Наталья Подойницына – Зимние рассказы (страница 2)
И теперь её собственная жизнь стала той Вселенной, что летит вперед, наполняясь смыслом!
ЗИМНИЕ ЗАБАВЫ
Двадцать девятого декабря Степан возвращался из гаража домой…
Встреча с друзьями накануне Нового года – дело святое: встретиться, поговорить о главном в уходящем году. Так у них повелось. По словам самого авторитетного, Василия Ивановича, это был лучший день для подведения итогов.
– Пора по домам! – скомандовал Василий Иванович, и компания дружно потянулась к своим пятиэтажкам.
Не успел Степан опомниться, как остался один у темного ряда гаражей. Телефон он отключил еще днем – чтобы жена не беспокоила по пустякам. Время позднее, автобусы уже не ходили, такси ловить было бесполезно. Решил идти напрямик, через лесопосадку. Он-то жил на самой окраине города.
Только зашёл под сень голых, заиндевелых деревьев, как впереди мелькнула женская фигура в белом. Девушка в пушистой шубке и шапке шла по дорожке, звонко смеясь. «Снегурочка», – подумал он с улыбкой. – Чудеса под Новый год. Надо познакомиться! Он ускорил шаг, намереваясь ее догнать. Но неловко споткнулся о корень, торчащий из-под снега, потерял равновесие и упал, приложившись головой о дерево. В глазах потемнело, сознание поплыло…
…Десятилетний Степка обожал кататься с горы. Бывало, приедет к бабушке в деревню на каникулы – и пропадает на косогоре с ватагой ребятишек. Бабушка придёт за ним, постоит, покричит издалека: «Степка-а-а!», а он прячется за снежной крепостью, не хочет идти домой. Она махнет рукой и уходит…
Степан очнулся, но не мог пошевелиться. Не понимал, где он. А в это время две подруги, Аня и Марина, возвращались с зимней прогулки по парку, звонко смеясь. Увидев лежащего мужчину, девушки подошли к нему. Почувствовали резкий запах алкоголя.
– Напился, бедолага, – шепнула Аня. – Может, замерз? Надо вызвать скорую.
– Не трогай его! – резко остановила Марина, и её голос стал жёстким. – Мой отец был таким же. Вечно приходил пьяным, орал на маму, унижал ее и руки распускал. А утром делал вид, что ничего не произошло. Мама всю жизнь его боялась и плакала украдкой, пока тот не упился до чертиков. Пусть хоть этот почувствует, каково это – быть беспомощным и беззащитным. Может, пить бросит…
Марина заметила телефон, выпавший из кармана, и откинула его ногой в глубокий сугроб. Без связи он не сможет вызвать своих собутыльников и поспешит домой. Она схватила горсть снега и начала приводить пьяницу в чувства, натирая холодным снегом лицо. Тот недовольно ворча, зашевелился, пришел в себя. Марина быстро встала и потянула за собой ошеломленную Аню.
Степан почувствовал пронизывающий холод. Будто кто-то вылил за шиворот ледяную воду: дрожал мелкой дрожью, зубы стучали. Медленно подполз к дереву и кое-как поднялся. В голове прояснилось, как будто его окунули в прорубь. Глянул вокруг. Тишина мёртвая, никого. Только он один стоит на краю лесопосадки, посреди сугробов. Но ведь была же Снегурочка? Или почудилось? «Как меня угораздило так напиться?» – подумал он и начал искать телефон по карманам, чтобы позвонить жене – позвать на помощь. Но телефона не оказалось. Паника, острая и животная, сжала горло. Надо бежать домой, пока совсем не замерз! На улице, чувствовалось, под минус двадцать… Сориентировался, в какой стороне его дом, и побежал, подскальзываясь, падая в снег. Не помнил, как добежал…
Степан тогда отделался небольшой простудой и лёгким испугом. Но твердо решил, что больше не будет выпивать вечером у гаражей со знакомыми. Те-то живут рядом, а ему далеко добираться одному через лесопосадку. Лучше уж в баню к куму ходить. Тепло, уютно и безопасно.
Так и сделал. В первых числах Нового года сидят они с кумом в бане, парятся, по кружечке пива опрокидывают. В самый разгар веселья скрипнула дверь. На пороге, в клубах пара, возникла девушка в белой меховой шапке и шубке – кум пригласил массажистку.
– Сюрприз! – весело гаркнул кум. А девушка рассмеялась – тем самым звонким, узнаваемым до мурашек смехом.
А Степану привиделась та самая Снегурочка. “Надо бежать!”– мелькнуло в голове у Степана. Сердце его бешено заколотилось, перехватило дыхание. Не помня себя, он вскочил и выбежал на мороз – в чем мать родила. Кум догнал его у калитки. Ничего не понял, только головой качал: «Допился, видать, до чертиков…»
Позже он объяснил жене Степана, что надо бы полечить его от пьянства.
