Наталья Ракшина – Нулевой портал (страница 16)

Глава 9.

Родник

Они сели в темно-серую Тойоту «Ярис», чудом припаркованную у гигантского сугроба в самом дальнем углу двора. Многие сургутские дворы — отдельная песня для автомобилистов, поскольку совершенно не рассчитаны на массовую парковку. Особенно печально зимой, когда образуются «подснежники», хозяева которых не пользуются своими железными конями едва ли не весь снежный сезон. А нынешняя зима, обокравшая центральные и западные регионы страны в плане снега, решила закидать им ХМАО, да так, чтобы коммунальные службы лихорадило и трясло. Морозов нет? А нате вам снег сверх климатической нормы, нечего расслабляться, тоже мне, цари природы нашлись…

— А я думала, вы всегда перемещаетесь… как тогда, в подъезде. — Робко сказала Настя, оказавшись на пассажирском месте Тойоты. — А вы, оказывается, машину водите.

Куратор с усмешкой приподнял левую подвижную бровь:

— Не оправдал ожиданий? Ем пиццу и не телепортируюсь в любую точку пространства, увы. Вот разве что иногда немножко нарушаю законы физики, если тороплюсь. Как и все сотрудники ОМВО, я живу почти обычной жизнью, как жил бы командировочный в чужом городе. Съемное жилье или номер в гостинице, ежедневная работа, из которой только часть связана с деятельностью ОМВО, зарплата в банкомате известного банка. Звучит абсурдно? Возможно. Но это — факт. Пропадая без вести относительно прежнего места жительства, мы ведем новую жизнь здесь, вблизи филиала, откуда некогда поступил звонок. Ломать голову и пытаться разобраться, как действует эта система, включая оформление новых документов и полное отсутствие интереса правоохранительных органов — бесполезная трата времени. Проще принять как данность… Даже сейчас, общаясь с вами, я до конца не уверен, что не лежу в коме в каком-нибудь отделении нейротравмы или где-то еще.

«Нейротравма»… Морозова невольно бросила взгляд на полоску седых волос, прикрывающих шрам. Если не верить в реальность — то во что вообще верить тогда?!

— И фамилия у вас есть? — девушка замялась, понимая, каким абсурдом отдает заданный вопрос. — То есть, я хотела сказать, раз машину водите, то и права есть и прочее?

— Ну да. Нефедов, если уж так интересно.

— Но она не ваша?!

— Не моя. Как и имя-отчество.

Настя помолчала немного и все же решилась:

— Так как вас зовут на самом деле?

— Сейчас меня зовут Игорь, Анастасия Юрьевна.

Машина тронулась с места, выезжая из заснеженного двора.

— А где вы еще работаете? — в Морозовой проснулась настырность и даже некоторая вредность, носящая такой вот общий смысл: «Ну, так просто ты не отделаешься, молчун!»

Она готова была услышать что угодно: от фразы «Это должнику знать не положено!», до названия какой-нибудь оригинальной профессии вроде частного детектива, но ошиблась.

— В одной из социальных служб, Анастасия Юрьевна. С лицами с ограниченными возможностями. Сопровождение, помощь и так далее. — Ответил Игорь. — А сейчас вот еду в то самое место, про которое вам сказал — по личной просьбе одной из подопечных. Сама она туда не доберется при всем желании.

— И это?.. — все-таки спросила девушка.

— Родник. Ночью пробок нет, доедем быстро.

Куратор сказал правду: бич разрастающихся городов, пробки, «радовали» Сургут своим посещением сугубо в часы пик, на определенных автомобильных маршрутах. Существенная часть автомобильных заторов свирепствовала по утрам, ближе к восьми часам, став данью родительского тренда — непременно возить чад в школу на личном транспорте, независимо от возраста дитяти, погоды на улице и расстояния до учебного заведения. Даже если до школы пара остановок. И чтоб непременно, значится, к воротам школы, чтоб не хуже прочих! А если семья проживает в одном районе города, а ребенок учится в другом, а младшее дите посещает детский сад в третьем, ибо только там нашлось вожделенное место, — тогда, сами понимаете, развоз детей превращается в ежедневную и очень нервную лотерею: успеет ли «зарульный» родитель на работу или нет?! Вторая серия пробок — с часу до двух дня, когда офисные работники разбегаются на обед и по делам. Третья — вечером, и тогда уже бывает самая настоящая проблема въехать в город по трассе, получившей в начале «нулевых» помпезное название «Пять минут Америки», поскольку образуется нескончаемая вереница из вахтовых служебных автобусов крупных предприятий.

Помнится, Евгения Викторовна не раз ворчала, говоря о прежних временах:

— Раньше в лютые морозы эти автобусы останавливались и подбирали людей просто так, чтоб те не замерзли! А теперь, видишь, правила у них, не положено… Техника безопасности!

Что же, времена меняются, и правила — вместе с ними. И не всегда в лучшую сторону, отрезая людей друг от друга, заставляя подчиняться только тем самым жестким правилам, прописанным в бумажках. В сорокаградусный мороз никто из водителей «вахт» не станет подбирать на остановках обычных граждан, поскольку за этим сердобольным действием последует штраф или даже увольнение. Да, не положено.

