Наталья Пушкарева – Сметая запреты: очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков (страница 69)
Искусственное прерывание беременности относилось не только к частной, но и к публичной сфере, так как сама практика являлась девиацией традиционного матримониального поведения, подрывая устои социальных норм, а в дальнейшем наносила урон государственным интересам. До XVII века существовала модель контроля репродуктивного поведения, основанная на религиозно-нравственных нормах. «Плодоизгнание» в России, независимо от регионов, осуждалось и считалось тяжким грехом, в связи с христианским представлением о зарождении человека[1464]. С позиции христианского вероучения человек считался самостоятельным существом с момента зачатия. Дети рассматривались, как «благословение божье». Представления крестьян в различных регионах России о том, когда именно появлялась душа у плода, разнились. Встречались рассуждения о том, что душа зарождается с момента шевеления плода[1465]. Другие полагали, что с момента зачатия плод уже наделен душой[1466]. В любом случае считалось, что «вытравление» плода – это лишение жизни существа, наделенного душой. Женщину, «сгубившую» дитя, предлагалось постригать в монахини; накладывалась многолетняя (от 5 до 15 лет) епитимья[1467]. В то же время «вытравление плода» было основным способом контроля над числом и временем рождений, способом рационализации сексуальности, сложившимся в различных местностях России. Эти практики регулирования рождаемости сохраняли устойчивость на протяжении веков и приобрели всесословный характер.
«Особые знания» передавались через условную «женскую сеть». «Каналами» передачи были повивальные бабки и старшие опытные женщины. К абортированию прибегали преимущественно незамужние девушки, прислуга, вдовые, солдатки, жены офицеров, забеременевшие в отсутствие своих мужей. Распространение имели механические, химические средства (органические и неорганические), ритуальные действия, а также средства народной медицины. Данные способы производства искусственного выкидыша использовались не только среди крестьянок, они были распространены и среди горожанок. В высшие классы, в городскую среду эти знания проникали через прислугу, крестьянок, приезжавших на заработки в город, через частнопрактикующих врачей, аптекарей, которые также использовали в своей практике методы народной медицины.
Среди крестьянок были распространены механические способы избавления от беременности. Врачи, изучавшие случаи плодоизгнаний в медицинской и судебной практике, указывали, что этот тип абортирования встречался в 1,7 раза чаще[1468]. Механические практики плодоизгнания применялись и среди горожанок. Об их присутствии свидетельствовали как земские, так и городские врачи, к которым обращались женщины, нуждавшиеся в помощи. Кроме того, случаи механического плодоизгнания фиксировали врачи, проводившие судебно-медицинскую экспертизу и устанавливавшие причину смерти женщин при вскрытии.
Для того чтобы «вытравить», «выжить», «выкинуть» плод, женщины туго перетягивали живот полотенцами, тряпками, холстами, веревками, поперечниками от конской сбруи. Совершались различные механические действия, призванные умерщвить плод. Зачастую «давили нутро», «мяли» живот, помещали на него тяжелые предметы, ударяли себя кулаками, различными предметами, «упирались» на тупой конец кола и пр. Женщины прыгали с высоты – крыши домов, сеновала, чердака, лестницы[1469].
Распространенным средством абортирования было введение в полость матки различных предметов (таковыми могли быть шпильки, спицы, веретено, перья, палочки), основное назначение которых – проколоть плодный пузырь и вызвать самопроизвольный выход плода[1470]. Практиковалось также введение в полость матки специальных жидкостей, среди которых наибольшее распространение имели растворы спорыньи, пороха, ртути, глауберовой соли, буры[1471]. Доказательства произведенных манипуляций находили врачи в том случае, если женщины умирали. Результаты судебно-медицинской экспертизы, как правило, показывали содержание «во внутренностях» фосфора, спорыньи, шафрана.
Народная медицина приходила на помощь женщине как при неспособности забеременеть, так и для избавления ее от нежелательной беременности. Использовались различные химические соединения и средства, действие которых было опасно не только для плода, но и для жизни матери, ввиду высокого содержания ядов. Женщины замешивали в воде и пили различные вещества, чаще доступные в хозяйстве; в ранние века – отвар луковых перьев, настой корицы в вине, белену, чернобыл, настой можжевельника на водке[1472]; в XIX веке в ход шли порох, селитра[1473], керосин, ртуть, мышьяк, фосфорные спички, толченый сургуч, сера. Употребляли крепкие спиртные напитки, толченое стекло (разводили в молоке, стараясь вызвать желудочное кровотечение, a с ним и выкидыш), песок, получаемый от точения железных и стальных инструментов[1474]. Подробности использования всех этих «народных» методов абортирования были собраны в середине XIX века информаторами Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева и прокомментированы врачами и юристами.
В народной медицине для «вытравления плода» использовались растения, произраставшие в природно-климатической зоне проживания населения (табл. 2). Среди врачей они носили наименование «плодогонные» травы[1475]. Сведения об употреблении этих растений становились известны исследователям крестьянского быта, а также врачам, проявлявшим интерес к народной медицине.
Для «вытравления» плода в народной медицине применяли средства, которые также имели особое символическое значение. В широком распространении для прерывания беременности среди женщин Центральной России была спорынья (род грибов), которую в простонародье нередко называли «черные рожки». Впервые врачи обратили внимание на частое использование спорыньи среди женщин Малороссии с целью плодоизгнания в конце XVIII века[1476]. Само название носило эвфеминистический характер. В дословном переводе обозначая «плодородие», «изобилие», спорынья уничтожала зерновые культуры, прежде всего рожь, фактически выступая паразитом. Крестьянки делали настои из спорыньи, выпивая стакан натощак. В ряде регионов Центральной России для этой цели использовался чистотел[1477]. В народной медицине чистотел часто употреблялся для борьбы с бородавками, в связи с этим другое (народное) название этого растения – «бородавочник». Можно предположить, что его способности уничтожить инородное образование на теле (бородавку) приписывали особую силу в ликвидации нежелательной беременности (плода). Применялся также папоротник, который, очевидно, выступал символом бесплодия, так как он не цветет и не приносит плодов. Частое употребление чистотела в различных регионах России в качестве средства для производства выкидыша привело к тому, что среди крестьян он получил второе название – «б-дская трава»[1478].
Источник:
С развитием государственных институтов, обществ буржуазного типа, урбанизации, по мнению М. Фуко, усиливался властный контроль над телом человека[1479]. В России этот процесс был обусловлен не столько развитием капиталистических отношений, сколько проявлением с XVII века абсолютистских тенденций, имперской политикой, основанной на завоевании и присоединении новых территорий. Деторождение становилось сферой государственных интересов, так как его рост положительно сказывался на демографии и означал увеличение числа налогоплательщиков и потенциальных рекрутов. Государство стало осуществлять контроль над репродуктивным поведением населения (в 1649 году Соборное уложение вводило смертную казнь за прерывание беременности), рассматривая потенциального ребенка с позиции собственных демографических интересов. Основным аргументом М. В. Ломоносова в пользу борьбы с «плодоизганием» был рост населения, который, по мнению ученого, должен привести к «величию, могуществу и богатству государства»[1480]. Он призывал государство заботиться о «плодородии родящих», что положительно скажется на благосостоянии страны.