Та только вздохнула устало:
– Пробовали уже. Только не помогло. Хорошо ещё, тихий, не буянит…
Кум только вздохнул:
– Ну да, ну да…
Минул год. Степан почти забыл о том зимнем приключении, списав все на тяжелый похмельный бред. Пока однажды, 31 декабря, выйдя из магазина с бутылкой водки, он не услышал за спиной звонкий, знакомый до мурашек смех. Он даже не обернулся, лишь замер. Бутылка выскользнула из рук и разбилась. А он со всех ног пустился бежать…
Но, добежав до угла, вдруг остановился. “Да что же это такое? – подумал Степан, глядя на свои трясущиеся руки. – Надо бросать пить – кум предупреждал…”
Проснувшись 1 января с трезвой головой, вдруг осознал, что не хочет больше пить спиртное. Жене сообщил об этом. Валюша обрадовалась, поддержала решение мужа, со смаком рассказывая, как изменится их жизнь в лучшую сторону. Купили абонемент годовой в спортзал, и вместе начали ходить на тренировки. В бассейн – по выходным дням. Степан почувствовал себя другим человеком – здоровым, сильным, жизнерадостным!
А еще у него появилась новая традиция под Новый год: 31 декабря он покупал красивую коробку конфет. Выходил на перекресток у лесопосадки, клал коробку на лавочку и уходил.
Степану приятно было думать, что Снегурочка отвадила его от алкоголя. А коробка конфет – благодарность ей. Бабушка в детстве рассказывала, что Дед Мороз со Снегурочкой являются человеку накануне Нового года, когда нужна срочная помощь. А может, и правда?!
И жена Валюша рада-радешенка такой перемене в семье.
Мир да лад теперь в доме!
ОБЕЩАНИЕ
Человек отгородился от мира не забором, а временем…
А время в доме Петра текло иначе. Оно измерялось не часами, а сезонами: по тому, как оттаивал ручей, как желтела листва на берёзе перед окном, как ложился первый снег на старую крышу. Он ушел в эту глушь не от людей, а к чему-то единственно возможному.
Трагедия, случившаяся семь зим назад, выжгла в нем все, что было правильным и привычным. В тот год лютый мороз сковал город, а в его собственной жизни случился пожар – стремительная болезнь забрала жену Аню. Они давно мечтали уехать из города, копили деньги на домик у леса. И вот он остался один: с невыполненным обещанием и оглушительной тишиной в четырёх стенах их квартиры. Детей у них не было. Думали, что успеется, молодые еще…
Городской гул, смех чужих людей, даже вид счастливых пар в парке – все это стало для него невыносимой пыткой. Петр продал все, что напоминало о прежней жизни, и уехал в этот заброшенный лесной мир – чтобы наконец выполнить обещание.
Морозный воздух струился в избу через открытую форточку, смешиваясь с запахом хвои, старого бревенчатого дерева и… подтаявшего сливочного масла на подоконнике. Рядом стояла недопитая бутылка – скорая помощь в самые «темные» ночи, когда память становилась острее ножа. Но чаще он согревался чаем, наблюдая за жизнью леса через стекло. Окно в мир было его картиной, а звери и птицы – вечно меняющимися героями.
Вот синица, самая смелая, уже деловито клюет крошки с кормушки. За ней, робея, зависают две другие. А на краю рамы, аккуратно сложив лапки, сидит белка, поглядывая на хозяина, который замер на стуле, боясь ее спугнуть. Он знал эту бельчиху – рыжую с белым пятнышком на одном ухе – она приходила уже третью зиму. А на ветке старой ели неподалёку, словно чёрно-белый часовой, сидит сорока. Всё видит, всё знает, но молчит. Но Полкан, выбежав на прогулку, спугнул недовольную лаем птицу, и вернулся в дом победителем.
Гости исчезли, Петр закрыл форточку, подкинул дровишек в печку и достал с полки толстую тетрадь, чтобы внести сегодняшнее наблюдение: «23 декабря. Синицы прилетели, как обычно. Бельчиха осмелела и заглянула в открытую форточку. Молчаливая сорока вдруг начала кричать на лающего Полкана, который выбежал на улицу. Вполне понятное противостояние…»
Потом, долгими вечерами, эти записи оживали в акварели. Когда-то в детстве он посещал художественную школу. Не закончил, но кое-что руки помнили. Он начал рисовать то, что видел: синицу, сороку, следы на снегу. И однажды, закончив портрет рыжей белки, он вдруг осознал: Аня, наверное, была бы рада видеть эти картины и жить здесь – в тишине леса, о которой они мечтали.
Когда-то он думал, что одиночество – это пустота. Но здесь он открыл его иную суть. Его одиночество было наполнено. Прогулками с верным псом Полканом по лесу, диалогом с птицами, доверчивым взглядом лесных зверей. Он не был один – он был частью этого огромного, живого дома под названием «лес». Он стал его случайным хранителем, а лес стал его тихим целителем.
Он поправил плед на плечах, сделал глоток уже остывшего чая и снова посмотрел в окно. Заснеженный лес в наступающей ночи казался удивительно прекрасным, завораживающим. Петр был частью этого заколдованного царства, его молчаливым стражем. И в этом волшебном одиночестве, где природа научила принимать неизбежное прошлое, а будущее казалось таким простым и естественным, как круговорот сезонов, он обрел то, чего так отчаянно искал – не забвение, а покой.