Наталья Пугачёва – Крестницы Президента (страница 12)

– Как тебе объяснить? Понимаешь, я ведь родилась и выросла в Узбекистане. Вот если ты мне предложишь сменить пол, я откажусь однозначно, потому, что в нашем союзе, все-таки мужчина ты, а я женщина. И как женщина, я поступлю так как ты решишь при выборе моей веры, если это действительно для тебя важно.

– Как тебе это объяснить, любимая моя женщина. Этот вопрос был важен моему отцу, но он уже передумал, а для меня важно, чтобы ты была всегда рядом. И все мои решения, мы будем обсуждать вместе, только лишь по той причине, что Всевышний создал для меня такую мудрую жену! Так какую свадьбу ты хочешь?

– Апти, ты мужчина и как решишь, так и будет. Но если тебя интересует моё мнение, я хочу: остров, море, скромная церемония и наше счастье на двоих.

Он обнимает меня

– Туська, все будет именно так, как ты захочешь.

Я настолько счастлива, что судьба подарила мне такого мужчину. Он знает, что его слово всегда в приоритете для меня, но еще ни один раз он не принял решения, не спросив моего мнения. Мы действительно понимаем и чувствуем друг друга на каком-то молекулярном уровне.

Апти съездил к отцу поговорить о торжестве, о том, как мы хотим провести церемонию бракосочетания и тот дал своё согласие, сказав, что на остальных детях он оторвётся за нас. Апти предположил, что отец так быстро согласился, благодаря тому, что узнал кто мой «Крестный».

Свадьба наша действительно прошла на острове. У меня было простое летнее платье, единственное, оно действительно было белое, на этом настоял Апти и я не была против. Волосы мне заплели в косу и украсили цветами. Апти одел светлые брюки и рубашку из легкого льна. Он был такой красивый на этой церемонии, что я засмотревшись, чуть не пропустила главные слова. Все было очень скромно, но мы были по истине счастливы. Наш праздник длился неделю, но эта неделя была самой фееричной. Его шикарная фигура, красивая внешность сводили меня с ума. Мы покидали наше бунгало только перекусить, после чего упивались снова и снова друг другом. Я никогда не думала, что можно любить своего мужа сильнее того, на сколько сильно я любила его.

38. Новость

– Отец приглашает нас в гости, практически месяц будут идти дни рождения у братьев, смысла нет летать туда-сюда. Может тебе взять отпуск?

– Аптишка, это даже не обсуждается. Если есть причина не отрываться от тебя целый месяц, два, три, то я согласна. Тем более я соскучилась по юмору нашего папы.

– Я никогда не перестану благодарить Всевышнего за свою жену. Я люблю тебя, жена.

– Я люблю тебя, муж. – отвечаю я ему тем же.

В самолёте меня что-то беспокоит, и я не могу уловить причину. Апти замечает мою нервозность.

– Что-то не так, любовь моя?

– Что-то меня тревожит, и я не могу уловить причину беспокойства.

– Не волнуйся, скоро прилетим и ты отдохнешь. Ты просто устала и тебе надо расслабиться.

Мы приезжаем на место, нас встречает большая и шумная наша семья. Все рады нас видеть и это взаимно.

Прежде чем переодеться, я иду в женскую комнату, чтобы проверить свою догадку о причине моего беспокойства. На тесте я вижу две полоски и слезы счастья заполняют мои глаза. Я не тороплюсь выходить, я наслаждаюсь этой мыслью о маленьком счастье, которое зарождается у меня под сердцем. Не знаю сколько времени я отсутствую, но, когда выхожу, вижу беспокойство во взгляде Апти. Он видит мои заплаканные глаза и его беспокойство сменяется страхом.

– Туська, что случилось? Только не молчи!

– У нас будет ребенок. – и снова слезы счастья льются по моему лицу.

Страх в глазах Апти исчезает моментально, заполняя глаза счастьем.

– Как ты это делаешь?

–Что? Вообще то мы в этом процессе участвовали вдвоем.

– Как ты умудряешься влюблять в тебя еще сильнее, даже когда знаешь, что уже сильнее любить тебя нельзя.

И все праздники мира, меркнут перед праздником счастья, которое мы ощущаем вдвоем.

Когда меня привозят в роддом, Апти находился в командировке и когда я сообщила, что начались роды, он первый вызвал скорую и его братья сопроводили нас в больницу под звуки серены и сигнальных маячков.

У меня еще не отошли воды, когда появился Апти. Он взял меня за руку и мне стало как всегда намного увереннее, в том, что все пройдет хорошо. Потому что рядом с моим мужем, по другому просто не могло быть.

– Но как ты успел? – спрашиваю я.

– На сверхзвуковам стратегическом харлее, – говорит свою излюбленную фразу Апти.

– Жена, сейчас сын, но скоро давай сюда вернемся за дочкой.

– Можно я сначала сына рожу, – спрашиваю я мужа.

– Можно. Но с дочкой, затягивать не будем. – говорит Апти.

– Я не против, но не надо прекрываться детьми, если тебе нравится сам процесс. – смеюсь я и Апти уже смеется в голос.

– Я говорил, что люблю тебя? – спрашивает он.

– Как появился в операционной, еще ни разу. – говорю я.

– Туська, я так тебя сильно люблю, что даже отец сказал, что я его переплюнул. – говорит Апти.

– Ну уж если наш папа так сказал, а ему верить можно. То я просто счастлива. – говорю я и у меня начинаются схватки.

Из роддома меня забирает много народа. Тут и мои боевые подруги. И друзья Апти.

А как счастлива я, знает только Бог и мой папа.

Багира

Улыбайся жизни, ибо не доставляй боли удовольствия.

39. Детский дом

– Машка, ты куда после выпускного? – спрашивает подруга.

– К бабушке!

– А в целом?

– На базу тренироваться.

– Так лето же?

– У нас вместо лыж ролики.

– Ничего себе, вот же фантазия у вашего тренера.

– Это мировая практика, что бы не расслаблялись.

– А вы ещё и успеваете расслабляться?

– Нет, мы просто не напрягаемся! – произносим в один голос, я с Татьяной и смеёмся

Завтра у нас выпускной в нашем детском доме. Готовились мы к нему целый месяц. Где могли, там и доставали наряды, украшения, косметику.

Благодаря моей бабушке, я укомплектована и готова к торжеству полностью.

40. Детство

Родных своих родителей я не знаю. В три года меня удочерили. Семья была замечательная и полноценная. Как и положено: бабушка, папа, мама и я, любимая дочь. Родители меня любили, бабушка же просто боготворила.

Жили мы в Красноярске, где зима – это основное время года. Как говорит бабушка: июнь ещё не лето, а август уже не лето. Поэтому основная часть населения с самого детства занимается зимними видами спорта. И я тоже не исключение. Мама была тренером по биатлону, поэтому между биатлоном и биатлоном, для меня выбрали – биатлон. Я всегда боялась, что меня разлюбят и отдадут обратно в детский дом. Поэтому я старалась все делать на отлично, что бы меня любили, что бы меня хвалили, что бы мной гордились. Училась я на четыре и пять. В биатлоне у меня были самые лучшие показатели. Но мне этого было мало, и я упросила маму отдать меня на бальные танцы. Мне ни в чем не отказывали и старались одевать меня как куклу. Если платья, то самые красивые, если брюки, то самые модные. Если шуба, то самая шикарная. Я выглядела действительно куклой. Красивой, умной, но избалованной куклой.

41. Красивая шпана

Мамы не стало, когда мне исполнилось двенадцать лет. Папа первое время держался, но смерть жены все-таки его подкосила. Он начал пить, бизнес продал. Деньги быстро таяли. И из красивой куклы, я быстро превратилась в красивую шпану. Бабушка конечно пыталась меня поддерживать, благодаря ей я не бросила танцы, но из бальных я перешла в спортивные, они не требовали таких денежных вложений как предыдущие. Биатлон я тоже не бросила, слишком много вложила в меня мама и я до сих пор завоевывала первые места. Училась я хорошо, я была слишком любознательна ко всему. Поэтому много чего узнавала из книг. А так как круг общения был ограничен спортсменами и дворовыми друзьями, среди которых были и одноклассники. Взрослела я быстро благодаря улице. Отец уже спивался окончательно, из дома все пропивал, и его собутыльники стали часто захаживать к нам. У бабушки на нервной почве стало скакать давление, и она часто лежала в больнице. Пенсии её хватало на лечение, квартплату и если отец не вытащит оставшиеся деньги, то на скудное питание нам могло хватить. Но это было редко. Поэтому в четырнадцать лет уже пытались быть добытчицей. Так я попала в нашу компанию, где в основном были мальчишки и многие старше меня на много. Девчонки менялись по мере того, как надоедали нашим парням. Ко мне же относились как-то бережно, из-за того, что из начально я была единственной девчонкой, сначала самой мелкой, а потом, став старше, просто стали оберегать. Ведь чем старше я становилась, тем красивее становилась моя внешность. В тире я выбивала все десятки и либо за ставки получала деньги, либо забирала мягкие игрушки, которые потом благополучно продавали. Мальчишки учили меня драться и владеть ножичками. Мы зарабатывали и на туристах, водя тех на Столбы. Дома я ночевала редко, так как папины дружки уже протягивали руки к красивым формам моей фигуры. Ночевала я чаще всего у Сережки, который был самым старшим в нашей компании и ко мне относился с заботой. Он взял надо мной шефство, как только я попала в эту компанию. Как он говорил:

– Буду беречь тебя для себя.

42. Сережа

И он действительно берег. Никому не позволялось даже смотреть в мою сторону. Он занимался боксом и все его боялись. Он был красивым парнем с идеальной фигурой. Он часто менял подруг, а я ревновала и злилась. В армию его призвали после окончания института, мне на тот момент исполнилось шестнадцать лет. И его проводы совпали с похоронами моего отца и возвращением меня в детский дом. Бабушка не смогла убедить опеку, что ей хватит здоровья позаботиться обо мне. И вот я опять в ненавистном мне детском доме. Сережка приехал за мной и забрал из Интернета. Мне казалось, что я уже взрослая, самостоятельная и вправе сама принимать решения. Когда я сказала, что буду ночевать у него, он сразу все понял и пытался возразить. Но я уже все для себя решила и никакие убеждения, что ему надо побыть с очередной девушкой перед дорогой, меня не убедили в обратном. Ночью мы долго болтали, он давал мне наставления, а я все не решалась сделать первый шаг. И когда я все-таки забралась к нему под одеяло, он засмеялся: