Наталья Павлищева – Злой город (страница 33)

Я чуть задумалась.

– Не просто страшно, а иногда невыносимо страшно. Особенно в болоте, когда гибла по глупости. Ой, – я сообразила, что выдала сама себя.

Лушка расширила глаза:

– Расскажи!

Отвертеться не удалось, пришлось рассказывать, как Вятич нырял следом за мной в болото и вытаскивал на берег.

Я решила остаться, а вот Роман, похоже, думал иначе. Немного погодя он снова затеял тот же разговор. В комнате были только он, Вятич, я и непременная Лушка.

– Настя, я хочу, чтобы ты ушла с нами. Пойдут еще женщины, мы вас проводим до Дебрянска.

– Нет! Я воин, как я могу уйти в Дебрянск, ты что?!

– Здесь опасно, я не могу тебя оставить.

Мне хотелось заорать, что я не вещь и не маленькая девочка, что у меня действительно уже есть боевой опыт, к тому же я не одна, но сказала только последнее:

– Я же с Вятичем!

– Князь, пусть остается, здесь не опаснее, чем с тобой.

Реакция Романа была предсказуемой, но совершенно неприличной:

– У-у-у… какого ты себе защитника нашла… А я-то думал… И давно?

– Дурак! – Я метнулась прочь и не слышала дальнейших разборок между Романом и Вятичем.

Душила обида, ведь Вятич столько раз спасал мне жизнь! Как можно подумать о нем что-то дурное? Нашел время дурость свою показывать. Я невольно вспомнила, сколько раз Роман ревновал меня к Вятичу и как глупо это выглядело. Может, моя дружба с Вятичем и выглядела странной, но я-то знала ей цену! Не будь Вятича, давно не было бы и меня, я сдохла бы в той же сожженной Рязани или утонула в болоте.

Конечно, я могла ночью пойти к Роману, думаю, он даже ждал меня, но почему-то не стала этого делать, словно ночные ласки могли осквернить нашу готовность к последнему бою. Тетка, увидев, что я ухожу в нашу с Лушкой горницу, усомнилась:

– Настя, а чего не к князю? Завтра же уйдет…

– Нет, вот выживем все, тогда и будем миловаться. Анея, я один раз дообнималась, что потом чуть не погибла и его не погубила. Не время.

И Анея ответила так же, как Вятич:

– Для любви не бывает не время.

Но я почему-то заупрямилась.

На рассвете мы все были на площади, где в мирное время шумел торг. Роман в сторонке что-то обсуждал с отцом и Вятичем, видно, договаривались о взаимодействии. Мы, как и положено женщинам, стояли отдельно. Правда, я не сняла мужскую одежду и шапку тоже. Мне казалось кощунством ходить в женском наряде с коротко стриженными волосами. Вятич смеялся, что я как взъерошенный воробей.

У меня вдруг мелькнула паническая мысль, что сам Вятич может тоже уйти с Романом! Не выдержала, метнулась к ним:

– А ты остаешься?

Рассмеялся почему-то Роман:

– Да остается твой защитник, остается…

И в его голосе впервые за последние недели не было раздражения.

Я не успела опомниться, как мы с князем оказались заслоненными его лошадью, а Вятич принялся кого-то строго распекать чуть в стороне, явно отвлекая внимание. Правильно сделал, потому что понять своего князя, страстно целующего парнишку, смогли бы не все дружинники…

– Постарайся выжить. Если я тоже, то найду тебя.

Я только вздохнула со всхлипом…

Князя Романа с его людьми уводил опытный козельский охотник Петеря, знавший в лесу каждый куст. Мало того, оказывается, они договорились, что Роман не станет сидеть в ближнем лесу, а как только вода в реках начнет подниматься, уйдет подальше и будет беспокоить татар там.

Мне на мгновение стало смешно: а если Батый или кто там ползет за нами, повернут и пройдут стороной?

Вятич покачал головой:

– Куда стороной-то, вокруг лес. Нет, они должны застрять здесь!

И снова я усомнилась:

– А может, мимо пройдут? Увидят неприступную крепость и пойдут дальше…

– Кто-то собирался убивать Батыя. Устала воевать?

Я взвилась:

– Вот еще! Я и сейчас хочу его убить, но здесь же жители.

– Настя, сколько раз мы решали, что даже если погибнем, то хоть утащим за собой как можно больше татар. Почему ты сейчас тормозишь?

