Наталья Рахимова – Дар змеиного царя (страница 2)
В тот день Мария Яковлевна встала раньше обычного, в последнее время она часто прихварывала. И помолившись на старинную икону, что висела в красном углу, пошла к молодым. И хотя на ее половине тоже была печь, летом ее не топили. Кушать готовили в доме. Поздоровавшись с невесткой, она присела возле печи. Алена ловко управлялась с чугунами, накрывая на стол к завтраку.
– Что с тобой мама, не захворала часом? – спросил сын, заходя в дом.
– Да что-то неважно себя чувствую, не пойду сегодня в поле, буду дома. А вы детки идите сами, надо жито убирать, да и сего поспело, пора в стога метать – ответила Мария, и в очередной раз стала учить невестку как хозяйство в доме вести. Женщины опять заспорили. Часто ругаясь со свекровью, Алена не стерпела и крикнула в сердцах, выходя на улицу: “Чтоб тебя гром разразил!”.
В полдень стояла нестерпимая жара, ничто не предвещало перемены погоды. Несмотря на это, люди продолжали работать в поле. Внезапно подул легкий ветерок, повеяло прохладой. И как часто бывает летней порой, на недавно безоблачном небе появились грозовые тучи, первые капли, ударяясь о землю, разлетелись мелкими брызгами. Где-то вдали загремел гром, сверкнула молния, хлынул ливень. Не прошло и часа как все утихло. Вновь засветило солнце, небо посветлело, как будто ничего не было. Все вышли из укрытий и не торопясь, стали собираться домой. Алена стояла на краю поля и ждала мужа. Малахей пошел в соседний подлесок, вырубить молодую березку. Вдруг издалека послышались крики. Навстречу Алене бежала соседка, отдышавшись, женщина с трудом выговорила: “Алена, твою свекровь громом убило…”.
– Что случилось? Как так? – воскликнули подошедшие односельчане.
– Да вздумалось Марии средь бела дня печь затопить. А тут гром ударил, я из окна увидела, как в трубу печную шар огненный залетел, испугалась и побежала к ней. Она, видать, дрова укладывала в печи, вот ее и прихватило – запричитала женщина, – захожу, а та на полу уж лежит, горемычная.
С тех пор в деревне и стали говорить, что невестка напророчила смерть невзлюбившей ее свекрови, побаивались Алену. Все знали, что прежде с ближних деревень к ней люди шли с хворями, лечила она многих молитвами, заговорами ей одной ведомыми. Говорили, что дар у Алены особенный проявился после одного случая, и теперь она слово тайное знает. Но это уже другая история.
2011 год
В честь спасенной царевны…
Студеным февральским днем в небольшой деревне, что на Полесье, родилась девочка и нарекли ее простым именем Анна. Шел 1930 год, начиналось голодное лихолетье. Не прошло и года, как по решению властей закрыли церковь, сняли колокола. Люди, веками живя с верой в Бога, почувствовали себя осиротевшими, обездоленными. Рушился старый уклад жизни в семье, в обществе. Однако многие по-прежнему придерживались старых традиций и при крещении младенцев выбирали имена из святцев.
Вот и родители девочки, очень набожные люди, при рождении дочери остановили выбор на имени святой. Когда она подросла, бывший попечитель церкви, муж тетки Яков Савенок, рассказал ей старинную притчу об имени Анна.
“Давно это было. Неспокойно жилось на родной земле. Прилетел издалека огромный змей и требовал дань от людей – живого человека. Тогда царь издал указ: “Каждая мати должна дать по дитяти: у той, что одно – не дите; у той, что два – одно дите; у той, что три – два дитя”. И пришла пора самого царя. Призадумался он: "Идти самому – не быть живому, пошлю жену – остаюсь вдовцом, пославши дитя – не на кого глядети”. Надумал царь думу горькую и обратился к старшей дочке Ганночке: “Собирайся, в смертельное (белое – прим.авт.) одевайся, золотые кольца надевай да лезь в церкви на самый высокий купол”. А сам подумал: “Прилетит цмог (змей – старин.) и заберет ее”. Так и сделала дочь послушная. Появился змей. Тут откуда ни возьмись, прилетел орел и расклевал ему голову. Осталась Ганночка живая, вернулась домой цела и невредима. С тех пор занесли имя Анна в святцы”.
Вот и девочку назвали в честь спасенной царевны. Стех пор, то ли имя стало оберегом, то ли святая покровительствовала, но в жизни Анюты были ситуации, когда смерть, казалось, неминуема, но вдруг, как будто свыше, приходило избавление.
…Холодной зимой 1942 года в окрестностях деревни загрохотали немецкие мотоциклы. Жители почти не выходили на улицу, с наступлением темноты по деревне бродили только пьяные полицаи. Зная, что отсюда недавно ушел партизанский отряд, они ходили по домам и угрожали расправой тем, кто прежде помогал и прятал красноармейцев.
