Наталья Ракшина – ДВЭЙН (страница 19)

— Вон отсюда.

Мальчик вырвался из рук послушницы, чьи ногти оставили на ухе глубокую кровоточащую борозду, и кинулся мимо воинов, по ступеням вниз, даже не взглянув на Вэйлина. Но последний его, конечно, узнал…

— Теперь расскажи, что ты так часто делаешь в Мите. — Холодно сказала госпожа Ингрен, обращаясь к юноше. — Не вздумай лгать, если не хочешь быть наказанным.

— Мне нечего скрывать, госпожа. — Снова поклонился Вэйлин. — Я признаю, что ходил к женщинам, отпрашиваясь у господина Дила.

— Дил свое получит! Я вычту из его жалования за то, что он позволяет шляться где попало рабу, который ему не принадлежит. И, чисто из женского любопытства, к кому же ты ходил?..

На этот вопрос у Вэйлина тоже был готовый ответ. Дочка шорника и сестра кузнеца, обе без ума от интимных умений Хеда, с легкостью были согласны подтвердить что угодно. Но, судя по злорадному огоньку в миндалевидных глазах послушницы, стоящей за креслом старшей жрицы, этот ответ уже был неактуален. Девушка наклонилась к уху Ингрен и что-то шепнула — одним дыханием, так что слышать Вэйлин не мог ничего.

Госпожа Ингрен никогда и никого не предупреждала о том, что собирается пустить в ход свою трость. Она молча встала, пройдясь несколькими ударами упомянутого аксессуара по плечам юноши. Затем спокойно села в кресло.

— Я не знаю, за каким таким отродьем Бездны ты болтаешься по кабакам Мита в сопровождении Светлого эльфа и тех паршивок-дроу, которые готовы задирать юбки всякий раз, когда он на них посмотрит. Его здесь только терпят. Пока. А эти сучки тут живут — и получат от меня наставления на ближайшей службе во славу Матери Ллос. А ты… — губы леди Ингрен брезгливо искривились, — тебя я верну хозяйке. В ближайшее время. Чтоб не порочил в Мите храм, находящийся в моем ведении! Я уже отправила почтового голубя, пусть леди Эльдендааль за тобой пришлет кого-то. Пусть делает с тобой, что хочет.

Хозяйке.

Мораг Эльдендааль.

Ни один мускул не дрогнул на лице юного дроу. Вернуться к Мораг. Именно сейчас, когда он достиг совершенства в управлении своими летающими лезвиями. Ведь это был предел мечтаний — вот, еще недавно!..

Крохотная башенка, кривовато пристроенная к конюшне. Одна из предыдущих жриц, уже ушедшая в Вечность, держала тут своих голубей. Теперь округлая башенка с несколькими зарешеченными окошками и единственной дверью была тем местом, куда иногда запирали провинившуюся прислугу из тех, кто не был свободен: личные рабыни госпожи Ингрен или Вэйлин — вот так, как сейчас.

— Без обид, парень, ничего личного. — Угрюмо сказал Дил, присматривающий за тем, как его воины надевали на юношу цепи перед тем, как отвести в башенку. — Мне не впервой получать он начальства по шее, переживу. Жаль, что для тебя все так сложилось, старая грымза себе на уме, а молодая ей под стать. Ей ведь тоже досталось по шее, но потом старая грымза поблагодарила.

Вэйлин только кивнул. Мыслями он был далеко отсюда. Дил по-своему истолковал отрешенное выражение его лица, а потому прибавил, имея в виду волчицу:

— Твою зверюгу я выпущу как можно скорее. Кроме тебя, с ней никто не сладит.

— Спасибо. — Сказал Вэйлин и получил одобряющий хлопок по плечу.

— Прощай.

Шелковистая летняя ночь опустилась на холмы Мита, такая тихая и погожая, что могла ввести в заблуждение кого угодно, но не местных жителей. Нрав погоды тут меняется часто, так что не угонится никакая капризная жрица Ллос со своими сменами настроения с гнева на милость и обратно. Уже к полуночи небо затянуло тяжелыми низкими тучами, вознамерившимися показать, что июль им не указ, пора и холодным дождичком приложить землю, да таким, что позавидует октябрь…

Из узких зарешеченных окон потянуло ночной сыростью, напитанной дополнительной влагой. Внутрь капли могли бы залетать, да направление струй было не то — из-за поднявшегося ветра удар ливня пришелся на «слепую» сторону покосившегося строения. Стихия разгулялась, разогнав всех обитателей святилища Ллос по своим сухим углам. Включая нервных пустолаек-салюко, вполне уютно устроившихся у очага в караулке стражей. А блеск грозных молний, глухие раскаты грома и безумствующий дождь как раз наглядно показывали то, что творилось в душе юного дроу, прикованного цепью к стене в единственной комнате башенки.