– Жители.

– Они сделали свой выбор. Все могли уйти, Анея рассказывала, как каждую женщину уговаривала, каждого старика или старуху. Знаешь, что ответили? Мол, а кто же будет кашеварить да горяченькое на стены защитникам носить? Кто им стирать станет, баньки топить?

– А если я ошибаюсь и Батый возьмет Козельск за пару дней? К чему тогда баньки?

– Не ошибаешься, осада будет долгой.

– Откуда ты все знаешь?

Вятич внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнес:

– Не смей сомневаться, осада будет долгой. Иначе на что мы с тобой тут?

Ох ты ж, пупы земли нашлись! Если б не мы, то Козельск пал бы за пять дней, а с нами будет сопротивляться все пятьдесят!

– Я уже обороняла Рязань, та рухнула, невзирая на мою героическую помощь.

– В Рязани ты просто была на стенах, а здесь мы уже многое придумали и еще придумаем. В конце концов, у татар к нам особый счет, это заставит их играть по нашим правилам.

Но чуть подумав, я решила, что Вятич прав, имея приличный опыт, мы можем очень помочь городу. И все равно сопротивлялась. Ведь в Стародубе все сумели уйти, сначала князь с горожанами, а потом и воевода стародубский Афанасий, причем ушли прямо под носом у татар!

Жители покинули город загодя, вывезя все, даже домашнюю утварь и хлебные запасы, город просто подмели, оставив малую конную дружину. Татары подступили к нему под вечер, основательно штурмовать без осадных машин не стали, первый малый приступ воевода с конной дружиной отбили, а потом еще и вылазку устроили, отогнав врагов подальше. Те встали на ночь, расположились с кострами, отдыхали в ожидании завтрашнего большого штурма, а утром выяснилось, что город пуст! Со стен никто не стрелял, не лил кипяток, не бросал камни… Но когда ворвались в сам Стародуб, обнаружили, что поживиться нечем, а дружина ночью тихо ушла через задние ворота в лес и в нем растворилась… Задние ворота изнутри тоже пришлось штурмовать, их успели серьезно подпереть снаружи. Вот и остались тумены царевичей Кадана и Бури без добычи. Правда, и потерь тоже не было.

Может, и Козельску надо было так?

– Настя, мы здесь не для того, чтобы защищать эти стены, их заново поставить можно, мы должны заманить татар в ловушку, задержать их настолько, чтобы у них ни времени, ни сил не осталось на другие города, чтобы, как только будет можно, спешили прочь с русских земель, понимаешь? Торжок отчасти спас Новгород, продержав у себя Батыя две недели. Пади он на второй день, Батый успел бы до начала распутицы к Новгороду. А потом весна помогла, ну и мы тоже…

Я все понимала, но легче от этого не становилось. Дружину Романа провожала так, словно больше их не увижу. Как же тяжело терять дорогих людей.

Все мои грустно-философские и почти панические страдания разом прекратились, стоило увидеть ордынцев. Вид всадников на лохматых лошадках приводил меня в бешенство, как берсерка. Убивать, убивать и только убивать! А еще вселять в этих гадов ужас.

Глава 2

Через день над лесом показался черный дымок, потом немного ближе второй. Это оставленные дозоры предупреждали, что идет враг. Они поджигали приготовленные смоляные ветки, чтобы дым получался черным, заметным, и уходили, прячась в глубоких пока еще сугробах, в подготовленных схронах.

Эти костры загодя увидели на стенах Козельска.

Со стены закричали, и тут же загудел колокол, возвещая, что те, кого мы так «ждали», уже на подходе. На сей раз сомневаться не приходилось, вдали на поле со стороны Серенска выскочила разведка татар. Любопытная Лушка забросала меня вопросами:

– А чего у них кони такие низкие? А они мерзлявые, что ли, в шапках и шубах? А чего их так мало?

Пришлось объяснять, что лошади у них действительно ниже наших, что мерзлявыми быть не могут, потому как у них дома тоже бывает очень холодно и снежно, в шубах и шапках, потому что спят не в избах, а у костров, а еще, видно, боятся что-то оставить в обозе, все свое носят на себе. И мало их, потому что это разведка.

Когда немного погодя вслед за разведкой показались и основные силы, хотя мы понимали, что будут далеко не все, только пара туменов, Лушка с сомнением протянула:

– Может, мимо пройдут?