Наталья Павлищева – Убить Батыя! (страница 28)
Вятич покачал головой:
– Вот детский сад…
– Анея сказала бы: дурища. Так что там за защита у Батыя?
– Его шаманка тоже умеет навьи силы призывать, и куда лучше Вуги. А татар знаешь сколько погибло… Если она своих навьих против тебя поднимет, самим не отбиться.
– А дед может помочь?
– Дед? Ты даже не представляешь, с кем сейчас разговаривала.
– Не представляю, он не представился.
– Ну и не надо. В общем, Настя, у тебя действительно два пути. Или ты отправляешься срочно, вот прямо сегодня, домой, или…
– Ну, уж договаривай, если начал. Я должна стать ведьмой?
– Ведьмой? Сдурела?! Ты должна стать точкой приложения при столкновении этих двух сил – здешних и пришедших.
Я попыталась не потерять самообладание.
– Это как? Как мячик для пинг-понга, как боксерская груша, просто как закрытая дверь, которую штурмует спецназ?
– Все сразу тебя устроит?
И вдруг меня осенило:
– А ты? Ты такой точкой был?!
Глаза Вятича смотрели прямо и честно:
– Был. И есть.
– Это… это страшно?
Его губы чуть дрогнули в улыбке:
– Если боишься – страшно.
Я с трудом продавила сквозь горло вставший ком, немного посидела молча, Вятич не торопил.
– И что я должна буду делать?
– Жить, как жила. Гоняться за Батыем, ругаться, восхищаться…
– Любить…
– И любить тоже.
Я снова помолчала.
– Вятич, а это… как-то ощущается? Ну… точка приложения?
– Ты однажды это чувствовала. Помнишь, бой в лесу, когда гонялась за чужими навьими?
Я помнила. Это было потрясающее ощущение – я все могла, не глядя под ноги и по сторонам, бегала по лесу, и деревья словно расступались, а кочки прятались. Я была в десять, в сто, в тысячу раз сильнее себя нормальной, и меня это почему-то не удивляло. Точка приложения… Мне нравилось.
– Если так, то я согласна.
Сотник вздохнул:
– Не всегда так, иногда очень даже иначе…
– Ничего, справимся. А точкой приложения Батыя легче бить?
– Во дурища… Ладно, ложись, поспи, у тебя еще есть время на размышления.
– Не хочу я спать, меня дед по лбу стукнул, весь сон пропал.
Глаза Вятича лучше его слов говорили о том, что он думает по поводу «деда» и «стукнул», но я подделываться под его язык не стала. Дед? Не знаю, кто он там, но мне-то показался дедом. Но вообще-то ощущение избранности у меня росло как на дрожжах. Наверное, это плохо.
– Избранность – это прежде всего ответственность.
– Мысли читаешь?
– Ты бы на себя со стороны посмотрела, – буркнул Вятич, – раздуваешься на глазах, скоро станешь такой, как была в начале прошлого лета.
Прошлое лето – это когда я только попала в тринадцатый век и тело моей боярышни Настасьи Федоровой было килограммов на двадцать тяжелее нынешнего. Мне стоило немалых усилий привести его в норму, потому замечание Вятича, что я возвращаюсь к прежним размерам, ввергло в ужас.
– Где?! – Я ощупала бока. Нет, ничего страшного, как было, так и есть.
– Э-эх! Как тебя легко испугать! – Сотник смеялся, протягивая мне руку, чтобы поднять с седла, на котором я пристроилась.
Встав, я оказалась просто в его руках. Пальцы подняли мою голову за подбородок, я снова утонула в голубых до невозможности глазах…
– Глупышка… трусиха… Воительница…
Его губы слились с моими.
Чуть очухавшись, я все же поинтересовалась:
– А я буду рядом с тобой?
– А ты этого хочешь?
– Спрашиваешь!
– Тогда будешь.
Мы не видели, как вдали седой старик покачал головой:
– Ох, Вятич, Вятич, что ж ты наделал… – Чуть подумав, он снова покачал головой, словно возражая сам себе. – А может, так и лучше? Любовь – это сила посильней многих…
Нам было все равно, что там себе думают волхвы, мы продолжили целоваться…
Нежить
Дорога, ведущая влево, как и правая, огибала лес, но она вывела нас к мельнице, увидев которую Вятич покусал губу. Я помнила, что мельник, как и кузнец, всегда связан с какими-то силами, с Водяным, кажется.
Это подтвердил и мой наставник:
– Для тебя проверочка, Настя.
– Чего меня проверять?
Я едва успела договорить, потому что увидела такое… На дубе совсем рядом прямо из коры возникло чье-то большое лицо! Нет, оно не выдвинулось, оно вдруг как-то образовалось из линий коры, небольшие веточки стали густыми бровями, трещины на коре обрисовали глаза, рот, посередине она выступила носом, пониже мох повис седыми усами… Но это точно было лицо.
Увидев такое в подмосковном лесу, я наверняка заорала бы:
– Гляньте, какое дерево!
Но сейчас нутром поняла, что это не просто дерево, это… А вот что это, не знала.
– Вятич…
– Леший, – спокойно откликнулся Вятич.
Одуреть! Но я почему-то не испугалась, спокойно шагнула к дубу: