опоздание, всё переиграли в последний момент.

– Началось в колхозе утро, – буркнул подполковник и повернулся к выстроенным вдоль белой линии безопасникам. – Рассказов! Слушал инструктаж?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Тогда повтори для стажёра Зарецкого: что у нас через десять дней?

– Зимнее солнцестояние, товарищ подполковник!

– Что сейчас делает нежить?

– Нарушает общественное спокойствие, товарищ подполковник!

– Что делаем мы?

– Охраняем порядок в осложнившейся обстановке, товарищ подполковник!

– А мэрия что делает?

– Устраивает гуляния и подвергает риску гражданское население, товарищ подполковник!

– Какова наша задача?

– Обеспечить безопасность массовых мероприятий в местах с опасным уровнем фона в критически важные моменты, товарищ подполковник!

– Стажёр Зарецкий, всё понятно?