Наталья Ракшина – ДВЭЙН (страница 10)

— Кто тут? — строго спросил низкий баритон с бархатными нотками, когда чуть слышно скрипнула дверь.

Фэррел взял со стола и поднял повыше лампу, сквозь матовое стекло которой проникало достаточно света, дабы рассмотреть непрошеного гостя. Готовясь ко сну, Фэррел запер дверь — естественная предосторожность, ибо даже тут, на территории удаленного, хотя и охраняемого, храма Ллос нельзя расслабляться. Он давно был желанной мишенью для столь многих! Дроу мог за себя постоять, ибо, несмотря на свою нынешнюю профессию врача (и что там скрывать, составителем смертельных ядов по приказу Мораг он был тоже), происходил из старинного рода, славного своими воинами.

На пороге маячила сухощавая стройная фигура. Поношенная невзрачная одежда, на голове — капюшон, скрывающий лицо, в опущенной правой руке судорожно зажато что-то острое и блестящее. Какой-то нервный мальчик, не иначе… И раз уж замок на двери не стал препятствием — еще и meicneoir, а какой-то блеск металла из-под капюшона, там, где шея… еще и раб. Для острого эльфийского зрения не составило труда рассмотреть эмалевый орнамент, когда гость слегка шевельнулся, а предмет на шее предательски сверкнул в свете лампы.

Интересно. Что тут делает собственность Дома Эльдендааль?! Вот с этой блестящей острой штукой в руке?

— Я повторяю: кто ты? — терпеливо переспросил врач.

Футляр со скальпелями лежал в пределах досягаемости. Любой из них будет выхвачен быстрее, чем мальчик дернется с места.

Лавандовые глаза смотрели спокойно, твердо, без страха, который мог бы послужить пусковым механизмом к действиям Вэйлина. Затем произошло то, что заставило его слегка расслабить пальцы, сжимающие рукоять самодельного метательного ножа, усиленного обработкой механика. Хоть откуда кинь — найдет цель. Фэррел усмехнулся, не спеша расстегнул ворот богато отделанного мехом рыси кафтана, распустил тесемки рубахи и обнажил грудь.

— Для этого пришел?.. Ну, давай.

Взгляд дымчато-серых глаз против лавандовых. Клокочущая ярость пополам со смятением — против незыблемого зрелого спокойствия. Неопытность против силы. Юноша понял, что его готовность убивать столь же непрочная, как тонкий осенний ледок. Не из трусости, нет… Что-то мешало поднять руку на этого дроу — как будто вокруг мощной широкоплечей фигуры любимца ненавистной Мораг витала собственная тень пережитых страданий. Что знал о них сын жестоко убитых Астор и Лейса?.. Да ничего. Но он их чувствовал.

— Господин… Вам знакомо имя Радрайг?! — выпалил он, сбрасывая капюшон с головы.

Пусть этот холеный дроу посмотрит в лицо сына того, кого выдал…

В лавандовых глазах на мужественном и волевом лице не возникло ни тени узнавания, но веки дрогнули.

— Что тебе до этого имени, мальчик?

— Он мой дядя. — Сквозь зубы процедил Вэйлин. — Брат того, кто помог ему бежать с госпожой Киларден. Тот, кого вы предали, рассказав об участии моего отца в бегстве. Моего отца звали Лейс.

Вот оно что… Восемь лет прошло, а кровавый след той ночи все еще дает о себе знать. Фэррел коротко кивнул на скамью около стола:

— Садись. Поговорим. Как тебя зовут?

Юноша помедлил, но только на долю мгновения:

— Вэйлин, господин. Но… а вам-то что до моего имени? Вы сами живы и в добром здравии!

— Я не выдавал ни твоего отца, ни Радрайга. То, что мы сделали втроем той ночью — я, твой дядя и твой отец, не преследовало далеко идущих целей, но достигло их. Радрайг спасал любимую женщину, которую обожествлял. Я — возвращал долг чести, потому что мать этой женщины спасла меня от смерти в пору юности. Я совершил проступок, который вел прямиком на жертвенник Ллос, она — прикрыла меня. Не думаю, что из жалости, скорее — из женской шалости и чувства соперничества, но прикрыла. Я остался невредим, а долги надо платить. Твой отец… твой отец оказался втянут совершенно случайно. Не потребуй госпожа Нейл у Радрайга вернуться в покои Мораг за неким важным документом — эта парочка не застряла бы ночью в подземных переходах под Cathrach. Лейс дал беглецам укрытие на несколько часов, вот и все. А документ, который был украден…

— Что же с ним не так? — вздрогнул юноша, весь обратившийся в слух, но не выпускающий самодельного ножа из руки.

— Надеюсь, Светлые его уничтожили раз и навсегда, мальчик. — Тяжело проговорил Фэррел. — Тебе не нужно знать, что там. Госпожа Нейл, конечно, в курсе. Если судьба уготовит вам встречу — что ж, спроси сам. От меня ты услышишь только то, что кража старинного свитка спасла чьи-то жизни и отвела от всего живого ужас такой катастрофы, перед которой меркнет Разделение Миров, которое когда-нибудь неизбежно случится.

