Наталья Перфилова – Увидеть Париж и разбогатеть (страница 13)

— Стоп, стоп, стоп! Не части! — Перебил меня Петр. — Давай ка со скандала поподробнее. Давно это случилось?

— Месяца два назад…

— Приблизительно тогда же, когда начались покушения?

— Да, где то так… Только не думаю, что Миша имеет к ним какое то отношение. Он всю жизнь был лентяем и размазней… Единственное, что он всегда любил и не уставал делать, так это рисовать. Диана, видя его склонность, помогла ему поступить на архитектурный факультет строительного института, только там он проучился с грехом пополам всего три года, а потом бросил и подался в свободные художники.

— Ну, и как, добился успеха?

— Вся беда в том, что он рисует довольно хорошо, добротно, я бы сказала, но таланта, похоже, совершенно не имеет. Диана много раз показывала его лучшие работы различным специалистам, но те только пожимали плечами, не видя в них ничего заслуживающего внимания. Но она боялась сказать об этом брату и делала вид, что присланные ей работы пользуются успехом и с удовольствием покупаются ее многочисленными богатыми друзьями и знакомыми. Мишу это устраивало, и он продолжал слать и слать свои полотна сестре. Диана дарила их школам, садикам, вешала у себя в офисах, две штуки оставила в квартире, а брату систематически переводила деньги якобы с продажи картин. Не слишком много, от пяти до десяти тысяч долларов за картину, боялась, что больше он просто не поверит. Ему этих денег на жизнь вполне хватало.

— А из-за чего скандал тогда разразился?

— Так Миша, возомнив себя модным художником, попросил у сестры ссуду, чтобы открыть в столице галерею своих картин. Он очень быстро намеревался вернуть ей деньги с проданных шедевров. Сам понимаешь, Диана ему отказала. Она то знала, что эта выставка ничего, кроме разочарования, брату не принесет.

— Он обиделся?

— Не только. Кто то, видно, внушил ему мысль, что Диана противится его публичной выставке потому, что всю жизнь наживалась на его таланте, продавая картины дорого, а ему отдавала только малую часть выручки . Об этом он и заявил сестре, когда приехал к ней выразить свое возмущение и разочарование.

— Она рассказала ему об истинном положении вещей?

— Нет.

— Как нет? — Удивился Петр. — Но что-то ведь она ему должна была на упреки ответить.

— Она смертельно обиделась на Мишу. И дала ему денег, чтобы он смог открыть эту выставку.

— Зачем?

— Чтобы ему чужие люди объяснили, что представляют из себя его картины, и сколько они в действительности стоят. Он деньги взял, и уехал с ними обратно в Петербург, решив открыть галерею там… С тех пор, насколько я знаю, он не появлялся и даже не звонил. Ну, и Диана, обиженная на брата, тоже его не искала.

— Нужно попытаться с ним поговорить. — Сказал Ивакин, помечая что то у себя в блокноте. — Завтра пошлю кого-нибудь из ребят в Петербург.

— Ну, уж если Миша решил убить сестру из-за какой то глупой обиды, то значит, у него крыша от расстройства съехала начисто… Только я, честно говоря, сильно сомневаюсь, что он в этом деле замешан…

— Все равно проверить придется. Других то вариантов, кроме брата и дочери у нас пока нет.

— А что с тем мужчиной, которого она ждала вечером? Не может быть причастной к попытке убийства та истеричная женщина, которую видела, вернее, слышала Галя?

— Нам пока не удалось выяснить кто он, а женщина, как утверждает домработница, ушла где то в половине девятого, сильно хлопнув дверью. Диана тогда и не думала умирать…

— Значит, нужно искать того мужика… И начать предлагаю с «Пеликана». Если подруга ждала к себе гостя, да еще и домработницу отпустила к маме, значит что?

— Что? — Не понял Ивакин.

— Значит, она должна была заказать где то ужин, сама то Диана, признаться, готовить совершенно не умеет. А еду она всегда заказывает только в одном месте — в «Пеликане».

— Нужно поговорить с персоналом…

— Нужно поговорить с Олегом. — Перебила я. — У него в ресторане дисциплина железная. Без его разрешения ни один официант о клиентах болтать не посмеет, да и заказы Диана, скорее всего, делала прямо через Малахова. Так что собирайся быстрее. В это время он обычно бывает на месте…

— Но нас Юля дома с ужином ждет. — Нерешительно произнес Ивакин.

— Разговор с Олегом нельзя откладывать. Диана обедала и ужинала у него почти ежедневно, я думаю, он о ее личной жизни знает больше, чем кто бы то ни было… Ты позвони жене, скажи, что мы слегка задержимся, но вернемся не слишком поздно, еще и дома посидеть успеем.

ГЛАВА 7

В просторном холле ресторана к нам сразу же подлетел маленький вертлявый человечек в умопомрачительной лиловой блузе с золотым отливом. Свою радость и восхищение он еще издалека начал выражать активными приветственными жестами и выразительной мимикой.

— Лизонька, солнышко! Ну, наконец то, я снова вижу твою прелестную ни с чем не сравнимую улыбку. — Восторженно запел он, оказавшись ближе.

