Наталья Пугачёва – Крестницы Президента (страница 9)

Я снова ощущаю боль, но не понимаю причину. Я ничего не вижу, мой мозг отключён от памяти и только боль везде. Чувствую чью-то руку на моей руке, но через какие-то тряпки. Мне нужен хотя бы тактильный контакт, что бы я могла разобрать человека, который проявляет заботу. Ощущения человека очень знакомые, но из-за боли я не могу сконцентрироваться. Я снова проваливаюсь в забытьё и только в таком состоянии боль меня отпускает. Я вижу папу, он стоит и смотрит. Я слышу его голос, но не вижу, что бы он говорил. Он как будто общается со мной путём мыслей. Но я ему отвечаю физически.

– Ты сильная и тебе пора возвращаться. Тебя очень ждут. Я горжусь тобой.

Я молчу и только соглашаюсь с ним. Папа исчезает, а я пытаюсь открыть глаза. И снова эта боль. Я морщусь и уже слышу знакомый, родной голос.

– Маленькая моя, красивая моя девочка. Ты жива, а это самое главное.

Я открываю глаза и вижу Боба с его новым лицом. Только глаза те же. И тот же взгляд. И столько в этом взгляде боли, столько горя, что меня это пугает. Он считывает меня и меняется в лице. Вот она его тёплая улыбка. Но боль во взгляде никуда не уходит. Какая-то женщина говорит ему на Афганском, и он цыкает на неё, прерывая ее причитание. Я понимаю, что она ему говорит:

– Хаджи, я не смогу ей помочь, ей нужна профессиональная помощь врача, я же могу только делать перевязки.

– Делай что положено, сестра. – говорит он женщине.

– В горах есть мулла, он святой и лечит людей. Он иногда спускается в Кабул, а по пути заходит к нашему мулле. Только нужно что бы эта женщина молчала. Он не лечит неверных.

– Хорошо, спасибо сестра я решу. А пока делай своё дело.

Я вся в бинтах, начиная от макушки и заканчивая пальцев ног. У меня все болит, даже мысли. Когда женщина уходит, Боб говорит:

– Ты должна быть сильной, девочка. Главное, что ты жива. С остальным мы справимся.

– Что произошло? – еле слышно спрашиваю я.

– Машина, в которой вы ехали взлетела на воздух. Но по всей видимости ты догадалась, что должно произойти, раз выкинула напарницу из машины.

– А что с водителем?

– Он ушёл, у него было грамотное прикрытие. Я думаю, что без помощи Американцев здесь не обошлось.

– А Машка? Что с ней?

– Её забрали свои. Тебя не нашли, да и времени у них на это не было, когда они поняли, что местные у них на хвосте.

– Твои?

– У тебя не было столько времени. Я это понял. Ты бы просто, не выжила, не доехала даже до границы. Тебя откинуло взрывной волной слишком далеко, но автомобильное сиденье и твоя концентрация, дали мне шанс вытащить тебя с того света. Но для этого мне нужно было пошуметь, чтобы Ваши быстрее ушли.

– А "Лучник"?

– Уууу, этот орёл двинулся головой

– В каком смысле?

– Он сидел на том что осталось от машины и просто выл. Он так бы там и остался, если бы его не выключили уколом.

– А женщина, что мы переправили?

– Я отправил её назад. Я не могу просчитаться. Слишком многое поставлено на карту.

– Сколько я здесь?

– Больше месяца

– Что?

– У тебя слишком серьёзное ранение в совокупности с осколками в теле и ожогами. Тебе нужно в Москву, но я пока даже не вижу, как это сделать.

Мы замолкаем.

– Туська, ты справишься. – говорит Боб.

Он уходит, а я остаюсь наедине со своими мыслями

29. Госпиталь

В Москву я попадаю только через три месяца. С самолёта сразу в военный госпиталь, на операционный стол. Вставать мне разрешили только через месяц. И только через шесть месяцев после взрыва я смотрю на себя в зеркало. Если я скажу, что я в шоке. Нет. У меня нет эмоций от слова совсем. На меня смотрит женщина, изуродованная ожогами и шрамами. И только сейчас по щекам бегут слезы. Да я не плакала именно с того момента как потеряла папу. А вот сейчас слезы текут просто ручьём самопроизвольно, без каких-либо эмоций. И не потому, что я уродина, или от жалости к себе, нет. Они текут от безысходности.

В этот момент заходит врач и замирает. Он сообщает мне что меня переводят в другую клинику для реабилитации. А через месяц, если все показатели будут в норме, сделают ещё две операции. И потом опять реабилитация. Пока я перемещаюсь между клиниками, приходит новость, что Американцы покинули Афганистан закончив на этом операцию «Страж свободы». Ну вот, значит все идет по запланированному плану. Но если кто-то радуется этому событию, то я точно знаю, что Пентагон не простит нам поддержку талибов.

30. Возвращение

Через три месяца в палату входит непосредственный мой начальник и застывает в дверях.

– Не нравлюсь? – спрашиваю я.

Он молчит и только протягивает мне трубку телефона, после чего выходит и плотно закрывает за собой дверь.

– Ало!

– Ну что, крестница, как твоё здоровье? Ничего что я на «ты»?

– Здравствуйте.

– Привет! Как ты себя чувствуешь? Готова встать в строй?

– Готова! – даже я слышу уверенность в своем голосе.

– Это другое дело. Рад тебя слышать живой. Выздоравливай. И не о чем не думай. Ты молодец. – говорит глава нашего государства.

– Спасибо.

– До встречи. -и отключается.

А моя улыбка только становится шире.

Полковник возвращается, забирает телефон и ставит на пол дамский, модный саквояж.

– Тут вещи, документы на машину, она на больничной парковке. И ключи от новой квартиры

– Зачем?

– Хочешь в таком виде вернуться в старую?

– Нет.

– Я тоже так подумал. Пластическую операцию, предварительно разрешат тебе делать месяца через три, может чуть раньше. Мы готовимся к войне, поэтому ты нужна будешь в строю. Готова?

– Абсолютно.

– Я в тебе и не ошибся. Тебе нужно восстановить свою форму. Поэтому ждём тебя на базе через неделю.

– Если сегодня меня выпишут, завтра буду

– Не торопись. Осмотрись. Привыкни. Сотовый тоже в сумке. О том, что ты в строю, пока никто не должен знать, пока не сделаешь внешность. Думаю, что тебе и самой, жалость к себе не нужна. – говорит он.

– Не нужна – подтверждаю я.

– Будут вопросы, звони на прямую мне. Нужные контакты все в телефоне. До встречи.

– До свидания.

Он уходит, а следом заходит врача с выпиской.

– Вы должны наблюдаться в клинике. Раз в неделю проходить осмотр и сдавать анализы. Поликлиника находится на территории больницы. Ваш терапевт будет вас ждать на следующей недели. Всего вам доброго и не болейте.

– Спасибо.

Врач уходит, а я переодеваюсь в Спортивный костюм. На голову кепку и модную маску на лицо. Смотрюсь в зеркало. Очень даже ничего.