Наталья Резанова – Млечный Путь № 4 2020 (страница 44)
Судя по журналу посещений кабинета Сталина, несколько дней никакой реакции не было - указанные лица не собирались вместе в кабинете.
Единственно возможной датой обсуждения является только 8 октября. Обсуждение было кратким (с 23-45 до 23-55) и в узком кругу - Сталин, Маленков и Берия.9
Ни Молотов, ни Меркулов, как непосредственно не участвующие в атомном проекте, не были привлечены к обсуждению.
И краткость обсуждения, и узкий состав объясняются тем, что Сталин плохо себя чувствовал.10
Собственно, это не было обсуждением. Сталин только хотел, в связи с фактом интереса Трумэна к Капице, услышать мнение Берии о том, чем был обусловлен интерес американцев именно к Капице в связи с работами по атомной бомбе, и оценку возможности утечки секретной информации о Спецкомитете к американцам. Маленков же был вызван для того, чтобы напомнить ему о поручении наблюдать за поведением Капицы на заседаниях Спецкомитета. Теперь это было особенно важно.
Берия был готов к ответам на сталинские вопросы. Он уже хорошо продумал свою игру против Капицы и телеграмма Вадима встраивалась в нее идеально.
Берия сказал, что вероятность утечки информации о создании Спецкомитета и работе в нем Капицы исключалась. Имея такую информацию, американцы не стали бы привлекать экс-вице-президента страны для контакта с резидентом НКГБ с целью узнать что-то дополнительное о Капице.
Очевидно, что американцы ничего не знают о советской атомной программе, но, понимая, что после Хиросимы и Нагасаки Советы вплотную займутся созданием атомной бомбы, ищут пути проникновения в эту программу через потенциально причастных к ней лиц, от которых можно надеяться получить какую-то информацию. Для этого они используют авторитетного "просоветского" политика Уоллеса. И приглашение "группы советских ученых" - это одна из естественных форм таких попыток проникновения. А особый интерес к Капице обусловлен его научным авторитетом, в связи с чем, по мнению американцев, он может оказаться в числе руководителей советского атомного проекта. Учитывалось американцами и то, что Капица может являться "скрытым диссидентом" после истории его возвращения в СССР из Англии.
Было решено никакую делегацию в США, конечно, не направлять, но, учитывая интерес американцев, провести дезинформационную игру с целью создания у них ложного впечатления об уровне нашей готовности к созданию атомной бомбы.
Сталин просил доложить ему в ближайшее время о конкретных планах такой игры.
Берия обещал сделать это в течение недели - двух. Но жизнь внесла свои коррективы. Это совещание в кабинете Сталина оказалось последним перед длительным перерывом в его работе - недомогание через несколько дней привело к микроинсульту,11 и Сталин отправился на отдых в Сочи. Следующим рабочим днем в Кремле был только день 17 декабря.
Это дало возможность Берии провести операцию по дезинформации американцев самостоятельно, без обсуждения и одобрения Сталиным.
При этом Берия выдержал свое обещание по срокам разработки операции. Разработанная Берией, Судоплатовым и Василевским во второй половине октября12 операция в истории разведки получила название "Допрос Нильса Бора".
В соответствии с ее планом в Копенгаген был отправлен физик Терлецкий, который 14 и 16 ноября встречался с Бором и задавал ему вопросы явно "разведывательного характера", связанные с конструкцией атомного реактора и атомной бомбы, причем было прямо сказано, что эти вопросы интересуют Капицу. В действительности вопросы составлялись под руководством Курчатова и должны были производить впечатление, что наша работа над бомбой только начинается, что мы не имеем никакого научного задела в этой теме и ничего не знаем об американском опыте. Вот, например, 19 вопрос и ответ на него Бора:
"19. Из какого вещества были изготовлены атомные бомбы?
О т в е т. Я не знаю, из какого именно вещества были изготовлены бомбы, сброшенные над Японией <...>. Как ученый, могу сказать, что эти бомбы, очевидно, были изготовлены из плутония или урана-235".13
Бор явно "купился" на то, что Капица только приступает к работе, и подарил Терлецкому книжку Г. Д. Смита "Атомная энергия в военных целях", которая является "букварем" по этой теме.
При этом визит был организован так, что у Бора должно было сложиться убеждение, что не только вопросы, но и сам визит инициирован Капицей: Терлецкий приехал к Бору с рекомендательным письмом Петра Леонидовича и привез ему личные подарки (палехские шкатулки).
Вскоре после этого выяснилось, что Бор сообщил о визите Терлецкого спецслужбам Дании и Англии, а те, в свою очередь, информировали об этом американцев.
Таким образом, задание Сталина о дезинформационной игре было выполнено - американцы поверили, что в СССР атомный проект "еще в пеленках". Одновременно на Западе возникла и укрепилась легенда о том, что Капица - главный советский атомщик.
