И отстояв оплот христовой веры,
Победно завершившие поход,
В Европу возвращались тамплиеры.
Они могли дорогою прямой
С победою дойти до края света.
Но возвращались рыцари домой,
Скрывая тайный груз - Ковчег завета.
На землю опускался небосклон,
И ночь в объятья заключала быстро,
И был куда-то молча устремлен
Усталый взор Великого магистра.
Что позади?
Былых сражений пыл
И шрамы неприветливой чужбины,
И памятники рыцарских могил
На раскаленных землях Палестины!
А впереди?
Еще дороги день,
Монахи, почерневшие от пьянства,
И нищета французских деревень,
И жадность благородного дворянства,
И дикая мораль святых отцов,
Плюющих на божественность природы,
И чванство коронованных слепцов,
Ведущих в яму целые народы,
Не веруя ни в ад, ни в чудеса,
И даже у креста не вспоминая,
Зачем Господь, раздвинув небеса,
Дал заповеди людям на Синае?!
Чтоб навсегда забыть жестокий пир,
Чтоб род людской избавить от пороков,
Упорно посылал Он в этот мир
Своих так и не понятых пророков.
Они нас призывали вновь и вновь
Подняться над вселенской катастрофой,
Но всякий раз Иисусова любовь
Кончалась окровавленной Голгофой...
Теперь же, получив из божьих рук
Могущество поистине без меры,
С надеждой разорвать порочный круг,
В Европу возвращались тамплиеры.
Они испили горькое вино
Из общего солдатского стакана;
Отныне им судьбою суждено
Взвалить на плечи ношу великана.
Она могла возвысить до небес,
И сбросить, как с высокого утеса.
Она вела через дремучий лес
Туда, где больше не было вопросов.
Она служила Истине одной,
Не попадая в алчущие руки,
Не покоряясь логике земной,
Не подчиняясь варварской науке...
И закипят большие города,
И вспыхнут политические страсти:
Ведь всякому, кто пожелает власти,
Простится подлость.
Мудрость - никогда.
И вновь ему не спится до утра.
В который раз, его покой нарушив,
Видение грядущего костра
Холодной болью обжигало душу.
Но, заключенный меж добром и злом,
Он был готов за все ответить строго
Не перед папой
