Наталья Осояну – Мифы воды. От кракена и «Летучего голландца» до реки Стикс и Атлантиды (страница 32)

Обычно его имя упоминается в контексте рундука Дейви Джонса — эвфемизма, обозначающего морскую бездну; то место, где навеки застревают души погибших в море. Можно сказать, это особый ад для моряков, а сам Джонс — морской дьявол.

Дейви Джонс встречается в великом романе Германа Мелвилла «Моби Дик» дважды, но оба раза в русском переводе его имя заменено упоминанием черта — с фактической точки зрения это верно, однако дьявол кроется в деталях. Во-первых, из текста пропала любопытная культурологическая особенность. Во-вторых, в том-то и проблема, что суеверный моряк былых времен никогда бы не помянул черта или дьявола вслух и без околичностей, чтобы не призвать их на свою голову!

Он до того боялся за свою ничтожную душу, что начал обходить и сторониться китов из опасения, как бы они не задели хвостом его вельбот и не пришлось бы ему отправиться к черту в пекло.

Ур-ра! Вот так чувствует себя матрос, когда катится черту в пекло, — один нескончаемый рывок вниз под уклон!70

Окутанное тайной происхождение эвфемизма послужило основой для ряда гипотез. Различные авторы пытались отследить имя «Дейви Джонс» до первоисточника, называя в качестве такового то драугов из скандинавской мифологии, то библейского пророка Иону (англ. Jonah, созвучное с Jones) — кстати говоря, Ионой англоязычные моряки считали человека, чье пребывание на борту могло навлечь на корабль серьезные неприятности.

Встречается, например, такое объяснение:

За долгие годы мореплавания я часто задумывался о происхождении этой фразы и пришел к выводу, что она взята из библейского рассказа о пророке Ионе. Слово «рундук» на корабле обычно означает место, где хранятся какие-либо вещи, например «хлебный рундук», «ружейный рундук», «цепной рундук» и так далее. В возвышенной оде во второй главе Книги пророка Ионы мы видим, как пророк, молясь об избавлении, описывает свое положение следующими словами: «В глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня… бездна заключила меня… земля своими запорами навек заградила меня». Таким образом, некий необразованный моряк не слишком погрешил против истины, назвав море «рундуком Ионы» — то есть тем местом, где Иона был заперт или заключен в тюрьму. Со временем, ввиду искажений, «рундук Ионы» без труда мог превратиться в «рундук Джонса», и очень распространенное валлийское имя «Дейви» прибавилось к столь же распространенной валлийской фамилии «Джонс», а истинное происхождение этой идиомы было забыто.

У. Пинкертон. «Заметки и вопросы»

Флетчер Бассет также считает, что «Джонс» равнозначен «Ионе», только вот имя «Дейви» связывает с персидскими дивами и индуистскими дэвами либо с латинским термином divus («божественный»), а то и напрямую со словом devil — «дьявол». Все эти умозаключения, к сожалению, недоказуемы.

Похожая история приключилась и с раем для моряков, который в англоязычном фольклоре именуется Фиддлерс-Грин. Герман Мелвилл о нем тоже упоминает, но не в «Моби Дике», а в романе «Билли Бадд, фор-марсовый матрос»: «Жизнь его была связана с морской стихией, и сушу он знал только как “берег”, то есть как ту часть земного шара, которую благое провидение предназначило для танцевальных заведений, портовых девок и кабаков — всего того, чем полон сказочный “Матросский рай”»71 (в оригинале — Fiddler’s Green).

Иными словами, Фиддлерс-Грин — некое место, где души моряков могут веселиться до конца времен, не страдая от недостатка развлечений и не боясь морских опасностей, оставшихся в мире живых. Своего рода отпуск на берегу, который длится целую вечность. Первое задокументированное упоминание термина относится к 1825 году и подразумевает посмертие, предназначенное для животных; второе мы находим в опубликованном в 1837 году романе Фредерика Марриета «Приключения собаки Снарлейиоу» (к сожалению, в единственном переводе романа на русский соответствующая часть главы IX «Жалобы, сожаления, песни и пляска» не переведена, а кратко пересказана, и Фиддлерс-Грин в этом пересказе даже не матросский, а обычный рай).

Перевод и буквальное истолкование идиомы сложнее, чем кажется на первый взгляд. Самый частый вариант — Поляна Скрипача или какие-то эквиваленты этого словосочетания — отталкивается от идеи, что fiddler — скрипач. Действительно, в тавернах и прочих заведениях, где издавна любили отдыхать моряки, не обойтись без музыки, при этом fiddle не просто скрипка, а ее народная, самая простая и дешевая разновидность. Есть и другие английские идиомы со словом fiddler, все они так или иначе связаны с жизнью музыкантов, выступающих перед публикой в тавернах и тому подобных заведениях.

