Наталья Перфилова – Нищий принц (страница 17)

В детстве обо мне никто и никогда не заботился. По большому счету, всем было глубоко наплевать на мои успехи и оценки, никто не волновался из-за моих разбитых коленей и оторванных пуговиц. Если вдруг поднималась температура или одолевал кашель, воспитательница посылала в санчасть. Там делали уколы, давали таблетки, иногда выделяли койку в изоляторе, чтобы не заразила других ребят. Никто и никогда не читал мне сказку на ночь, не пел колыбельную. Нина, в отличие от меня, совсем не страдала сентиментальностью. Она с детства твердила, что сказку легче прочитать самой, под колыбельную заснет только глухой, а то, что никто не следит и не указывает, что и как делать — просто здорово. Не смотря на это, она, как настоящая подруга, порой залезала в окно изолятора и всю ночь напролет рассказывала мне истории про Илью Муромца, Добрыню Никитича и Алешу Поповича. По-моему, она в своей жизни прочитала только одну книгу — «Сказания о добрых молодцах». Одинокие ночи в изоляторе медсанчасти были страшными. Привыкнув спать в комнате на двенадцать девочек, я прислушивалась к каждому шороху, деревья за окном казались страшными чудовищами. Нинка, со своими рассказами о былинных богатырях, была настолько желанна, что я до сих пор благодарна ей до слез. Подруга заменила мне семью, сестру и даже родителей. Более маленькая и взбалмошная, в житейских вопросах она всегда была разумней меня. Нина знала, где и у кого достать одежду получше, как выпросить дополнительную прогулку. В старших классах она подговорила девочек создать своеобразное ателье по производству вязаных вещей. Круглые шапочки с узорным отворотом, длинные шарфы и варежки в тон как раз входили в моду. Продукция Нининого ателье помогла нашим подружкам принарядиться, и не только в шапочки. Нина наладила сбыт продукции торговкам на рынке, на вырученные деньги там же на рынке покупались юбочки и блузки. Наконец то мы смогли ходить в школу не хуже других! Почему-то администрация постоянно ругала подругу за ее коммерческие начинания, хотя кроме хорошего они детдому ничего не приносили. В учебе я всегда опережала подругу, ей было лень и некогда корпеть над книгами. Зная, что я всегда помогу ей на контрольной и на экзамене, она просто игнорировала учебники. Выполнение домашнего задания занимало у нее в общей сложности минут пятнадцать в день и складывалось из переписывания задач и упражнений из моей тетрадки в ее. Зато во всем остальном Нинка, с ее неукротимым темпераментом, всегда была первой. Даже влюбилась «по-настоящему» она раньше всех девчонок. Парень ее мечты учился в нашей школе на класс старше. Мы все с замиранием наших маленьких душонок следили за развитием этого красивого чувства. Завидовали, глядя, как гордо вышагивает Нина рядом со взрослым долговязым парнем, несущим ее портфель. Она сбегала по вечерам, чтобы погулять с ним по городу, он по утрам, стесняясь, совал ей ромашки в портфель. Все закончилось в тот день, когда о романе узнала Володина мама. Никто не узнал, из-за чего погибло прекрасное чувство. Нинка гордо заявила, что парень дурак, и просто надоел ей своей глупостью. Только мне, в укромном уголке детдомовского сада, трясясь от рыданий, поведала подруга о скандале, который мамаша учинила в учительской, обвинив Нину чуть ли не в краже денег у нее из секретера. Уверения напуганной девочки, что она была в квартире Володи только пару раз, причем очень давно, еще зимой, никого не волновали. На беседе в кабинете директора говорилось что то о растлении молодежи, малолетней преступности. Нина не запомнила всего, ее поразило то, что кавалер сидел в уголочке и как бы молчаливо соглашался с обвинениями своей матери. Потом, в школьном коридоре он подошел к подруге, мямля и краснея начал оправдываться. Нинка слушать не стала, презрительно засмеялась ему в лицо и убежала к подружкам. Держалась она молодцом, только я представляла, как тяжело и неприятно у нее в сердце. История эта наложила отпечаток на все ее последующие отношения с мужчинами. Резкая и решительная, она сразу прерывала отношения, если замечала в кавалере признаки нерешительности или инфантильности. « Мужик должен быть, как кремень, — говорила подруга, — у нас с тобой родителей нет, плеча заботливого тоже. Муж должен стать не только любовником и повелителем, но еще и защитником с нежными руками и широкой спиной, за которую в любой момент можно спрятаться .» В принципе, я была с ней согласна, но настоящие мужики как то не попадались на нашем пути… С годами Нина начала меняться, стала мягче, терпимее, научилась прислушиваться к чужому мнению. Последнее время она слегка подрастеряла юношеский задор и стремление во всем отстаивать свою, пусть даже ошибочную, точку зрения. Но отношения с противоположным полом у подруги по прежнему складываются не лучшим образом…

Вдруг размышления мои прервал какой то шум. Мне показалось, что к дому подъехала машина. Кто-то поднялся по лестнице и неторопливо шел к моей темнице.

