Наталья Полюшкина – Самая страшная игра (страница 3)

По пути сюда Настя съела пирожок с капустой, шоколадный батончик и витушку-синнабон. Кроме того, в желудке пузырилась маленькая бутылка колы. Вспомнились слова папы про «химозную» газировку. Все же, поколение родителей совершенно не разбирается в действительно вкусных вещах. В кармане оставалось достаточно сдачи, чтобы приятно провести день.

– Привет, Нуки! – сказал Макс и махнул рукой.

Певицу Нуки она давно не слушала, уже года три как, еще со времен «Голоса»¹, в котором она участвовала тогда, но кличка прилипла, и Настя особо не спорила. Прозвище звучало намного благозвучнее, чем у многих других. Гораздо лучше, чем у самого Макса, например.

– Ну, привет!

Она специально не назвала его «второго имени». Зачем портить карму с самого утра? Карри его прозвали по фамилии. Против «Карри» Макс не возражал, зато сильно психовал, если кто-то путался и называл его «карий». А некоторые особо одаренные и «карий глаз», от чего Макс просто на стенку лез.

– Это оскорбление. И за такое бьют в зубы, – обычно говорил он, трясясь от злости. Но при этом ни разу никого не ударил. Объяснял он это тем, что, как развитая личность, бережет эмоции. На самом же деле, как все говорили, он просто трусил.

Сейчас Макс стоял рядом с Пашкой Ненашевым. Выглядели они комично – оба облачились в темное, как адепты какой-нибудь секты: Макс натянул черную футболку поверх лонгслива с имитацией татуировок на предплечьях, Пашка же натянул капюшон своего худи на голову так сильно, что из-за волос, длинными прядями торчащими из него, почти не было видно лица.

– Привет! – Пашка только кивнул головой. При Карри он почему-то стеснялся обнимать ее. Это и смешило, и раздражало Настю.

– Привет! Чего так рано-то? – вспомнив, благодаря чьей смске она подскочила сегодня в кровати раньше обычного, спросила Настя. – Даже позавтракать нормально не успела.

Про то, что она не успела позавтракать именно с родителями, Настя умолчала.

И тут Макс брякнул:

– Ты в курсе, что Рябой пропал?

«Ну вот, началось» – подумала Настя. С того самого момента, как ее кольнуло в сердце – еще тогда, дома, она ожидала новостей. Просто не думала, что они придут так скоро.

– В смысле? – спросила она, стараясь говорить ровно.

Рябой был пятым в их компании, а еще Соня, но с ней отдельный разговор – то ли есть, то ли нет. Поэтому обычно они тусили вчетвером: Настя, Пашка, Макс. И Рябой.

– Вот и в смысле! – Макс выкатил глаза.

Настя тихонько выдохнула. Пожалуй, стоило все-таки разобраться, а потом уже паниковать. Карри слыл любителем нагнетать жути.

– По порядку. С кровавыми подробностями.

Она скрестила пальцы в карманах. «Пусть пронесет. Ну, пожалуйста». Но они были здесь с Максом не одни. Если Карри и любил приукрасить свои истории, то Пашка – нет. Настя успела украдкой рассмотреть его. Тот был серьезен, более того – выглядел так, будто не спал всю ночь. Значит, действительно переживал. Значит, было от чего.

Карри возбужденно тараторил:

– Вчера с отцом его разговаривал. И Пашке он звонил. Тебе разве нет?

Настя мотнула головой.

– Странно. Сказал, всех обзвонил. Хотя, – Макс потер виски ладонями, – может, он уже к тому моменту что-то выяснил.

– Что он тебе вообще сказал? Давай уже к делу.

– Ничего толкового. Два дня не видели, бла-бла.

– Ну, так и мы его два дня не видели, и что? – Настя пожала плечами. – По-моему, вполне нормально для Рябого.

Она, и правда, так считала.

– Нормально-то нормально, да только он записку оставил. Папаша проболтался.

Карри сплюнул на землю и размазал плевок носком кеды.

– И что в ней было? – предчувствуя неладное, спросила Настя.

– Типа, пропал, искать не надо. А, вот ещё! – Карри вскинул палец вверх. – Там было про какую-то коробку – на этом моменте его папашу я не понял: он бурчал невнятно. Вспомнил! – вдруг подхватился Макс. – Рябой писал, что проиграл кому-то. Только во что, кому – не разобрал. Плохая связь была.

– Что это может значить? – Настя поджала губы недоверчиво. Она совсем не хотела, чтобы парни догадались, насколько она нервничает.

– Не знаю, – Макс пожал плечами. – Отец его сказал: думает, что Рябой с преступниками связался.

