Наталья Ракшина – ДВЭЙН (страница 28)

— Я вижу, возникло какое-то недоразумение. Мой конь, видимо, тоже так считает. — Шутливым тоном произнес бархатный низкий голос. — По-моему, нужно объясниться. Девушку я проводил, а полноценного ужина по некоторым причинам так у нас и не случилось. Предлагаю разделить со мной трапезу, святой отец.

— Ты совсем обнаглел, если думаешь, что служитель Божий будет пить с нечистью! И вообще пить… — неодобрительно буркнул брат Ансельм, глядя в сторону фляги.

— По поводу вина. — Терпеливо пояснил демон. — В землях Востока принято кипятить воду для питья. Здесь этот обычай пока не прижился, так что добавление вина в воду скорее необходимость, нежели баловство или прихоть. Насчет нечисти. Я такой же, как ты — из плоти и крови. В деревне, наверное, тебе сказали, что я эльф-дроу. Я не злой дух. У меня есть имя — Двэйн. С епископом вашим я иногда общаюсь без последствий для обоих. Когда привожу вино, в том числе… Вроде как для Причастия, но столько паствы в сем приходе нет, сколько этого вина требуется, и с какой скоростью оно исчезает. И если епископ будет ворчать по поводу податей… больше не привезу, так и передай!

Брат Ансельм расширенными от ужаса и волнения глазами смотрел, как собеседник достает из-за пояса нож и прокалывает себе палец, демонстрируя телесную уязвимость и наличие той самой плоти и крови. Он не сдержался и выпалил:

— Я знаю. Я видел в Риме, как горел такой же, как ты! Говорили, что он был бессмертен, однако это оказалось не так! И он признал себя демоном, хотя по началу тоже звался эльфом!

Прим. авт.: официальный «старт» костров Инквизиции — XIII век, однако практика сожжения в Европе появилась с XI века, а первые эдикты о необходимости сожжения еретиков (например, манихеев), были изданы в третьем веке нашей эры, так что автор практически не соврал.

— А как он кричал перед смертью? — спокойно спросил тот, кто назвал себя Двэйном, и в туманных глазах его было невозможно что-либо прочесть.

— Что?..

— Я спрашиваю, как он кричал. И ответ ты тоже знаешь. От боли все кричат одинаково — эльфы или люди. Хотя мы менее чувствительны к боли… И, если она достаточно сильна — многие признают себя кем угодно, чтобы избежать боли, рассматривая смерть как освобождение от страданий.

Брат Ансельм невольно стиснул зубы, снова пытаясь отогнать непрошенные воспоминания. Вместе с демоном сгорела целая семья горожан, давших приют тому, кого они тоже называли эльфом. Вся. Они говорили, что мир людей менялся несколько раз, сходясь и снова разбегаясь с каким-то другим миром, что рушились города, что выпали из истории последние два века, что о Мироздании известно так мало — и не раскаялись в ереси. Юный диакон, которым был тогда, пять лет назад, нынешний брат Ансельм, вдыхал дым костра, попутно пытаясь избавиться от навязчивого чувства несправедливости.

И именно это чувство послужило истинным мотивом покинуть Рим. Это, а не что-либо другое. Только мысль о несправедливости Ансельм загнал глубоко-глубоко, на самое потайное дно души своей.

— … мир становится мал и узок для таких, как я. Светлые эльфы хотя бы более похожи на людей, но бывает, что они вынуждены подрезать кончики ушей, прибегая к операции. Помогает. Лет на десять-двенадцать, а потом кончики ушей растут снова. Но внешне мы не стареем, вот тут-то приходится что-то придумывать.

Священник встрепенулся, выходя из задумчивости.

— Что придумывать?

— Всякое-разное. — Подмигнул Двэйн. — Думаю, имя короля Артура тебе знакомо? А некоего Мерлина?

— Конечно, но…

— Так вот, настоящее имя Мерлина — Хед. Не знаю, какая реальная польза была от него самому королю и рыцарям Круглого стола, но весь эль в Британии он точно выжрал, а количество дурней, обжуленных во время игры в кости, вообще не поддается счету. А когда надоело играться в великого мага, исчез под видом мнимой смерти, предварительно рассорившись с очередной любовницей. Темной эльфийкой по имени Моргана. Скандал был жуткий, но Хед сам виноват.

Брат Ансельм только глазами хлопал в изумлении. Даже сам не заметил, как съел вкуснейшее крылышко запеченной дичи и приложился к кубку. Спешило к закату солнце, и беседа могла бы продолжиться, но…

Молниеносно вскочивший на ноги сид-эльф-демон-дроу-или-кто-он-там одним прыжком оказался у своего коня, срывая с луки седла что-то похожее на предмет, состоящий из нескольких вложенных друг в друга металлических цилиндров. Молодой священник раскрыл рот, когда со звонким щелчком этот предмет распрямился, удлинился на глазах, раскладываясь в некий боевой шест.

— Ты что, не слышишь? — раздраженно бросил сид, и действительно — собеседник не слышал ничего, кроме далекого шума волн. — Оружие есть?!