— Но жизни моих родителей… — прошептал юноша. — Почему же за судьбу всего живого заплачено ими?!

— Я не знаю, Вэйлин. Никто не знает своей судьбы, включая весь мир. Ты хочешь мести?.. Повторяю: я не выдал никого из сообщников. Даже под пыткой, у коей были свои пределы, которые Мораг не готова была переступить. Это сделала девушка из смертных… рабыня госпожи Нейл. — Фэррел по привычке назвал обычную женщину так, как древние Перворожденные все еще называли людей, забывая, что стали смертными сами. — Она столкнулась в Ллос-Хендж с Радрайгом, вернувшимся по желанию Нейл — туда, за свитком. Она была искренне преданна леди Киларден и поклялась молчать, но… лучше бы Радрайг убил ее сразу, на месте. Девочке не довелось бы отведать тех мучений, через которые пришлось пройти перед смертью. А у него не поднялась рука — вот так же, как у тебя сейчас.

Вэйлин молчал. Он интуитивно понял, что Фэррел говорит правду… А тот прекрасно читал намерения непрошенного гостя, так явственно проступившие сейчас в выражении лица.

— Ты никогда не доберешься до Мораг. — С жалостью в голосе сказал врач. — Ты погибнешь.

— Я живу для этого.

— Живи для чего-то большего. Для свободы. Любви. Счастья, в конце концов. Ты механик?.. Беги, тебе найдется место в этом мире, который не ограничен Островом.

Фэррел понимал, что вряд ли его речи заставят отступить юного упрямца, на долю которого выпало немало боли. Но если что-то болит — значит, ты еще жив. Кому не знать лучше, как врачу и отравителю в одном лице?..

— Почему вы до сих пор с Мораг? — неожиданно спросил Вэйлин, просверлив взрослого дроу непочтительным взглядом своих дымчатых глаз и забыв прибавить необходимое «господин». — Почему не избавились от нее сами?! Вот и послужили бы судьбам мира!

Врач сдержал смех, который вряд ли мог бы быть веселым. Но усмешку он себе позволил.

— Мораг… Представь себе дорожный баул с оторванными ручками. Тащить тяжело — а бросить жалко. Я получаю из ее рук Leacht doiteain больше сотни лет. Хотел ли я быть с ней?.. Никто не спрашивал. Я такой же раб, как и ты, мальчик, такой же, как любой мужчина-дроу, родившийся свободным и утративший эту свободу с первым утренним стояком. У нас с Мораг общая дочь, получившая всю мощь зова, который испускает Dorcha Cloch, поддерживая связь с Хранителями Первой Крови. Я не участвовал в ее воспитании, разве что гладил по голове в детстве, и это ужасно, но…

Фэррел перевел дух, устремив взгляд лавандовых глаз куда-то вдаль, поверх света лампы в матовом стекле и коротко стриженной беловолосой головы гостя:

— … но я в наивности своей верю, что мир однажды изменится, а эльфы станут другими. Наши дети будут жить иначе. Там, где угождать женщине нужно будет не из-за ее власти над тобой, а из искренних взаимных чувств. Там, где она признает твою силу и почувствует свою слабость, желанную для обоих… Может быть, наши дети или дети их детей это познают в полной мере. А возненавидят они нас за деяния или простят с великодушием сильных и чистых духом — не нам судить.

Ночной гость встал со скамьи и спрятал за пазуху самодельный нож. Он молча сделал шаг в сторону двери, когда густой баритон Фэррела снова обрел уверенные и спокойные ноты:

— Хорошо, живи ради мести. Лучше такая цель, чем никакой. Может быть, попутно в твоей голове заведутся более дельные мысли, и я знаю того, кто направит их в нужное русло. Того, с кем водил дружбу твой дядя Радрайг… Это Светлый эльф, который часто бывает в Мите. Он такой же механик, как ты, а для механиков нет границ между кланами. Они сами себе клан. Если тебя отпускают в Мит, то найди способы чаще заходить в кузницу. Он сам тебя найдет там. Скажешь, что от меня… Это единственное, что я могу с легкостью сделать для сына Лейса.

Вэйлин обернулся и все так же молча поклонился, прощаясь. Не то чтобы его отпускали в Мит, его туда посылали с поручениями, в том числе — к кузнецам и оружейнику. Случай представился ближе к Йолю, и Фэррел не обманул.

— Эй, парень! — раздался за спиной тихий, но звонкий и относительно высокий голос, тембр которого мог принадлежать только Светлому эльфу. — Так это ты тот долб… в смысле, косоклювый дятел, после которого я чинил водонапорную машину?..

Молчаливый мрачный кузнец не показывался. Перед Вэйлином стоял другой посетитель кузницы, небрежно опирающийся локтем на угол плетня — Светлый, с короткими, ежиком, золотисто-русыми волосами и ярко-синими насмешливыми глазами. Щегольской наряд темно-зеленого цвета, на щеке — что-то похожее на наспех подтертый след помады, легкий запах эля в придачу (средь бела дня, между прочим!). Наверное, эльф был существенно старше юноши-дроу. Может быть, ему тридцать или сорок лет… Или больше восьмидесяти, если эльф родился до того, как заснул Белый Камень Solas…