Наталья Парыгина – Неисправимые (страница 25)

— Ребята говорят, — повторял Борис, хотя ребята ничего не говорили, он сам придумал это, чтобы уязвить Рагозина. — Еще милиционером станешь.

— Может быть.

— Сволочь ты, Колька.

— От сволочи слышу.

— Ну и иди…

— Борис, постой!

— Чего еще?

— Слушай, Вера Андреевна просила тебя зайти. У нее есть какие-то путевки в ремесленное училище, поедешь, поучишься, поступишь на завод.

— На кой мне твое ремесленное? Обойдусь без него И подходы твои мне не нужны, милиционерский прихвостень.

— Борька, ну брось, я тебе серьезно говорю.

Борис снова выругался, и на том они расстались.

Все-таки Борис зашел ко мне. Он, казалось, с интересом выслушал мой совет поехать в ремесленное училище, спросил, какие там специальности. Снова что-то светлое проглянуло в нем. Ремесленное училище было в областном центре, и потому мне особенно хотелось добиться согласия Бориса. Уедет и избавится от дурного влияния отца, расстанется с компанией бездельника Шило…

— Там будут кормить, одевать — все? — спросил Борис.

— Да, полное государственное обеспечение.

— Дисциплинка, наверное, — по одной доске ходи, на другую не гляди?

— Когда-нибудь тебе все равно придется привыкать к дисциплине, Боря. Без этого не проживешь.

— А, может, проживу?

— Нет, не выйдет. И не такой уж это страшный зверь — дисциплина.

— Токари подходяще зарабатывают, я слыхал. На токаря, пожалуй, можно.

— У них много специальностей. Поезжай, там выберешь.

— Подумаю. С отцом надо поговорить.

— Поговори. Но помни: тебе жить — не отцу. Ты спроси его, но думай сам.

Не знаю, какой разговор состоялся у Бориса с отцом, но на другой день Борис заявил мне, что согласен ехать в ремесленное. Я написала директору училища письмо с просьбой обратить на Таранина особое внимание. Может быть, не надо мне было делать этого.

В начале августа Борис зашел ко мне проститься перед отъездом. Он был в старом костюмишке и грязной рубашке — мать не позаботилась даже как следует собрать его в дорогу, придать хотя бы некоторую торжественность его вступлению в новую жизнь. Я пожала Борису руку, пожелала доброго пути, хорошей учебы. Что-то дрогнуло в его лице, он улыбнулся неловкой виноватой улыбкой.

— Родители пойдут провожать тебя?

— Мать пойдет. Отец злится.

— Я приду тоже.

Поезд уходил ночью. Я попросила Колю Рагозина зайти за мной, и мы вместе отправились на вокзал. Борис явился со своим чемоданчиком перед самым отходом поезда и без матери. Я не спрашивала, почему он пришел один, он объяснил сам:

— Пьяные оба. Мать хотела идти, да я побоялся, что не доползет одна обратно.

— И ты выпил?

— Как-никак уезжаю. Зайдемте в буфет?

— Не нужно, — сказала я.

— Хоть пива выпьем.

— Нет. Проводить тебя провожу, а в буфет не пойду.

— Ну мы с Колькой.

— Уже поезд идет, — возразил Рагозин.

— Трезвенником стал, — насмешливо заметил Борис. — Дома приглашал тебя — не пошел и здесь не хочешь.

Я смотрела на полупьяного Бориса, и мне не верилось, что он удержится в ремесленном.

— Боря, ты там не пей.

— Одну воду, — засмеялся Борис.

Поезд уже подходил. Николай взял Бориса за руку.

— Ну, Борька, пиши, как устроишься.

— Да я, может, сам приеду, еще посмотрю, как там.

И опять я подумала, что он не станет учиться.

Мои предчувствия сбылись. Через неделю Борис вернулся в Ефимовск. Ко мне он не зашел. Коля Рагозин рассказал, что Борису не понравилась специальность. На токаря мест не было, предлагали на кузнеца, а это ему не подошло: работа тяжелая, жаркая…

Не знаю, на самом ли деле невозможно было принять Бориса на токарное отделение, или директор училища сделал из моего письма не те выводы, на какие я рассчитывала. Если подросток приходит в училище через детскую комнату, с ним предстоит повозиться, это не секрет. А зачем это нужно, если можно набрать хороших, дисциплинированных ребят? Нет, я не уверена, что в данном случае было так. Но знаю, что такие рассуждения — не редкость.

Как бы то ни было, Борис вернулся в Ефимовск. Отец бурно отпраздновал его приезд.

17

Обрадовались возвращению Бориса и его друзья — Кешка Шило и еще несколько взрослых парней. Некоторые из этой компании работали, другие жили на иждивении родителей. По вечерам они собирались, азартно играли в карты, пили и потом пьяные шли в парк.

На другой день после возвращения Борис встретился с Кешкой. У Кешки как раз была получка. Зашли в магазин, взяли литр водки, тут же, у магазина, через горлышко выпили ее и отправились в парк.

Излюбленным местом компании была танцплощадка. Они купили билеты и прошли туда. Контролер то ли не заметил, что они пьяны, то ли не захотел связываться.

Оркестр заиграл танго.

— Пригласи вон ту, — сказал Кешка Борису, указывая глазами на белокурую девушку.

— Да я не умею, — отказался Борис.

— Боишься, что не пойдет с тобой? — подзадорил Кешка.

— Я боюсь?

Борис передвинул языком папиросу из одного угла рта в другой и развязно шагнул к девушке.

— Пойдем, станцуем.

Она отступила, услышав водочный запах.

— Я не хочу.

— Кого ждешь? — громко спросил Борис.

— Отстаньте от меня, — потребовала девушка.

— Потанцуем и отстану.

— Нет.

И тут подошел высокий парень в сером костюме. Сильными руками он схватил Бориса за плечи, повернул и повел к выходу. Борис пытался вырваться, но не мог. Кешка с парнями смотрели и смеялись.