– Он, и правда, странный был в последнее время, – подал голос Пашка. Длинные пряди колыхнулись вдоль лица, Ненашев, выглянув на минуту, снова скрылся в них, как сом в водорослях. Все это время он стоял молча, и, когда заговорил, Настя вздрогнула.

– Да, – сказала Настя, вспомнив лицо Рябого. – Я тоже заметила.

Настя попыталась собраться с мыслями.

– Так, что мы имеем. Звонок от папаши Рябого. Все. Я правильно понимаю?

Карри кивнул.

– Это еще ни о чем не говорит. Он мог просто сбежать.

Это был удар в яблочко. Не нужно было объяснять, что она имеет в виду. Все они прекрасно знали, что за человек отец Рябого. Настя помнила случай, когда имела счастье с ним познакомиться. Это случилось в маленьком дворе, что у аптеки, прямо за углом дома, где жил Рябой. Там они иногда собирались раньше. Они не выбирали это место специально, просто однажды зависли в нем и им понравилось. Двор окружали липы, и с улицы было почти не разглядеть, кто они там. Не то, чтобы они от кого-то прятались, но им нравился эффект.

В то утро они договорились встретиться там же. Удобно устроившись на качелях, они обсуждали планы на день.

– Предлагаю в Гагарин махнуть. Позагорать можно. Там, говорят, новый спот² открыли.

– Тащиться далеко? Проще к нашим, хоть время сэкономим.

– Наши уже надоели.

Карри не успел закончить сразу. Высокий, с отекшими глазами мужчина появился будто ниоткуда. В нем не было ни капли сходства с сыном: темноволосый, смуглый, он ничем не напоминал рыжего, конопатого Рябого. Поэтому никто не придал значения, когда он ввалился под липы – мужик и мужик – а сам Рябой не видел, сидел спиной. Мужик ворвался в их круг так быстро, что никто не успел среагировать, да и что бы они сделали? Первым делом он схватил Рябого за шкирку и начал орать страшным голосом:

– Гаденыш! Я тебя не отпускал, слышишь?!

Рябой слетел с качелей как перышко, хотя мужик не выглядел качком и, к тому же, был слегка нетрезв. Настя, Макс и Пашка стояли и молчали, как прибитые гвоздями, пока отец тащил Рябого к дому, а тот почти не упирался, только бормотал:

– Папа, ну ты что!

Никто так и не узнал, чем так провинился Рябой. Сам он потом оправдывался:

– Сложности у него сейчас на работе. Партнер бизнес отжимает.

С тех пор они переместились сюда, под арку у «Вавилона». Рябого про тот случай больше никто не расспрашивал. И вообще… не расспрашивали ни о чем.

– На тренировке прилетело, – объяснял он синяки на лице.

Настя в очередной раз подумала, что от такого отца она бы точно сбежала. Куда угодно. Ее мысли прервал неуместный вопль Карри.

– Может, в банду попал? Или в секту? Наши кварталы обрастут маньяческой репутацией, йухху!

Карри издал боевой клич. Но, словив взгляд Насти, спохватился:

– Да не пропадет наш Рябой, – добавил он неуверенно. – Этот вообще нигде не пропадает. Зато героем школы станет, Девчонки на руках носить будут.

Настя и Пашка слушали его молча.

– Слушайте, ну чего вы? – Макс уже и сам был не рад. – Я пошутил! Пошутил, понятно?!

– Ай, ладно! – махнул рукой Пашка, и Настя лучше, чем кто-либо другой, понимала значение этого жеста. «Все плохо, но балда Карри прав. Если Рябой свалил из дома, мы ничего поделать не можем». Позже она будет вспоминать этот момент, как время, когда все и началось. Это уже потом стало не выпутаться. Когда все зашло слишком далеко. Но в тот день все еще было относительно нормально. Тогда она еще надеялась, что Рябой найдется. Тогда она еще не знала, что их ждет. А, значит, не могла ничего изменить. Перед ней стоял готовый временно забить на все Пашка и полный вины Карри. Настя вздохнула и сказала:

– Вы ему звонили?

Это был глупый вопрос. Если бы она узнала первой, она бы уже позвонила Рябому раз сто. Макс и Пашка синхронно кивнули.

– Давайте тогда в кино. Что-то не хочется сейчас никуда ехать. Настроение пропало.

На этом разговор закончили и пошли в «Вавилон». Они как раз успевали на сеанс «Зомбиллы». У касс купили перекусить. Фильм Настя смотрела в пол глаза. Даже огромное ведро попкорна не доставило обычной радости.

После кино решили разойтись по домам. Общаться не хотелось вовсе.

– Слушайте, будем что-то делать?