Наталья Ракшина – ДВЭЙН (страница 2)

Но все это придет позже, весной, когда проснется природа, и день за днем будет открывать свои маленькие тайны тому, кто пожелает к ним прикоснуться. А сейчас Колесо Года неторопливо крутится в своем темпе — на днях позади остался Йоль, и так далеко еще не то что до весны, но даже и до Имболка. Прим. авт.: Йоль — праздник зимнего солнцестояния у кельтов, 21–22 декабря, Имболк — праздник перехода от Темного времени года к новому времени пробуждения всех сил природы

Это неважно: зимние чудеса тоже ждут! Как интересно разглядывать крохотные снежинки, любуясь быстро тающим на ладони волшебством совершенства! Каково, будучи в лесу, наблюдать за прыжками и играми поменявших шкурку белок! Как весело носиться с ребятней по задворкам ремесленного посада, особенно — если выпадет снег! Тогда веселью не будет конца.

Говорят, раньше зимы были такими холодными, что Оilean едва ли не тонул в жутких сугробах, а зимняя одежда сплошь состояла из шкур животных. Тогда и птицы замерзали на лету, но в такое Вэйлину слабо верится. Таких зим никто из его родителей не видел — мать и отец слишком молоды даже по нынешним меркам эльфов, лишившихся бессмертия. Родителям нет и сорока лет. Впрочем, это возраст молодости для эльфов. Для племени людей это уже зрелость, граничащая со старостью…

Взрослым не понять самых простых вещей: как здорово скатиться на рассвете с тюфяка на лежанке, плюнуть на ладошки и пригладить вечно торчащие белые вихры, наскоро одеться, прокрасться к кухонному очагу так, чтобы никто не видел. А после — стянуть лепешку из тех, что остались от ужина, прихватить кусок сыру, прошмыгнуть в чулан за удочками, и — поминай, как звали, до полудня! По дороге надо непременно промчаться по самым глубоким лужам, оставшимся в качестве единственного напоминания о непогоде после вчерашнего снегопада. Бежишь, разбрызгивая капли, и в каждой отражается синее холодное небо! За грязные башмаки и не менее грязные штаны влетит от матери, а возможно, даже прилетит по шее, но это так предсказуемо и обыденно, что нет смысла сердиться. Дети в семьях дроу редко видят ласку.

Но кроме живых чудес, дождевых луж и синего неба, в мире есть металл, который тоже становится живым, превращаясь из руды или мертвого сплава в какую-либо вещь, обретая форму и цель. Каждый meicneoir Прим. авт.: механик, ирл. знает, как дивно может петь в пальцах любой предмет, прошедший особую обработку или даже испытавший на себе простое прикосновение мастера, задавшегося целью этот предмет изменить. Каждый с колыбели чувствует, как мельчайшие, невидимые глазу частицы откликаются на прикосновение механика, собираются у поверхности блестящего и гладкого металла, вытягиваются внутри в струны. И вот тогда начинается пение, пронзающее до самой глубины сердца своей красотой — не менее осязаемой, чем любая вещь из золота, серебра или стали, будь то точный прибор для вычисления скорости движения небесных тел или простой амбарный замок.

Колдовство?..

Нет. Всего лишь механика.

— Когда ты будешь учить его по-настоящему? — этот вопрос мать Вэйлина не единожды задавала его отцу, механику по имени Лейс. — Скоро он встретит десятое лето. Мальчишка обучен грамоте, смышлен, но отобьется от рук, ибо ничем не занят!

— Не знаю. — Задумчиво отвечал ее муж и отец мальчика. — Может быть, я никогда не смогу его учить.

— У него что, нет твоего семейного дара?.. Скажи, и уже тогда будем думать, что с ним делать! — жестко парировала мать.

Она имела полное право на жесткость. В конце концов, Астор — Темная эльфийка, а любая замужняя Темная — подлинная хозяйка не только сама себе, но и своим близким, даже если не имеет отношения к какому-нибудь Благородному Дому. Это она распоряжается жизнью своих мужчин, а не наоборот, как заведено в патриархальных семьях Светлых эльфов. Что же касается Благородного Дома, то… мало кто знал, что Астор из ремесленного посада, хранительница библиотеки самой госпожи Мораг, Первой жрицы Ллос, главы Конклава, тоже не в сарае родилась, будто какая-нибудь крестьянка.

Ее Дом Меллайрн в дальнем родстве с самими Эльдендаалями. А по древности даже превзойдет оных… Почему же она сейчас замужем за простолюдином, и в храме Ллос-Хендж заносчивые жрицы зовут ее просто по имени, даже не прибавляя формальное «госпожа» или уважительное «леди»?

Прим. авт.: хендж — тип доисторического сооружения. По форме представляет собой почти круглую или овальную площадку диаметром обычно не меньше двадцати метров, окруженную земляным валом. По версии главного героя «Алмаза Светлых», все старые «хенджи» в Европе построены эльфами.

Почему она не распоряжается в богатом родовом доме, полном молчаливых и покорных слуг и рабов? Почему думает, к какому ремеслу пристроить сына (жаль, что не девочка первенец, а никчемный мальчишка, но ведь пристроить-то надо)?

Для того чтобы ответить на эти вопросы, вам нужно задать себе несколько других. Вы младшая из трех дочерей в знатной, но обедневшей семье, обедневшей настолько, что вам не светит даже минимальное наследство? Вы знаете, каково коротать зимние ночи в насквозь промерзшем и обветшавшем доме, сплетаясь в комок с двумя сестрами, чтобы не околеть к утру от холода? Вы можете представить, как это — не иметь куска хлеба и научиться пить маленькими глотками воду или глотать льдинки, чтобы заглушить проклятый, вечный голод? Вы ходили в латанных-перелатанных одежках старших сестер, где нет и пары дюймов целой материи, сплошные заплаты и швы? Вы ломали хворост в лесу голыми руками или сами жгли древесный уголь, чтобы хотя бы приготовить немудреную пищу? Вы знаете, как ноют по ночам опухшие от тяжелой работы или стирки пальцы? Ответили на все вопросы «нет» — значит, вас миновал гнев Великой Матери Ллос. Ответили «да»?.. Тогда ваша судьба незавидна.

Дом Меллайрн, Дом Хранителей Первой крови, когда-то владел Dorcha Cloch, Темным Камнем, дарующим бессмертие эльфам-дроу. Владел многие сотни лет, пока не начал сдавать позиции, пядь за пядью уступая власть Дому Эльдендааль. Звезда Меллайрнов закатилась уже в тот день, когда в Доме Эльдендааль на свет появилась девочка по имени Мораг. Пройдут чуть больше трехсот лет, и у остальных Домов будет выбор — подчиниться стремительно взлетевшей на вершину Конклава Первой жрице Мораг или… умереть. Крови было пролито много, а потом Темный Камень сменил владельцев.

Бывшим хозяевам пришлось несладко, потому что Мораг сделала все для их подавления — и в политическом смысле, и в финансовом. Блестящий древний род угасал, постепенно превращаясь в прозябающую в безденежье второразрядную аристократию.

Но леди Меллайрн-старшая бросила вызов Мораг Эльдендааль. Возможно, это не имело смысла, ибо эльфы уже не были обласканы благодатью бессмертия, дарованной Алмазами: оба Камня, и Темный, и Белый — оба уснули на неопределенный срок! Но леди поставила на кон смертельной игры все — и проиграла. Она сама простилась с жизнью прямо в величественном зале Конклава жриц Ллос — когда Мораг впервые за долгие годы подняла с трибуны свой знаменитый колокольчик, и в зал ворвались двое стражей с мечами. Прим. авт.: короткое упоминание в повести «Иней».

Лорд Меллайрн последовал за супругой — на жертвеннике в Ллос-Хендж. Он умер быстро и милосердно, потому что мужчина-дроу зачастую не имеет свободы воли, он следует воле жены, это ясно всем… Мораг, словно в насмешку, оставила в живых трех дочерей Дома Меллайрн, лишив практически всего имущества и доходов, не отняв лишь родовой дом (впрочем, разграбленный до последнего клочка гобеленов со стен) и клочок земли вокруг оного. Почему девочек не убили вместе с родителями? Да потому, что ни одна из них не была Хранительницей Камня, их память крови предков молчала. Удивительно, но не странно. Например, старшая дочь леди Мораг, Эдна — любимица матери, самая хитрая, стервозная и коварная, настоящая породистая сука, — тоже не являлась Хранительницей Темного Камня.

Девочки не были опасны и не представляли никакой конкуренции Дому Эльдендааль. Им милостиво разрешили самостоятельно подохнуть от голода. Запрещено было оказывать им помощь — под страхом смерти, но запрет был излишним. Главы Домов — матроны, — вряд ли захотели бы помогать павшим аристократкам. В назидание другим — чтобы агония в духе «долго и мучительно» протекала на глазах прочих Благородных Домов.

К тому же, наблюдать за чужим падением всегда интересно.

Окажись на месте этой троицы девчонок-дроу изнеженные и утонченные Светлые эльфийки, ни разу в жизни не надевавшие мужских штанов и не владеющие оружием, — пришлось бы им… э-э… туго. Словечко, давно освоенное Астор вместо «туго», относилось к лексикону уличной голытьбы, но крайне точно описывало ситуацию. И девочки, уже девушки, каждая по-своему решили проблемы из разряда «туго». Три года они кое-как мыкали нужду вместе, а потом…

Старшая имела полное право продать оставшуюся землю — и она это сделала, получив какую-никакую сумму золотом и отбыв после сделки на соседний с Оilean другой остров, Albion. Прим. авт.: Альбион — древнее название Британии. В кельтских языках оно восходит к праиндоевропейскому корню, albho-, «белый», а по другой версии, alb-, «холм». Кто знает, что с ней сталось? Средняя сестрица тоже имела кое-то на продажу, ей принадлежал родовой дом по завещанию матери, — и она избавилась от него, перебравшись на юг Оilean. Она завела там лавку ядов и всякого рода полезных снадобий: достойное занятие для эльфийки-дроу.