В этой душе велась жесточайшая борьба между яростной жаждой мести Высшей жрице Конклава и любовью к худенькой девочке по имени Меви. Волчица вполне может дать деру — Дил слово сдержит, воины никогда не отступают от сказанного, но… но что будет с Меви?! Какие шансы расправиться с Мораг и вернуться сюда за девушкой? Да никаких. То, что в Cathrach удастся подобраться к Первой жрице Паучьей Королевы, юноша не сомневался. Случай обязательно представится, ведь судьба как-то хранила его все эти годы. Для мести, для чего же еще?! Но убить Мораг и потом уйти живым — это уже из области сказки для детей…

Шелковистые волосы Меви, нежные губы, тонкий стан… Вся ее красота полевого цветка меркла перед тем, как просто и открыто показала она свои чувства. И раскаленным железом жгла невыносимая мысль о том, что девушка навсегда останется в ошейнике под властью бессердечной леди Ингрен…

В то время как есть тот, кто может избавить от этого ошейника раз и навсегда. И то, что он обещал волчице — уйти или умереть вместе, — вполне распространяется на любимую женщину, дороже которой нет никого на свете.

Разгулявшаяся непогода дала прекрасные преимущества тому, кто уже распрощался со своими цепями и ошейником — одним небрежным движением пальцев, как и положено механику, которого не смеет ослушаться ни один металл — ни простое железо, ни заносчивое, но мягкое золото. Никто и ничто не помешало быстрому перемещению высокой стройной фигуры, закутанной в темный плащ.

И не было предела изумлению заплаканной Меви, когда та самая фигура, обтекая струями воды, возникла на пороге ее комнатки, поспешно приложив к губам палец в знак просьбы о молчании.

ГЛАВА 8.Свобода

— Я слышала, тебя заперли за какую-то провинность! — одними губами прошептала Меви, припадая к мокрому плащу на высокой фигуре, прижимаясь щекой, обнимая дрожащими руками. — Я боялась куда-то пойти и расспрашивать…

Затем она подняла глаза и увидела… Точнее, не увидела привычный блеск черненого металла в области шеи.

— А где твой?..

Внезапно она почувствовала покалывающее тепло на своей шее, а потом серебряный плетеный полуобруч шлепнулся на тюфяк, служивший девушке постелью.

— Там же, где и твой. — Прозвучал любимый голос. — И навсегда.

А вокруг обладателя любимого голоса со свистящим шорохом вспарывали воздух металлические лезвия, кажущиеся живыми существами.

— Ты великий волшебник! — с благоговением Меви готова была опуститься на колени, но сильные руки взяли ее за плечи, затем прижали к себе, давая ощутить, как ровно и надежно бьется сердце.

— Нет, Меви. Никакой я не волшебник. Останемся живыми — расскажу, что да как. Надень темное платье и сверху — плащ. Быстрее. Мы уходим, нельзя медлить.

Металл слушается механика, особенно того, кто хоть однажды к нему прикоснулся, оставляя крохотные метки для будущего контакта — как делал Светлый эльф в своей жульнической игре в кости. Все подготовлено, препятствий не будет. И сейчас Вэйлин не собирался следовать строгому негласному кодексу механиков: не участвовать ни в чем противозаконном, будь то вскрытие замка на двери или нечто подобное. Замки будут вскрыты — любые, которые есть на пути.

Дил еще не успел выпустить волчицу, а потому несколько драгоценных минут ушли на то, чтобы дать зверю понять: Меви — своя, такой же член стаи, а не враг. К чести девушки надо сказать, что держалась она совершенно спокойно, без малейшего страха, чем расположила к себе волчицу. Да и как можно бояться, если твой возлюбленный — фэйри, владеющий магией оживления предметов и имеющий власть над настоящей хищницей?!

Три тени крадучись пересекли двор прямо под окнами госпожи Ингрен, вряд ли прислушивающейся к ночным звукам во время грозы с ливнем. К тому же, этот путь был безопасен по еще одной причине: старшая жрица сама велела убрать собак подальше!

Удар грома заглушил едва слышный скрип петель крышки погреба, что был расположен прямо за летней кухней. Музыкальный ключ, отпирающий типичный поющий эльфийский замок, имелся только у двоих — старшей служанки и повара. Оба сейчас мирно спали, а Вэйлину никакой ключ не нужен вовсе.

— Зачем мы сюда?.. — только и спросила девушка, осторожно спускаясь по ступенькам прямо в руки своего спутника.

Она не обладала ночным эльфийским зрением и сейчас опиралась на локоть юноши, ведущего ее по узкому проходу между бочек с солениями. Волчица, взявшая на себя труд прикрывать отступление, нетерпеливо толкнула девушку лобастой головой под колени: мол, шевелись, двуногая. Юноша вполголоса ответил:

— До того, как установили машину для накачки и согревания воды, здесь был старинный колодец. Давно осушен, но выход остался. Он ведет за стены святилища и приспособлен на крайний случай какой-то осады.

Вэйлин мог бы вывести своих спутниц другим путем, через главные ворота храмового Хенджа, там ведь нет охраны, воины стоят только у внутренних ворот святилища — даже под дождем! — но предпочел не рисковать, а потерять чуть-чуть времени. Уводить из конюшни лошадей — хорошая идея, дающая преимущество в скорости, но слишком шумная. Конюшня близка к караулке, на сей раз собаки поднимут тревогу. Путь через погреб окончился бы тупиком для любого другого эльфа или человека — замок выхода было просто невозможно открыть с первого раза даже опытному механику, там имелась многослойная защита в виде несовместимых мелодий. Но — не Вэйлину. Он этого замка даже не заметил.