Наталья Перфилова – Нищий принц (страница 34)

— Вы считаете, Лили хотели убить?

— Ну не сама же она приняла такую дозу лекарства.

— Она никогда и таблетки то от головы не пила, зачем ей сердечные препараты? — подала голос Нина.

— Тем более, что столь хитрую смесь мог приготовить только опытный фармацевт или химик. Она действовала постепенно и вполне реалистично. Если бы не Ваши, Нина Павловна, уверения в абсолютном здоровье пациентки мы могли бы принять эти симптомы за обыкновенный сердечный приступ. Вот так. Это все, что я хотела вам сказать. Что делать с этими сведениями, решайте сами…

— В коридоре Макс попросил меня молчать и не рассказывать ничего даже Павлу.

« Дать ей препарат могли только несколько человек. Я, Павел, Клара, кто то еще из прислуги. Я должен расспросить всех, а ты никого не пускай к подруге. Вне подозрения только мы с тобой» «Почему?» спросила я. « Препарат предназначался Лили с ее больным сердцем, а ты и я знаем, кто на самом деле лежит там, на кровати.»

— Но выходит, что Клара тоже не при чем. Если она причастна к этому, то зачем давать мне коньяк. Нужно было дождаться естественного завершения событий, не привлекая к себе внимания. — Сказала я.

— Может быть, — с сомнением пожала плечами Нина. — Только Максим не хотел рисковать.

— Ты можешь позвонить ему?

— Зачем?

— Мне срочно нужно поговорить.

— Очень срочно, до утра не терпит? А то он часа два только, как ушел, пусть хоть поспит нормально разок.

— Конечно. Нин, а у тебя покушать ничего нет? Я просто умираю от голода.

— Чувствую, что больная пошла на поправку. — Засмеялась она. — Говори, чего тебе хочется?

— Чаю и бутерброд с колбасой.

— Пора изживать эти плебейские привычки. — Поучительно произнесла Нина, и снова рассмеялась.

В углу стоял маленький холодильник, а на нем белый чайник «Ровента». Подруга достала колбасу, хлеб. Из шкафчика появились две красные чашки белым горохом, тарелка и поднос. Через пять минут мы с Пятачком уплетали бутерброды с чаем, сидя на моей кровати. Я чувствовала себя вполне прилично, ела с большим аппетитом. Убрав поднос, Нина снова вернулась в кресло.

— Ну что наелась? Чего еще пожелаешь?

— Давай поболтаем.

— Ага, тебе хорошо, — зевнула подруга, — ты пять дней дрыхла, а я часик всего.

— Не вредничай. Расскажи, как там у вас с Павликом дела продвигаются?

— Нормально, — оживилась Нина. — Он такой романтичный. Ухаживает за мной, цветы два раза дарил. В ресторан тоже приглашал, только некогда мне, у тебя почти все время сижу, домой только спать меня Павел отвозит. Так что давай побыстрее поднимайся с больничной койки, а то у меня личная жизнь буксует на все четыре колеса.

— Да я уж вроде в норме…

— Я пошутила, что ты! Торопиться в таком деле ни к чему. Лежи, пока доктор не выгонит. Поняла? И чтобы никакой самодеятельности. Слушай, а ты когда Максиму рассказала, что ты не Лили, а Маша Глебова? И зачем?

— Да он сам догадался. У Лилианы шрам от аппендицита был.

— Батюшки! Да откуда же он увидел то? Ты ему танец живота исполняла или стриптиз?

— Да ладно тебе, чего болтаешь глупости? Купались мы.

— А чего покраснела, как рак в супе? Чего в этом особенного то? Теперь ведь и он знает, что не брат. Или не знает?

— Он все знает. Только не хочет признавать.

— Это как?

— Ему выгодно иметь сестру Лилиану Воронову, а не невесту Глебову Марию.

— Да он влюблен в тебя, видно невооруженным глазом.

— Я знаю, но тут опять замешаны деньги. Если выяснится, что я не Лили, то они могут достаться Елене Леонидовне.