Составители сборника британских и ирландских морских легенд The Fabled Coast («Легендарное побережье») вспоминают о существовании манящего краба или краба-скрипача (fiddler crab), названного так за характерные движения, которые он совершает своей сильно развитой правой клешней, как будто играя на скрипке. Крабы живут в норках на отмелях, и, таким образом, Фиддлерс-Грин превращается в Поляну Крабов.

Еще одну трактовку предлагает М. Назаренко в комментариях ко второму изданию комикса Нила Геймана «Песочный человек» на русском языке (один из второстепенных персонажей в комиксе именуется Fiddler’s Green и представляет собой место в Стране Сновидений, наделенное сознанием и способное принимать человеческий облик): в основе лежит слово fid, обозначающее такелажную свайку («которую используют, чтобы раздвигать пряди троса»72), и в этом случае верный перевод — Канатчиков Луг.

Итак, происхождение термина овеяно тайной… но, возможно, конкретные слова всего лишь результат случайности или даже чей-то вымысел, а подлинный смысл Фиддлерс-Грин в том, что это некая версия средневековой утопии, более известной под названием Страна Кокань (англ. The Land of Cockaigne; фр. Pays de Coquaigne). Таким образом, роль Фиддлерс-Грин состоит исключительно в том, чтобы подбодрить моряка и внушить, что даже в самом крайнем случае он будет вознагражден за свой, бесспорно, тяжелый и опасный труд. Просто, скорее всего, это случится в другом мире.

Страна Кокань — земной рай, где запрещено работать, а все мыслимые блага обеспечиваются естественным образом; в частности, еда растет на деревьях, в реках течет вино, да и сами дома съедобные. Погода в Кокане всегда хорошая, праздники случаются ежедневно, деньги появляются из ниоткуда, все без исключения красиво одеваются… А еще там царят крайне свободные нравы. На картине Питера Брейгеля «Страна лентяев» (Luilekkerland, 1567 г.) изображена нидерландская версия этого потребительского рая. В наше время миф неизвестен широкой публике.

Стоит уточнить, что Кокань и «кокаин» этимологически между собой не связаны.

Фрагмент картины Питера Брейгеля «Страна лентяев».

Музей «Старая пинакотека», Мюнхен (по лицензии CC BY-SA 4.0)

СПИСОК КОРАБЛЕЙ

«Летучий голландец»

Самый известный из всех кораблей-призраков, частый гость на страницах книг, а также больших и малых экранах — это, конечно, «Летучий голландец». Встретить его в открытом море, как предупреждает поверье, даже хуже, чем встретить дьявола собственной персоной! Если пересказать историю о «Летучем голландце» в самых общих чертах, она довольно проста: некий капитан попытался обогнуть мыс Горн — сложнейшее с навигационной точки зрения место, где даже попутные ветра «гонят вас пинками в зад и дубинками по шее, поливая к тому же тоннами ледяной воды», по меткому выражению Жоржа Блона, — но не смог и в сердцах помянул высшие силы, по­клявшись, что преодолеет упрямую преграду или не знать ему покоя до конца времен.

Что и произошло.

У легенды есть вариации: меняются место (например, мыс Доброй Надежды вместо мыса Горн), имя капитана (чаще всего его зовут Ван дер Деккеном), мотив (согласно одной из версий, все случилось из-за того, что капитан погубил молодую супружескую пару — то ли из ревности, то ли в приступе гнева) и детали, — но финал всегда остается прежним. Вместе с капитаном-богохульником на корабле-призраке пребывают матросы, также согрешившие при жизни, и в результате «Летучий голландец» превращается в разновидность морского ада, существующую наряду с рундуком Дейви Джонса. Как пишет Флетчер Бассет, из питья у грешников только желчь, из еды — раскаленное докрасна железо, а вахта их длится целую вечность. Внешний вид корабля способен меняться. Иногда узники «Голландца» просят живых моряков со встреченного в море судна передать письма на берег близким. Эта почта, что неудивительно, также способна навлечь беду.

Иногда прототипом капитана «Летучего голландца» считают капитана Бернарда Фокке, который в XVII веке прославился поразительно быстрым прохождением маршрута, ведущего из Соединённых провинций на остров Ява. Ходили слухи, что за такую скорость он поплатился своей душой.

Еще одна легенда повествует о некоем капитане Фалькенберге, который где-то в Северном море играет в кости с самим дьяволом, и на кону стоит, понятное дело, душа. Этот мотив встречается, например, у Сэмюэла Тейлора Кольриджа в «Сказании о старом мореходе».

Флетчер Бассет также предполагает, что некоторые элементы легенды о «Летучем голландце» позаимствованы из исландского сказания о Фритьофе, которое легло в основу «Саги о Фритьофе» Эсайаса Тегнера. Речь идет о викинге Соте, который выкрал драгоценное запястье (браслет), выкованное самим богом-кузнецом Велундом, и обрек себя на вечные посмертные муки.