— Здравствуй, Игнат. — Улыбнулась я. — Чудесная рубашка.

— Нравится? — Искренне, по-детски обрадовался собеседник. — Тут все дело в материале, я такой нигде найти не мог лет пять, пока не догадался собственное производство наладить. Купил небольшую фабрику, и вот… Надеюсь, мои ткани в следующем сезоне произведут фурор… — Он так увлеченно размахивал перед нашим носом широкими рукавами, что у меня прямо зарябило в глазах. — А что там, в Париже, теперь тоже мода на японский и китайский этнос, или уже отошло?

— Я не в курсе, Игнат. Съезди, узнай сам, что теперь во Франции носят.

— А у тебя тоже наряд прикольный, у кого заказывала? — С некоторой долей ревности спросил Игнат, оценивающе рассматривая мое платье.

— Да просто зашла в магазин и купила. — Успокоила я его.

— Кошмар! — С новой силой замахал руками собеседник. — Лучшие клиенты покидают, начинают отовариваться в заштатных магазинчиках ! Куда же деваться нам несчастным провинциальным кутюрье?! — Он трагично воздел руки к небу, как бы призывая самого господа бога подивиться такому бездушию и вопиющей несправедливости. — На что жить?! Чем кормить наших несчастных детей!?

— Ну, уж не преувеличивай, Игнат! — Чуть не рассмеялась я. — Магазинчик был не заштатный, а очень даже приличный, я бы даже сказала шикарный, да и ты, дружок, вовсе не провинциальный кутюрье, я читала, ты в Лондоне в прошлом году чуть ли не всех затмил своими моделями. И потом, чьих это интересно детей кормить собрался?

Пропустив мимо ушей последний вопрос, Игнат снова затараторил.

— И не говори, солнышко. В Лондоне был настоящий успех, это правда. Но сейчас я собираю коллекцию для Токио, этот город я покорю с потрохами… Дианочка считает, что замахиваться на восток пока еще рановато…

— Ну, уж раз запад пал к твоим ногам, то уж с японцами то ты наверняка договориться сумеешь. — Снисходительно улыбнулась я.

— А я о чем говорю! — снова взмахнул огненными рукавами Игнат. — Да с такими тканями даже марсиан можно рты пораскрывать заставить. — Его глаза светились энтузиазмом и неподдельным счастьем.

— Удачи. — Я потянула изумленного Ивакина за рукав и, обогнув махающего руками Игната, потащила его за собой в зал.

— Жду тебя на показе в субботу! Диане приветик! — Крикнул мне в след кутюрье, я в ответ, не оборачиваясь, махнула ему рукой.

— Чудной парень. — Сказал Петр, усаживаясь за столик. — Я его по телевизору частенько вижу, но там он как то посолиднее выглядит, и разговаривает иначе.

— Так он к выступлениям всегда тщательно готовится. Ему то, что нужно говорить, обычно друг на бумажке пишет. Игнат понимает, что сам не слишком умен и образован, поэтому слушается Сергея безоговорочно, а уж тот об имидже и умении подать себя знает все. Талант, такой же, как и у Игната в своей области. Поэтому они и живут вместе счастливо уже почти десять лет.

— Голубые что ли? — Чуть не поперхнулся Ивакин.

— Можно и так сказать. Хотя он на это обычно обижается. Он говорит, что ненавидит холодные цвета. Они совершенно не подходят для характеристики его горячих чувств и бешеного темперамента…А что это у тебя лицо такое кислое стало? Ты же современный человек, должен понимать, ориентацию не выбирают. С ней рождаются и потом живут всю жизнь. Многие мучаются. А вот Сергею с Игнатом повезло. Они нашли друг друга и очень даже счастливы. В отличии от нас с Дианой, например, хоть мы и нормальные в понятии обывателя.

— Все это так, конечно, — не очень уверенно согласился со мной Петр, — но мне это как-то всегда не нравилось…

— Главное, чтобы им нравилось… — усмехнулась я.

— Слушай, а почему на нас все оглядываться начали, как только мы в зал вошли?

— Просто у меня практически за каждым столиком хоть один знакомый имеется. Хоть я и отсутствовала больше трех лет, тут, похоже, за это время мало что изменилось.

— А официанты что, тоже твои знакомые? Вон тот парень с подносом чуть ногу не сломал, заглядевшись в нашу сторону?

— А тут все еще проще. — Я с улыбкой посмотрела на Ивакина. — Этот ресторан Олег Малахов купил у меня. Раньше он, как и несколько других, принадлежал мне, вернее моим мужьям.

— Ничего себе! — Присвистнул Петр. — Да ты, похоже, и правда, невеста с приданным.

— Точно. А теперь не плохо бы покушать, раз уж мы пришли в ресторан. Что заказывать будем?

В этот момент к нашему столику торопливой походкой приблизился красивый очень ухоженный мужчина лет сорока . Его темные волосы с небольшой проседью были откинуты назад, а в глазах светилось едва прикрытое беспокойство. Он, не спросив разрешения, присел за наш столик, мельком глянув на Петра, кивнул ему головой и с нетерпением повернулся ко мне.