Сам же Капица продолжал страдать от бериевского хамства на заседаниях Спецкомитета. И почти через два месяца после своего первого "прошения об отставке", 25 ноября, Капица снова настоятельно просит Сталина отпустить его из проекта, на этот раз обосновывая свою просьбу не только взаимоотношениями с Берией, но и несогласием с научно-технической стратегией Курчатова. Не называя фамилии Курчатова, Капица характеризует сложившиеся отношения с ним и другими своими научными оппонентами так:
"...всегда путь к победе будет связан с риском и с концентрацией удара главных сил по весьма ограниченному и хорошо выбранному направлению. По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами. Часто они не хотят со мной спорить, а на деле проводят мероприятия в секрете от меня".14
Касаясь личных отношений с Берией, Капица констатирует, что они не только не наладились, но даже обострились. Вот как он описывает стиль общения с ним Берии:
"У меня с Берия совсем ничего не получается. Его отношение к ученым, как я уже писал, мне совсем не по нутру. Например, он хотел меня видеть, за эти две недели он назначал мне прием 9 раз - и день и час, но разговор так и не состоялся, так как он его все отменял, по-видимому, он это делал, чтобы меня как-то дразнить, не могу же я предположить, что он так не умеет располагать своим временем, что на протяжении двух недель не мог сообразить, когда у него есть свободное время".15
И в заключении - повторная просьба:
"Поэтому прошу Вас еще раз, и очень настоятельно, освободить меня от участия в Особом Комитете и Техническом Совете. Я рассчитываю на Ваше согласие, так как знаю, что насилие над желанием ученого не согласуется с Вашими установками".16
Не желая прослыть наушником, в конце письма Капица делает приписку:
"P. P. S. Мне хотелось бы, чтобы тов. Берия познакомился с этим письмом, ведь это не донос, а полезная критика. Я бы сам ему все это сказал, да увидеться с ним очень хлопотно".17
Проходят дни, недели - ответа от Сталина нет. Капица ведь не знает, что больной Сталин еще не получил его письма.
Но, конечно, это письмо было замечено Сталиным сразу после его возвращения к работе. И, судя по журналу присутствия в кремлевском кабинете Сталина, вопросы, связанные с телеграммой Вадима и письмами Капицы тесно переплелись, а потому подробно и неоднократно обсуждалось.
Анализ записей в журнале выявляет три дня до принятия отставки Капицы, в которые в кабинете Сталина одновременно оказывались Берия и Маленков. Это 20 минут 17 декабря (с 22-55 до 23-15), 15 минут 18 декабря (с 22-00 до 22-15) и 1 час 40 минут 20 декабря (с 23-50 до 1-30).18
Несколько неожиданно то, что вместе с Берией и Маленковым в это же время в кабинете всегда был и Микоян, но это может быть объяснено тем, что Сталина очень заинтересовало то место в телеграмме Вадима, где говорилось, что
"Уоллес по своей инициативе коснулся англо-амер. экон. переговоров".19
Уоллес в это время был министром торговли в США, а Микоян - наркомом Внешней торговли СССР.
Какие планы возникли у Сталина в связи с "торгово-экономическими аспектами" этого шпионского дела, мне неизвестно, да и вряд ли они имеют отношение к конфликту Берии и Капицы и атомному проекту. Но очевидно, что "атомные дела" Спецкомитета и кадровый вопрос о Капице, обсуждавшиеся вместе с "торговыми делами", не были той тайной, которую нужно было скрывать от Микояна.
Что же обсуждалось Сталиным на этих совещаниях в связи с Капицей? Мне кажется, что Сталин должен был быть недоволен тем, что его указание Берии после письма Капицы от 3 октября о налаживании личных отношений с Капицей, не было выполнено. Он ждал объяснений от Берии по этому вопросу, но, главное, его интересовало мнение Берии о выполнении Капицей функции "научного комиссара" при Курчатове и результатах работы Берии и Меркулова в связи с интересом к Капице со стороны американцев.
И Берия отчитался о событиях, произошедших за почти два с половиной месяца с тех пор, когда ему было поручено провести дезинформационную операцию с американцами.
Смысл этого отчета в рассматриваемой ветви альтерверса, где Берии удалось "отыграться" за пощечину от Капицы, в моем представлении сводился к следующему.
Прежде всего, Берия рассказал об успехе операции "Допрос Нильса Бора". Сталин в целом одобрил ее, но удивился тому, что успех достигнут за счет "засветки" Капицы перед западными разведками. Имея теперь второе письмо Капицы с просьбой об отставке, Сталин прекрасно понял, что Берия не оставляет ему иного выхода, как принять эту отставку.