Наталья Ракшина – Гостья Озерного Дома (страница 28)

— Поверят. Члены королевского суда будут на нашей стороне. А те, кто не на нашей… Да их и нет уже в живых, наверное. Сами понимаете, Тавель мне тоже уже не нужен.

Марина похолодела. Она попыталась хоть что-то возразить:

— А вы уверены, что Приор вас не обманывает, преследуя свои цели?

— Цели у нас разные. Мне нужен трон, а ему — Вечная Мельница, которую вроде бы отпирает эрса, и возможность беспрепятственно заниматься тем, чем хочет- на благо государству, как я понял. Его проекты стоит принимать всерьез, они довольно стоящие. Я видел наброски, и это неплохо. Можно добиться превосходства над соседями в довольно сжатые сроки. Можно продавать свои достижения, что будет весьма доходно. Не сразу, конечно, все проекты рассчитаны на длительный срок.

— А… мы можем как-то договориться? Вы же добились своего, так отправьте меня домой.

Принц склонился над ней, опершись рукой о спинку стула.

— А вам есть что предложить? — С издевкой в голосе спросил он. — Вот разве что себя… Уверяю, это могло быть забавно, мы столь похожи, что… в другое время… или даже сейчас…

Гневно фыркнув, Марина отстранилась. Лечь с ним в постель?.. Ни за что…

Внешне без сожаления, его высочество отошел обратно к столику.

— У меня есть для вас предложение получше. Сейчас я позвоню, принесут письменный прибор и готовое покаянное письмо, в котором вы, да, вы… поясните свое участие в заговоре, поставите какую — никакую подпись… Затем выпьете бокал отличного вина — вот он, ждет вас уже давненько, — и просто уснете. Не правда ли, это гораздо приятнее, чем ненужные мучения в руках палача? Мертвый свидетель иногда надежнее живого.

Скворцова невольно почувствовала, что в глазах закипают слезы. Ах, если бы оказаться дома… Если бы это было дурным сном… Но реальность, хуже ночного кошмара, стояла рядом с бокалом отравленного вина в красивой, не по-мужски тонкой руке.

— Вам когда-нибудь вырывали ногти, ллид Мариен? Примите мое предложение, и печальный опыт боли вас минует… — Вкрадчиво говорила реальность, потянувшись к шнурку…

Не осознавая, что делает, Марина в долю секунды выхватила шпагу из ножен и, хлестнув воздух, отрубила шнурок. Мерцающее острие теперь касалось шеи его высочества: ярко-алая капелька крови скатилась на ослепительно чистый кружевной воротник.

— Не шевелись, придурок, — тихо сказала девушка, придав голосу максимальную уверенность и угрожающий тон. — Как отсюда выйди, ну?

Принц, не ожидавший столь активного возражения, позеленел лицом — как раз в тон своего камзола цвета зеленого яблока, — но старался говорить спокойно.

— Вряд ли получится выйти. Стоит сделать шаг за пределы комнаты, и…

— Значит, я выйду другим путем.

Марина подтолкнула бледно-зеленого младшего наследника к шкафу, встроенному в стену.

— Давай туда, быстро. Шпагой я владею неплохо, так что… — Она чуть-чуть усилила нажим, не прибегая к дальнейшим пояснениям.

Засопевший от унижения тезка повиновался, подарив девушке свирепый взгляд, но клинок болезненно и опасно упирался ему в шею. Его бесцеремонно затолкали в шкаф и заперли на ключ.

Ключ был безжалостно вышвырнут в окно. Выбраться вслед за ним на волю не представлялось возможным — решетка не отпиралась. Из шкафа слышались слабые звуки, которые отказывался пропускать толстый мореный дуб. И вообще, звукоизоляция в покоях королевы была замечательной, так что за входную дверь приемной беспокоиться пока не приходилось. Тем не менее, Марина закрыла ее на задвижку, а потом подперла креслом. Проделав это, она проскользнула в коридорчик, соединявший приемную с личными комнатами королевы. Больше идти было некуда.

Изысканная обстановка будуара королевы сочетала в себе строгость и особенную теплоту, свойственную обиталищу зрелых женщин, уверенных в своих вкусах и пристрастиях.

Голубой атлас стен, белая лакированная мебель, мягкий ковер цвета ляпис-лазури, тщательно продуманный беспорядок среди разбросанных диванных подушечек. Сквозь стекла оконного витража сочился яркий свет, озаряя нелепую картину смерти.

Со стороны создавалось ощущение, будто Альберина спит, полулежа в глубоком кресле. Правая рука свисала почти до пола, и пальцы судорожно сжимали ножку высокого бокала. Левая рука была согнута в локте, словно женщина пыталась, задыхаясь, расстегнуть ворот платья. Лицо, посиневшее, искаженное страданием, с бледными ввалившимися губами и наполовину прикрытыми глазами, никак не могло принадлежать спящей.

Королева Озерного Дома была мертва.

Марина вздрогнула и отвернулась. На ковре рядом с креслом что-то блеснуло. Она подняла блестящую вещицу с пола: — ту самую злополучную колбочку, которую выкупила у ушлого пажа и передала принцу, — и быстро сунула в карман. Куда же теперь?

