Наталья Ракшина – Нулевой портал (страница 45)
— Добрый день, вы как раз пришли вовремя! На час двадцать записан еще один должник, что-то нынче у людей разыгралась совесть перед Новым годом. — На Елене сегодня был светло-серый строгий костюм, все та же старая добрая офисная классика с намеком на шик. — Игорь Павлович, отчет я получила, благодарю. Блестящая работа, как всегда.
Ого, так кураторы еще и отчеты готовят! Тут и правда канцелярщина…
На предложение Елены снять пуховик и выпить чаю Настя только отрицательно покачала головой:
— Нет! Можно я сразу туда? Вдруг придется выходить в каком-то непонятном месте, а у меня нет верхней одежды.
— Настя, не волнуйся так. — Убедительно произнес хриплый голос. — В чистом поле из портала еще никто не выходил, равно как и в лесу. К тому же, обещал приехать Лозинский, а его почему-то нет. Давай немножко подождем.
От Морозовой не укрылось слегка насмешливое выражение миловидного лица Елены, когда она услышала обращение куратора к подопечной на «ты». Девушку охватило раздражение, смешанное со знакомой уже яростью, исходящей от голубоглазой квартирантки.
«Какое ее собачье дело!..»
Она бросила взгляд в сторону смазанных контуров дверей на стене. Теперь их точно стало пять. Вот она, нужная дверь: обычное темное дерево, без украшений и декоративных элементов. И, как в прошлый раз, дверь стремительно приблизилась, а Настя сделала только маленький шажок, взявшись за металлическую ручку в виде шара. Кажется, Игорь пытался удержать девушку за плечи, но неведомая сила потянула вперед, отрывая от защиты, которая в любой момент могла оказаться всего лишь иллюзией.
И снова — одна, полной темноте.
Эту картинку девушка уже видела: сотканные из тумана образы, проецирующиеся в пространство темного зала. Серебристые крылья. Неведомые маски. Древние лики. Укрытые снегом просторы тайги. Серебристые зеркала озер. Обманчивая безмятежность болот, усыпанных клюквой. Металлический звон.
А потом темнота раздвинулась, словно театральный занавес. И отдельные сцены выражались в зрительных образах, другие — в ощущениях, накладываясь друг на друга, создавая целостный портрет понимания.
Они звали древних — тех, кто был хозяевами скрытых от глаза сфер. Звали все — и ханты, и манси, объединив усилия шаманов. Звали, потому что боялись стремительно нарастающего вмешательства белого человека в тот мир, который они считали исконно своим, и были охвачены яростью. Мир, где бродили духи и божества разного ранга, обитающие в реках, озерах, лесах, селениях и жилищах, под землей и на небе. Мир, в земле которого лежали кости предков и вещи, принадлежавшие предкам и пожертвованные божествам. Мир, по заповедным и священным просторам которого теперь тянулись жилы железных и автомобильных дорог — поверх костей предков и святилищ древних богов. Мир, недра которого выворачивались наизнанку для создания материальных благ, коих требовалось все больше.
Но в горячности мольбы те, кто звал погибель на голову белых людей, забыли: за все нужно платить… И силы, вырвавшиеся из тьмы, могут обернуться против тех, кто взывал, и ударят они по тем, кто находится рядом.
По детям этой земли.
Сцена среди казенных стен лечебного учреждения.
— Так, товарищи, собрались, на ближайшее время у нас задача — обследование местного населения по максимуму, Мулымья и окрестности. Праздник рыбаков и охотников, много гостей съедется из отдаленных стойбищ и угодий, охват как можно больше. Всем ясно?
Прим. авт.: Мулымья сегодня — мансийский поселок в Кондинском районе, входящий в состав сельского поселения Мулымья. В 120 км от города Советский находится заброшенная деревня Старая Мулымья, где сейчас открыт этнологический комплекс, а рядом находится старое мансийское кладбище, датированное семнадцатым веком. Версий угасания Старой Мулымьи много, и некоторые из них — мистические.
Стрельцова Евгения Викторовна закончила планерку. Беременность она переносила прекрасно, так что хоть в Кондинский район лететь, хоть в Африку. Нечего расслабляться. Вася настаивает на заключении брака, особенно теперь, когда узнал о беременности. Он, конечно же, прав. Оба члены КПСС, работа ответственная, а тут такое сожительство в гражданском браке и рождение ребенка вне крепкой советской семьи!
Никак руки не доходили — подать заявление, а там и «расписаться» по-тихому. Ну вот, наконец, заявление подано, но предстояла очередная выездная командировка, пришлось регистрацию отложить. Видимо, она состоится уже после рождения ребенка…
Работа закипела. Разгрузка оборудования, четкая организация действий выездной бригады, обследование населения, анализы, лабораторные исследования, осмотры. А сколько предстоит записать ЭКГ, а экстренные операции на месте, а доставка «тяжелых» больных в стационары?!