— Понятненько. — Протянула расстроенная Нина. — И что, теперь ты навсегда должна оставаться в ее шкуре?

— Он предлагает кормить меня, поить, одевать, холить и лелеять. Даже любить меня будет изредка, потихоньку. Но для всех мы останемся близкими родственниками.

— И что ты решила?

— Я уеду. Якобы за границу, а сама вернусь к себе, буду жить и работать, как раньше. Все наладится и забудется.

— Сомневаюсь я что-то.

— Жить рядом с Максом нормальной жизнью я не смогу, да и он не позволит. А прятаться ото всех, даже от прислуги, унизительно. Ты так не считаешь?

— Романтично… — Нерешительно произнесла Нина.

— Очень, — подтвердила я. — Прибегать ко мне ночью на цыпочках, стараться, чтобы кровать не скрипнула лишний раз, а утром бежать в свою спальню, чтобы прислуга ничего не заподозрила. Он будет шастать по ресторанам и казино с проститутками и фотомоделями, чтобы его не дай бог за голубого не приняли, а я сидеть дома и терпеливо ждать возвращения хозяина. При этом не забывай, что я перед людьми и законом являюсь самой настоящей самозванкой и преступницей, которая живет по чужим документам.

— Но это практически невозможно доказать, даже отпечатки пальцев твои зарегистрированы под ее именем.

— Но я то знаю, и он знает. Да и мало ли какие случайности в жизни бывают. Если я не угожу своему господину, то могу в любой момент оказаться на улице и без гроша, через пять лет или через пятнадцать. Все средства вернулись на счета Максима, да мне и не надо чужого. Я просто хочу жить спокойно, своей, а не чужой ворованной жизнью. Выйду замуж, детишек рожу. Может, даже состоятельной дамой стану.

— Но ты же любишь его.

— Ну и что? Это же не болезнь. С этим жить можно. Сумею разлюбить — здорово, а нет, так тоже ничего страшного. Привыкну.

— Я не знаю. Твоя жизнь, тебе и решать.

— Ну что, поели, теперь можно и поспать? Как говорил наш с тобой любимый герой.

— Точно. Утро вечера мудренее. Опускай подушку и дрыхни, а я тут в кресле уже привыкла.

Утро началось с посещения врача. Тамара Марковна была крайне недовольна нашим поведением. Ее возмутило, что ей немедленно не сообщили, как только пациентка пришла в себя.

Осмотрев меня, она послушала сердце, смерила давление и сказала.

— Ну что же, могу Вас поздравить, организм успешно справился с болезнью. Вы очень быстро поправитесь, и мы сможем выписать Вас домой.

Когда врач удалилась, в палату влетел счастливый Максим. В руке он держал огромный букет цветов.

— Ну, слава богу! — воскликнул он, целуя меня в щеку. — Я чуть сам от сердечного приступа не окачурился. Больше так не пугай людей.

— Постараюсь.

— Нина сказала, ты хотела со мной поговорить?

— Да, я, кажется, знаю, кто пытался меня отравить.

— А я это знаю уже точно.

— Это Елена Леонидовна?

— Нет, ну что ты! — Улыбнулся брат. — Эта истеричка не способна на такие подвиги. Неужели ты еще не догадалась? Это твой любимчик — Артур.

— Господи, а уж ему то я чем помешала? Из ревности что ли?

— Не обольщайся, дорогая. Ты, конечно женщина шикарная, но…

Я угрожающе подняла руку.

— Но дело все же не в этом. — Продолжил «брат». — Ты же сама мне сказала, что Артурчик ухлестывает за Еленой. Ну вот он и решил попользоваться нашими денежками через ручки любовницы. Она призналась, что на днях кавалер сделал ей предложение. Сама понимаешь, что ответила не избалованная мужским вниманием старая дева.

— Но ведь она же не совсем дура.

— Нет, конечно. Надо признать, что парень настоящий герой-любовник, таким спутником гордиться можно…