Отца Анюты еще в начале войны забрали на фронт. В ее памяти он так и остался сидеть на краю уходящей подводы в потертом от времени пиджаке, старенькой фуражке и с заплечным домотканым мешком, сшитым в дорогу женой. До войны Малахей был старостой, односельчане его уважали. С приходом немецких оккупантов в деревне установилась новая власть, каратели выбрали дом бывшего деревенского главы первым для расправы. Ведь нашлись “доброжелатели”, которые донесли и о нем, о его семье, что ухаживала за ранеными бойцами.
Январским утром, чуть только забрезжил рассвет, в дом ворвались немецкие солдаты. Проснувшись от шума, Анюта и ее младший брат не сразу поняли, что произошло. Мать прижимала их к себе, а увидев наставленное дуло автомата, повернулась и заслонила собой. Их выгнали на улицу в исподних рубашках, босиком. Старший из полицаев грязно выругался и велел поставить детей к стенке, расстрелять на глазах матери, за отца. Но немцы для начала устроили потеху, как звери, загоняющие добычу. Один из них на ломаном русском языке приказал Анюте выйти на дорогу и бежать вперед. Испуганная до смерти, окоченевшая от холода, плача, девочка побежала по скользкой дороге в сторону бывшего колхоза. Вдогонку свистели пули, снег обжигал ноги. В голове судорожно билась мысль: “ Только бы успеть…”. Невдалеке за огромным навесом, где в мирное время зимой хранили колхозное сено, начинался дремучий лес. Даже деревенское кладбище скрывалось в чаще подрастающих дубов и сосен, труднопроходимых кустарников. Анюта бежала изо всех сил и уже не чувствовала ног, как вдруг упала на спину и скатилась вниз. Застыв от испуга, прислушалась. Автоматных очередей больше не слышалось, но со стороны деревни все чаще доносились чужие голоса. Осмотревшись, девчушка поняла, что упала в небольшую яму, и вспомнила, как осенью вместе с ребятами помогала взрослым заготавливать здесь силос для коров. Тогда им даже лошадь дали, на которой они катались по очереди, утаптывая зеленую сочную массу. Обессилев от страха и опасаясь погони, она прикрыла глаза в надежде немного передохнуть. Снег, каа белое покрывало, обнимал со всех сторон, обдавая ледяным дыханием. Сознание погружалось в бездну. Очнувшись, первое, что увидела Анюта, было заплаканное лицо матери. “Доню, моя доню, слава Богу, пришла в себя”, – шептала Алена, склонившись над дочерью и поправляя одеяло.
Позже мать рассказала девочке, что, когда та внезапно упала, все подумали, что погибла. Следом хотели расстрелять и ее, толкнув к стене дома рядом с сыном. К этому времени сюда собрались почти все жители, понимая, что лиха беда начало, враги придут в каждый дом. По случайности подошел и новоиспеченный староста, не по своей воле ставший слугой оккупантов. Увидев Алену под прицелом вражеских автоматов, он обратился к коменданту с просьбой освободить женщину с ребенком. Тетка Алена, по его словам, была ему крестной и дальней родственницей. Их отпустили. Когда все разошлись, сердце матери не выдержало, она кинулась на поиски дочери. К счастью, девочка не успела замерзнуть окончательно, ее принесли домой, уложили на самодельную кровать возле русской печи, где она и пролежала три дня без сознания.
Прошли годы. Немало трудностей выпало на долю Анюты, но, чтобы ни случалось, она старалась не сдаваться, и, дожив до глубокой старости, верила, что есть высшие силы, которые оберегают и помогают каждому из нас.
2011 год
“Чьи? Лисицыны?”
Много лет назад Альбина гостила у бабушки в деревне, и зашла как-то в местный магазинчик, наиболее оживленное место встречи односельчан. И поймав на себе пристальные взгляды, услышала реплики:
– А чья это внучка?
– Да, Анны – Лисицы.
Она когда-то слышала, что так называют ее бабушку. Как-то в разговоре с ней, девушка вспомнила этот эпизод и спросила: “А почему Лисица?”. И та, рассказала историю, услышанную в далеком детстве. Можно сказать – семейное предание.
В старину, когда все жили большими семьями, сыновья бабушкиного прадеда с женами и детьми жили с родителями в одном доме. У них было огромное подворье, зажиточное хозяйство, где все трудились. Днем старшие члены семьи уходили на работу, кто в поле, кто на сенокос, по сезону. А маленьких детей оставляли дома, запирая на замок. Присматривал за ними старый дед, у которого из-за болезни давно отнялись ноги, он лежал на кровати. Ребятишки же поедят, что им оставят на обед и бегают по-дому, шалят. Тогда дед и придумал забаву, вытянет руку, поставит киягу (палка – прим.авт.) на пол, и поет деткам песню: “Велися, велися лисички (грибы – прим.авт.) возле дороги…”. Детишки бегают вокруг палки, пока не устанут. Потом поукладываются на лавку, что рядом с печью и спят. Через время просыпаются и снова бегут к деду с просьбой, спеть песню. Так и забавлялись весь день до возвращения родителей и остальных взрослых. Однажды мимо дома шел кто-то из односельчан, услышав шум, заглянул в окно. Так и узнали о дедовой забаве, а ребятишек с тех пор стали дразнить лисичками. Дети выросли, а прозвище осталось, переходя со временем из поколения в поколение.