Нынче командировка оказалась особой: странной и даже страшной. Такой смертности среди местного населения не было не то что за последние годы, а даже за историю статистики с начала пятидесятых!.. Что у них тут, эпидемия или война приключилась?!
Сцена около чума из жердей и оленьих шкур. Манси в деревнях живут в деревянных срубных избах, зимних или летних, но в теплое время года могут уходить в места промысла, сооружая такие вот временные жилища.
Только это не из-за промысла. Внушительная часть манси ушла с обжитого места, расположившись стойбищем на новом.
С таким выездная бригада медиков еще не сталкивалась: попытка убийства молодой девушки, явно ритуального характера.
— Мор на людей, мор на оленей. — Нехотя пояснял строгой молодой женщине глава рода. — Ничего с этим не поделаешь, пока она жива.
— Что вы такое говорите! — возмущалась женщина, сердито сверкая стеклами очков. — Кто «она»? Всех на обследование! Детей в первую очередь!
Рядом была еще одна молодая женщина, которой глава рода доверял куда больше, потому что чувствовал в ней близкую кровь, вполовину разбавленную русской кровью. А также чувствовал в ней большую силу найт-хум, которой обладал и сам, будучи главой рода.
Прим. авт.: найт-хум, шаман (манс.) — посредник между людьми и божествами, избранник духов и божеств, обладающий способностью вступать в связь с высшими существами без определенной материальной жертвы, в то время как обычные члены рода имеют только один способ общения — посредством подарка (например, вещи).
Из чума раздался возглас — это сердитая женщина увидела ее, чье тело приютило источник всех нынешних бед.
Стрельцова мысленно выругалась. Раненную девушку-манси, лежащую на оленьих шкурах и захлебывающуюся розовыми пузырями, нужно немедленно доставить в больницу! Сообщить в милицию… Ранение в грудь, похоже, огнестрельное, одежда пропитана кровью. На шее — массивное украшение из серебра, выглядит так, что место этой вещи разве что в музее! Преступление! А ведь отсюда надо еще выйти…
Девушка хрипела что-то невнятное, и вдруг резко открыла глаза. Евгения Викторовна непроизвольно вздрогнула и даже отпрянула от неожиданности: радужная оболочка была ярко-голубой, такого потрясающего насыщенного цвета, который не приходилось встречать ни разу, тем более — у представителей местного населения.
— Не жалей о ней. — Это глава рода тихо вошел в чум и встал за спиной. — Она была выбрана для того, о чем тебе знать не нужно. Не подходи к ней, не трогай ее, не говори ничего. Она уйдет с миром, душе будет некуда возвращаться. Та тень, которую она носит, тоже уйдет. Много бед от нее, как поветрие пошло. Никому это не надо.
— Что вы такое говорите, товарищ, ей нужна помощь!
Евгения Викторовна в раздражении выскочила из чума, оттолкнув мужчину. Ох уж эти суеверия местных! Советская власть тут уже давным-давно, школы, больницы, борьба с нелепыми верованиями! А тут еще Лида туда же:
— Женя! — рядом никого нет, так можно не церемониться с отчеством. — Женя, погоди! Он прав!
Лида намертво вцепилась в рукав и с неженской силой потащила Евгению Викторовну за чум, на ходу приговаривая:
— Это уже не человек, это… дитя Куль-oтыра, Черной шубы! Навлекли беду — сами разобрались с ней! Девочка последняя из рода, никому не передаст ни свою лиль, ни чужую ис! Прим. авт.: лиль (манс.) — реинкарнирующая душа, ис (манс.) — душа-тень. Я же говорила, что шаманы звали богов, чтобы те сохранили их земли и прогнали… всех, кто сюда пришел. Или что-то пошло не так, или белый человек защищен лучше. Куль oтыр aги пришла убивать — и вот что наделала, ты же сама видишь, тут горстка людей осталась! Пусть девушка умрет, нельзя допустить, чтобы дитя Куль-oтыра осталось среди в Среднем мире, иначе несчастья только умножатся!
Стрельцова с возмущением и яростью вырывалась:
— Лида! Ты с ума сошла! Ты же комсомолка! Нет никакой души — ни у меня, ни у тебя, ни у этой девочки, и никаких богов и демонов нет! Есть силы природы и деяния человеческих рук, есть религиозные предрассудки, от которых надо избавляться! Ты понимаешь, что тут пытались убить человека? Надо сообщить в район по рации, пусть заводят дело!
— Нет, нет! — медсестра отчаянно замотала головой. — Тот, кто это сделал, не убийца. Тень будет бродить меж людей — беда всем. Есть такая тень — значит, найдется и охотник за тенью. Ловец. Никто не будет помогать его искать, он сделал то, что нужно… манси спрячут его, все равно не найти!