«Ярис» двигался по дороге, ведущей в аэропорт. Вот проехали памятник, стоящий по правую руку, — памятник авиаторам Сургута, вертолет «МИ-6», — свернули и миновали топливные хранилища аэропорта, а затем начались бесконечные ряды домов, принадлежащих дачным кооперативам.

Прим. авт.: памятник авиаторам Сургута, настоящий вертолет «МИ-6», установлен в две тысячи четвертом году авиакомпанией «Ютэйр», к сорокалетию Сургутского объединенного авиаотряда. Именно это транспортное средство послужило на славу в процессе освоения Сибири и ее непроходимых удаленных мест. Памятная надпись: «Славным делам авиаторов Сургута. Ваш героический труд сделал возможным освоение богатств и развитие региона Среднего Приобья». Вертолет прослужил с одна тысяча семьдесят восьмого года по две тысячи третий.

У сургутян совершенно особые отношения к вожделенным шести соткам. В городе, где зима ежегодно длится чуть ли не шесть месяцев кряду, душа тянется к зелени, цветам и самолично выращенным плодам огорода, будь то неприхотливая картошка или какой-нибудь экзотический тепличный арбузик. Даже если арбузик один-единственный — неважно, он и глаз радует, и соседям показать не стыдно, и в социальных сетях выложить фотографию приятно. Да что там одинокий арбуз! Некоторые у себя в теплицах ухитряются по центнеру помидор вырастить, да таких, что опытный дегустатор едва ли разберет, откуда они — из Сургута, где лето порой длится один месяц, или из Баку, где это самое время года чуть ли не вечное. Вот так. О, да, с учетом затрат на посадку и уход, тепличные роскошества в виде подсветки и порой — обогрева, килограмм таких помидорок выйдет золотым по цене. Зато — свое, без намека на пестициды и нитраты, выращенное собственными руками, можно сказать, даже выстраданное! Так вдвойне вкуснее! Жителям благополучных климатических зон не понять.

Правда, бабушка Женя дачников слегка презирала, называя «дачными куркулями»:

— Вечно их то клещ цапнет, то они на грабли наступят, то полруки себе топором оттяпают в процессе строительства какого-нибудь курятника, то обгорят до мяса на солнце в первый же летний день, то наловят рыбы и заболеют описторхозом, то заработают радикулит из-за вечного копания на грядках кверху тем самым местом, по которому дать бы им пинка, чтобы не отягощали своей бестолковостью деятельность работников здравоохранения!

Вспомнив это неподражаемое высказывание, Настя тихонько засмеялась, пояснив спутнику причину смеха.

Тот улыбнулся:

— Бабушка, оказывается, была остра на язык! А родители, вырастившие ее поколение, точно, были из стали… Наследие революции, отголоски войны… Год рождения вашей бабушки?

— Сорок четвертый.

— Как попала сюда?

— В шестьдесят девятом вроде бы году, по распределению. Могла остаться в Москве, родители оба были медики, а папа, мой прадед — даже профессор, но бабушка не захотела. И, как она сама утверждала, этим отъездом сильно испортила отношения с семьей…

— Кремень женщина. — Задумчиво произнес Игорь. — Такую с пути не собьешь и не своротишь. Значит, она не из здешних мест родом. «За туманом и за запахом тайги» поехала, как многие, или по другим причинам… Что ее связывало с тем странным конвертом?.. А деда вашего тоже в живых нет, я правильно понимаю?

Настя пожала плечами, честно признаваясь, что о таковом никогда не слышала и не знает вообще.

— Кажется, бабушка никогда не была замужем, а фамилия — Стрельцова, — именно девичья, доставшаяся от родителей. Фамилию она точно не меняла… Или же развелась до того, как мама смогла что-то запомнить об этом браке. Иногда в разговорах с мамой бабушка Женя упрекала, что мама… «принесла в подоле». Я не сразу поняла, что это значит. Когда узнала смысл фразы… Ну, конечно, мне было неприятно, это ведь и в папин огород камешек. Но мама как-то бросила в ответ, довольно резко: «А ты? Ты не принесла? А от кого меня родила, мне вообще узнать можно?». Вот так. Для моих ушей ничего такого не предназначалось, но я услышала. Бабушка тогда молча отвернулась, а потом все-таки сказала маме: «Закрыли тему!». Я не знаю, кто был мой дед, и мама, скорее всего, ничего не знает о нем, как о собственном отце. Я все равно спрошу, конечно же!

— Стрельцова Евгения Викторовна, сорок четвертого года рождения. Входит в список почетных граждан Сургута, доктор медицинских наук… Замужем не была, тема личной жизни под запретом к обсуждению. Интересно. — Асфальтовая дорога кончилась, началась обледеневшая колея, и куратор повел машину медленно и весьма осторожно, выруливая поверх колеи. — Поднимем и этот след по возможности.