Ответом на невысказанный вопрос прозвучал слабый стон, донесшийся из спальни. Отдернув синий бархатный занавес, Марина поспешила войти туда. На мозаичном бело- голубом полу сидела женщина, прислонившись спиной к ложу. Платье багрового цвета казалось пятном крови на снегу. Это была княгиня Габиель, которую трудно было узнать с первого взгляда.

Прекрасное лицо первой красавицы двора покрывала восковая желтизна, на висках блестели бисеринки пота. Руки в красных перчатках она прижимала к животу. Секунду спустя, Марина поняла, что это — не перчатки. Руки Габиель были красны от крови, собственной крови, которая уже пропитала подол и стекала на пол. Рядом валялся длинный кинжал, обагренный по самую рукоятку. Скворцова кинулась к раненой, однако та отпрянула из последних сил.

— Явился… посмотреть… гаденыш… — с трудом вымолвила княгиня, злобно сощурив свои дивные глаза. — У тебя… самого… духу не хватило, да? Твои убийцы… ничего не найдут, того, что ты жаждешь…

— Послушайте, — воскликнула девушка, — я не тот, за кого вы меня приняли! Я под действием эликсира, но он уже слабеет! Я не Мариен! Скажите, чем вам помочь, и будем выбираться отсюда! Где Велирин?

Торжествующая улыбка тронула губы княгини.

— Так я тебе… и сказала… мразь…

Где-то слышались глухие удары. To ли принц долбился в своем шкафу, то ли его отсутствие обнаружили и ломали двери в королевские покои. Марина в отчаянии схватила княгиню за плечи, сопротивляться у той уже не было сил.

— Повторяю, я не Мариен! Он обманул меня, заставив изображать себя самого! Я не виновата! Я вообще из другой реальности, меня вытащил Тавель…

— Ложь! Ты лжешь!

— Нет, нет, ну поверьте же мне, ради всего святого! Помогите выбраться отсюда, умоляю! Вот, смотрите, я… даже не мужчина! Я — не принц! Иллюзатор еще действует, наверное, но вы же можете видеть… В конце концов, потрогайте…

Марина торопливо расстегнула камзол и рубашку.

От увиденного брови первой статс-дамы взлетели вверх:

— Женщина?! Проклятье… Ты что, его сестра? Ты ему помогала, и если тебя хотят убить — то поделом..

Удары стали слышны явственнее. Марина в полном отчаянии заплакала.

— Пожалуйста! Ведь тут должен быть выход… Я действительно не при чем, я ничего не знала, никого не убивала… Принц постарался подстроить так, что убийцей сочтут Велирин, но — я была не в курсе до сегодняшнего дня, клянусь вам! Я…

— Не реви, дура. — Раненая приподнялась. — Поклянись… душами всех твоих близких, что не лжешь. Поклянись мне кровью твоих родителей и своей жизнью!

— Клянусь… — пролепетала Марина, вытирая слезы. — Я не лгу.

Габиель цепким взглядом умирающей увидела в ее глазах нечто, заставившее поверить. Она расслабилась, откинувшись назад.

— Там, в левом углу… выход… за камином… переведи стрелки часов на… полный круг назад…

В левом углу спальни действительно помещался стилизованный камин из белого с зеленоватыми прожилками мрамора, украшенный часами под стеклянным колпаком.

Марина вытерла лицо и застегнула камзол.

— Вы можете идти? Я помогу…

— Семь хвостов Приходящего! — Хрипло рассмеялась княгиня. — Ты спятила, девчонка?.. Я умираю..

— Может быть, Тавель сможет оказать помощь?

— Тавель… уже стар, уже не тот, нет хватки, да и не врач… О самом уже надо позаботиться, за ним придут тоже… Мне и врач не поможет…

«Увы, она права», — тоскливо подумала девушка. Ранение в живот, столько крови! Шум за стеной прекратился: скорее всего, тот, кто его производил, временно сдался. В любом случае следовало торопиться, но бросить княгиню казалось бесчестным. И что можно было сделать при такой страшной ране и обильной кровопотере? Габиель горько усмехнулась:

— Он… всегда меня хотел, негодяй… Предлагал золотые горы, которых не было… Я говорила Альбе, но она не верила, что он… захочет на трон… У нее было чувство вины… Зачем я предложила его усыновить?.. Надо было утопить его блудливую мамашу, как паршивую суку… Вертелась пред королем…

Внезапно женщина затихла. Марина решила, что она умерла, но та вдруг широко распахнула глаза и резко вздохнула, словно внезапно разбуженная.

— Постой, ты здесь еще? — Она поманила девушку пальцем, и когда Марина наклонилась, прошептала в самое ухо. — Они… взяли эрсу, не знают, что она не настоящая, всего лишь копия… там, в переходе, ниша под светильником… если сможешь — передай Велирин, а не сможешь — зарой где-нибудь, чтобы никто… никто…

Княгиня закашлялась, глаза вылезли из орбит, лицо стало ужасной маской: наступала агония. Марина с чувством сжала плечо женщины.