Наталья Резникова – Орхидейные сказки. Для взрослых и детей (страница 11)

Шмель увернулся от полотенца и сел на плечо поэтессе. Она взвизгнула и попыталась стряхнуть толстое мохнатое насекомое.

– Фи, как грубо, – ответствовал Сысой и, взлетев, устремился к миске с вишней.

– Прочь, мерзкое насекомое! – взвизгнула она, гоняясь за Сысоем по участку.

Сысой спикировал ей прямо в лоб, но в последний момент увернулся от столкновения.

– Давайте поговорим, – призывал Сысой разбушевавшуюся дамочку, уворачиваясь от полотенца, – ведь вы же даже не прочитали стихи!

Но, войдя в раж, та ничего не хотела слушать.

– Ладно, – сказал Сысой, – будем разговаривать на другом языке.

И дал по внутренней связи сигнал «Дикой Дивизии».

Через минут тридцать воздух наполнился странным жужжанием, и в небе появилось чёрно-полосатое облако. Это летели осы.

Часть из них облепила миску с вишней, другая часть погналась за дамочкой. Она металась по участку и, наконец, спряталась в дровяном сарае. Но долго там она продержаться не могла. Осы заслали ос-сапёров и прокладывали путь сквозь щели в стенах.

– Спасите! – раздался крик. Вероятно, парочка ос добралась до цели и сейчас выполняла боевое задание.

Сысой дал знак осам остановиться и спросил:

– Мадам, с вас отличная рецензия, и я избавлю вас от общения с грубиянами.

В ответ раздалось пыхтение и очередной взвизг. Минут через пять Сысой услышал:

– Да, я согласна на что угодно, только уберите этих диких ос!

Сысой подсунул под дверь сарая лист бумаги и ручку и сказал:

– Итак, я жду.

Заскрипело перо, и уже через несколько секунд рецензия была готова. После такой рецензии творение Комарика можно было сразу выдвигать на конкурс «Поэт года».

Сысой Степанович махнул крыльями осам, они дружной стаей взвились в небо, возвращаясь в свое осиное гнездо. Открылась дверь сарая и вывалилась наружу поэтесса. Один глаз у неё заплыл, губу раздуло. Вид у неё был дикий.

Сысой же вернулся домой и при всех зачитал хвалебную рецензию, начинавшуюся с извинений поэтессы за «ужаснейшую ошибку по отношению к замечательному молодому поэту Альфреду ГриКо».

Как мало надо для счастья поэту! Альфред вскочил и пустился в пляс с подурами, распевая во все горло.

ВАСЕЧКА И ОРХИДЕЙ

К Хозяйке приехали родственники с Севера. Они привезли с собой внука. Родители его летом работали и не могли поехать в отпуск. Деду же полагался ежегодный бесплатный билет, чем он и воспользовался. Внука звали Марком. С белокурыми кудряшками, толстенькими крепенькими ножками он выглядел как ребёнок из рекламы. Глаза у него были синие, опушённые длинными ресничками. Одним словом, выставочный малыш.

Было ему три годика, он хорошо говорил, но вот с некоторыми звуками были у него проблемы. Никак эти звуки ему не давались. Вместо слова «лось», он произносил «вось», а вместо «мебель» – «небель». Мальчику не нравилось, когда его поддразнивали, а еще он очень не любил, когда взрослые тёти и дяди присаживались перед ним на корточки и просили: «Скажи Р-р-р. Рыба! Работа! Рак!» Маленький Марк избегал этих слов, и при знакомстве, когда его спрашивали, как его зовут, он говорил «Васечка».

На удивлённый вопрос, почему Васечка, малыш отвечал, что он пока ещё маленький, поэтому Васечка, а когда будет взрослым, то станет «Маком», «р» он опускал. «Мама называет меня „моё Солнышко“, бабушка – „Пуся“, вторая бабушка – „Киса“, дядя Коля – „Брат“, только папа называет меня „Марик“. Каждый нашел мне имя, и я тоже хочу. Я буду Васечкой». А так как Васечка действительно был похож на василёк в пшеничном поле, никто не спорил.

Васечка был в том возрасте, когда дети еще понимают язык растений и животных, они слышат, что «напевает ветер в поле и о чем шумят клены под окном».

Он перезнакомился со всеми обитателями дома. Орхидея он звал «дядя Ох», Кота он обожал и называл «Котик», Перца – «Пейцем». Он также познакомился с гРибным КомаРиком АльфРедом, целых три «Р» в имени! Понимающий Комарик сразу представился дядей Аликом. С Сысоем Васечка вел себя осторожно. Недавно его укусила пчела, и он помнил, что это было больно.

Васечка вставал очень рано и, пока взрослые спали, обходил дом, здороваясь со своими друзьями. Спрашивал «дядю Оха», как тот спал. Чесал за ушком Кота и поливал теплой водичкой Жгучий Перец. Потом он выходил во двор и осматривал «владения». Распустился ли бутон розы, сколько огурцов поспело в парнике, что нового в саду и огороде. Здоровался с Сорокой и Скворцом.

Он познакомился со всеми соседями на улице и интересовался у бабушки из соседнего дома, как её корова, у дедушки через дорогу – болят ли сегодня у него ножки. Он сидел на лавочке со старушками и расспрашивал их, как они себя чувствуют и что варят на обед. Бабульки умилялись, гладили его по голове и угощали конфетами «Коровка».

Своей бабушке Вася помогал собирать ягоды-фрукты и огурцы в парнике. Вечером она читала ему сказки.

Васечка не скучал на даче. Утром он тренировался в произношении буквы «Р». Соба́к рычал, а Васечка сидел напротив Соба́ка и пытался повторять: «Р-р-р». Иногда у него получалось, и тогда Соба́к лизал Васечку в щёку. Скворец умирал со смеху, глядя на их занятия.

Частенько играли с Котом в прятки. Кот прятался, а потом неожиданно выскакивал, развевая пушистый хвост, вызывая каждый раз радостный смех у ребёнка. После завтрака они шли гулять по полю. Кот важно шёл рядом, Скворец сопровождал их в небе. Иногда к ним присоединялся Сысой Степанович. Лететь на собственных крыльях ему было лень, поэтому он обычно пикировал на Васечкину панамку и с комфортом путешествовал. Только бедный Орхидей оставался дома. Он закончил очередной научный труд, отцвёл, и ему было скучновато. Вечером он слушал рассказы друзей и немного им завидовал.

Днём Васечка с дедом ходили на речку купаться или в лес за грибами и черникой. Васечка вечером рассказывал Орхидею обо всём, что видел: дятле на дереве, лисичке, которая пробежала через полянку, огромном мухоморе на опушке леса.

Однажды дед с бабушкой уехали, а Васечке наказали вести себя хорошо и оставили под присмотром Евгеши. Евгеша, как всегда, ушла «на секундочку» к соседке и уже второй час что-то обсуждала, каждые две минуты говоря: «Мне надо идти, малыш дома один».

Васечка давно задумал показать Орхидею свой мир. Он хотел, чтобы Орхидей увидел и речку, и поле, и маленькую полянку, где росли душистые купавки. Васечка ждал-ждал Евгешу и решил пойти гулять самостоятельно. Он взял свой рюкзачок, привезённый из дома, вытряхнул из него свои пожитки, поставил туда горшок с Орхидеем. Затем позвал Кота и пошёл по знакомой тропинке через поле, заросшее высоченной рожью. Издали был виден только «перископ» движущейся панамки Васечки среди колосьев.

Евгеша, наконец всласть наговорившись и обсудив последние новости, вернулась домой.

«Вася!» – позвала она. Но никто не откликнулся. Подумав, что ребёнок где-то в саду, она пошла на кухню варить борщ, других супов она не признавала, и только часа через полтора в её непутёвую голову стукнула мысль: «Что-то ребёнка давно не слышно!» Не найдя Васечку ни во дворе, ни в доме, она заглянула к соседям, но и они его не видели. Позабыв закрыть калитку, Евгеша, роняя тапки, побежала по тропинке напрямую к речке. Речка в этих местах была не то, чтобы глубокая, но быстрая.

Запыхавшись и утирая потный лоб фартуком, Евгеша вылетела на пригорок. На бережке реки, свесив ноги с песчаного обрыва, сидел Васечка. Кудряшки светились на солнце. Рядом сидел Кот. В руках мальчик держал горшок с Орхидеем и что-то ему говорил, изредка поднимая горшок повыше. Тут же невдалеке скакал Скворец, клюя в траве невидимых букашек.

– Вася! – издалека заорала пароходным гудком Евгеша так, что ребёнок вздрогнул и выронил цветок из рук. Горшок покатился вниз с обрывчика. Ребёнок обернулся, махнул рукой и тоже спрыгнул с песчаного откоса к реке. Когда Евгеша подбежала к берегу, она увидела, что Васечка стоя на коленях, засовывал выпавшие корни Орхидея в горшок, что-то шепча себе под нос. На самом деле Васечка успокаивал Орхидея, говоря ему: «Не бойся, все цело. Сейчас я заправлю корешки обратно, и все будет хорошо». Васечка строго сказал Евгеше: «Ты меня испугала. Мы гуляли, и я показывал Орхидею, как здесь красиво». Собрав высыпавшуюся при падении кору, он взял горшок с цветком и выбрался наверх по откосу.

Заметив, что один листик у Орхидея поломался, Васечка сорвал около тропинки подорожник, поплевал на него и заклеил сломанный лист Орхидея. Поставил горшок в рюкзачок. «Пойдем домой», – добавил он, обратившись к Коту, и зашагал по тропинке. Евгеша семенила следом, забыв отругать ребенка за самовольную прогулку.

Вечером деду с бабушкой ни Вася, ни Евгеша о самовольной прогулке ничего не сказали. А Орхидей, оправившись от падения, не жалел о вылазке. Он часто вспоминал свое приключение, и в его рассказах оно обрастало всё новыми яркими подробностями.

ПРО КОТА И КРОТА

Раннее утро. Солнышко. Ещё довольно свежо на улице, но уже понятно, что день будет тёплым.

Орхидей проснулся и разминал устьица. Он любил подышать полной грудью, пока все спят. Кот тоже встал и сладко потянулся. Он изобразил асану «кот мордой вниз». Орхидей кивнул Коту и стал энергично разминать свои листья. Кот спустился с крылечка и направился в сторону картофельных грядок. Ему очень нравилось медитировать по утрам среди картофельных стеблей. Да и закапывать результаты «медитации» было легко – земля на грядках была рыхлой. Глядя на сиреневатые цветы картошки, Кот вспомнил, что недавно слышал по телевизору о том, что раньше картошку выращивали не ради вкусных клубней, а ради цветов. Подивившись человеческому вкусу, Кот огляделся вокруг. Тишина и благодать царили вокруг. Вдруг он почувствовал толчок снизу.