Шаги остановились у двери. Я, будто защищаясь, подтянула колени к груди и забилась в самый дальний угол кровати. Свет был включен, и я сразу увидела в дверном проеме высокого статного мужчину. На зрение я никогда не жаловалась, но в первый момент мне захотелось протереть глаза. Передо мной стоял покойный супруг Лилианы Владимировны Вороновой — Константин Леонидович Образцов.

Выглядел он как обычно, идеально отглаженный костюм, блестящие ботинки. А вот лицо… С лицом было что то не то. Костик стоял и молчал, я тоже не спешила начать беседу. Покойники начали оживать как то слишком уж часто и непредсказуемо. Интересно, это «муж» или тоже произведение пластической хирургии?

— Что ты себе позволяешь, дрянь? — Голос был несомненно Костика, только звучал он совсем не так, как я привыкла слышать в особняке. Пропали просительные, заискивающие нотки, тон был почти грубым. Сейчас передо мной стоял не юродивый подкаблучник, а властный, жестокий даже, преступник. Теперь я сразу поняла, что мне не понравилось в выражении его лица. Глаза! Они стали холодными и пустыми, как будто из них линзы вынули, а за ними — холодное глубокое озеро.

— Костик, в тебе артист погибает. Я думала ты тряпка и размазня, а ты вон какой! Орел!

— Хватит трепаться, зачем ты это сделала? Чего добиться пытаешься? Мне насолить?

— Ага, просто сижу и мечтаю, как бы мне насолить покойному Костеньке? Ты хоть думай, что говоришь то.

— Хорошо, у меня на кону деньги, огромные деньги, но у тебя то — жизнь. Я думал, она тебе дороже всех баксов… Чего ты улыбаешься? — Вышел из себя муж.

— Артист в тебе сидит гениальный, а вот режиссер хреновый. Зачем ты столько лет прикидывался придурком? Я могла бы так любить тебя, дорогой! — Мечтательно призналась я. — Властные мужчины, — моя слабость.

— Зато я ненавижу стервозных баб. Самовлюбленных богатых идиоток!

— Значит я тоже не больно талантливый режиссер. Ты так уверял, что любишь меня…

— За такие деньги я готов влюбиться даже в верблюдицу. А ты в принципе ничего, когда молчишь…

— Так в чем же дело, радость моя? Может попробуем все сначала?

— Ну уж нет! — взревел «супруг». — Снова оскорбления твоего ублюдочного брата, постоянные измены женушки…

— Ну ты тоже переспал с половиной города.

— Знаешь в чем разница? Я, мужик, должен был скрывать свои отношения, как сопливый школьник, о том чтобы показаться с подругой на люди не могло быть и речи. Чуть что, прибегает этот психованный Павлик, или сам Максим и трясет перед носом пистолетом. Ты раздула чудовищный скандал, застукав меня в постели с горничной, в то время, как сама таскаешься с любовниками в казино и рестораны, клубы и сауны. Да у меня рога уже давно доросли до неба. Весь город смеется надо мной. Я всего лишь раз поднял на тебя руку, а ты каждый день била меня куда больнее. — Костик кажется даже забыл, зачем пришел в эту комнату.

— Разница не в этом. А в том, что я живу, как хочу, никого не напрягаю, как в песне поется: «не на чужие я гуляю, на свои» — Холодно возразила я. — Ты же, как паразит, присосался к нам с братом и тянул то, что плохо лежит. Я мечтала избавиться от тебя, поэтому и показывала это всеми доступными средствами, раз человеческих слов ты не понимал. Оставь меня и твои великолепные рога отпадут сами собой. Нет же, ты держишься за этот брак, как пиявка .

— Я тоже не против развода.

— Только я ничего не прошу у тебя на память, а ты опять же претендуешь на мои деньги. Вот в этом вся разница. Я доступно объяснила?

— Но ты должна…

— Я ничего тебе не должна. То, что ты трахнул меня и сделал ребенка в очень подходящее время, не дает тебе права жить за мой счет всю оставшуюся жизнь. Я в чем то не права?

Константин замолчал, не зная, что ответить. Тут он вспомнил, наконец, о цели своего посещения.

— Этот разговор все равно не имеет больше смысла, назад дороги нет. Благодаря твоим стараниям, Дарья в тюрьме, и я не уверен, что она сможет молчать долго. Ты сама все испортила. Могло быть все значительно проще, а ты вместо подписей поставила какие то каракули. Мы бы уехали с деньгами и все. Сегодня самолет уже улетел без нас. Теперь придется все переигрывать.

— Я так расстроена, что сорвались ваши планы. Но, милый, а какое место в планах занимала бы я? Синее и холодное?