Смутившийся брат Ансельм нехотя кивнул, демонстрируя вынутую из-за спины, из-под пояса рясы короткую дубинку. Темный фэйри крякнул:

— Это ты для меня сюда притащил?

— Ну да. Думал, если ты не убоишься креста, так дубинкой вернее будет…

Обращаться с сим предметом святой отец умел неплохо. А как иначе путешествовать? Слово Божие разит без промаха, но иногда нужна весомая поддержка.

— Мне нравится твой подход к делу, но от дубинки тут мало толку. Бери моего коня, скачи в Дансеверик, предупреди!

— Да что случилось-то?!

Сид уже бежал вниз с холма, туда, где врезался в каменистый берег узкий фьорд, удобный для захода рыбацких лодок.

— Норманны. — Донеслось до брата Ансельма.

Конь послушно принял нового седока, умчавшегося туда, где ничего не подозревающие люди мирно готовились завершить дневные заботы и встретить ночь. Но краем глаза священник успел увидеть незабываемое зрелище, перевернувшее его поверхностное представление об искусстве ведения боя как таковом. По крайней мере, он понял, что дубинка была абсолютно бесполезной — если бы Темный фэйри захотел, то расправился бы с любым непрошеным гостем — прямо на месте.

ГЛАВА 12.Подозрения Двэйна

Двэйн внимательно осмотрел предмет, удивляясь высокому мастерству неведомого механика. Дивное ожерелье из редчайших по оттенку и размеру бериллов и белого золота украсило бы собой любую женскую шейку, гармонируя с угольной или пепельной кожей Темной эльфийки и белой или смуглой — обычной женщины или же эльфийки Светлой. Удивительное сочетание металла и камня, уникальная огранка, изысканная резьба по металлу — техника не человеческая, это сделал эльф!

Но было кое-что еще. Следы засохшей крови — и по краям филигранной оправы бериллов, и в насечках в верхнем слое золота, там, где особое покрытие было нанесено рукой опытного механика… Что это значило?.. Кто-то был убит из-за ожерелья, а засохшие следы — посмертная память о владельце?

Нет.

Удивительной красоты предмет медленно и жестоко удушил хозяйку, напоследок взрезав горло. Мучительная, чудовищная смерть на глазах у близких, за праздничным столом, на глазах гостей, в полном бессилии что-либо изменить. Ожерелье попало к леди Миенфильд не само по себе; это был подарок из рук Мораг Эльдендааль. Можно было бы обвинить Первую Жрицу Конклава в желании расправиться с молоденькой эльфийкой, чей путь к Конклаву только начинался, но… Госпожа Мораг сама получила подарок от неизвестного почитателя. Такое случалось часто, когда тайный проситель сперва присылал дар, а следом объявлялся сам. В это раз у Мораг было крайне дурное настроение. Она сочла украшение помпезным, вычурным, недостойным своей персоны — а потому передарила несчастной, которая примерила ожерелье на второй неделе собственных свадебных торжеств.

После этого привычные в среде дроу расправы с неугодными — с помощью ядов, — стали казаться невинной детской забавой. От яда можно защититься антидотами, к ним привыкают, спасаясь с детства принятыми малыми дозами; а от смертельной ювелирной игрушки, в которой содержался некий зловещий секрет, уйти невозможно никак. Разве что отказаться от покупок и подарков.

Многие эльфийки, стоящие у власти, так и сделали, мгновенно приняв единственно верное решение.

Жрицы Конклава, и в первую очередь Мораг, все силы бросили на поиски таинственного механика-убийцы. Догадайтесь, к чему это привело? К ужесточению контроля над meicneoir вообще, к арестам и спонтанным казням, основанным на неподкрепленных подозрениях. Светлые механики благоразумно сбежали с Острова, уже носившего прижившееся человеческое название Эйри, показавшееся эльфам вполне приятным для слуха. Темным механикам пришлось несладко — и вот в это-то опасное время Двэйна и угораздило вернуться в родные края, чтобы узнать, что кто-то убил леди из Благородного Дома безжалостным способом, предназначенным для самой госпожи Эльдендааль… В среде механиков стало жизненно важным найти убийцу, прежде чем репрессиям со стороны Конклава подвергнется вся профессиональная гильдия.

Никаких меток, клейма мастера или чего-то подобного. Безымянная работа, следовало ожидать — кто же будет метить такое? Как же она попала к Двэйну?.. Случайно. Механики сами себе клан, и никому в эту структуру не вклиниться… Двэйну как раз дал приют один из механиков, служивший при Благородном Доме Миенфильд, глава которого вот так закончила жизнь. Для лорда Миенфильда было крайне необходимо если не отомстить за смерть жены, так хотя бы найти убийцу, потому что его собственная жизнь висела на волоске. Знатная пара только сложилась, не обзавелась наследниками, на погребальный костер вслед за телом супруги лорда Миенфильда никто сгоряча не отправил, но если Конклав в чем-то заподозрит незадачливого дроу, то в лучшем случае он закончит жизнь на жертвеннике. Как после этого сложится судьба всех мужчин при Доме?.. Да одна Ллос знает.