Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 257)
~~~~~~~~~~~~~~~~~эту вечную ночь
у которой нет конца и края~
~и в ночи далекий путь все длится и длится звезды светят~
~ярко течения не течения омывают корпус ~
~странный ветер наполняет паруса~
~сосем не похожие на паруса~
~и она летит~
~летит~
Летит.
– Запретов больше нет, – произносит чужой голос, которого она никогда в жизни не слышала, но почему-то он все равно кажется смутно знакомым.
– Нет-нет-нет, – повторяет эхо в ее пустых коридорах и каютах, и теперь она уже не сомневается, что все изменилось.
У нее есть глаза, но не такие, как у людей и магусов.
Поэтому плачет она без слез.
Сандер и остальные просидели в таверне неподалеку от причала, где стояла «Невеста ветра», все время, пока капитан делал с нею что-то странное. Их охватила загадочная апатия, и только матрос-музыкант знал, в чем причина: Фейра опять поиграл со связующими нитями, сделал их предельно тонкими. Видимо – чтобы не навредить им своими… экспериментами.
Сандер толком не понимал, почему чувствует это так хорошо. Раньше в ~песне~ отдельные нити проскальзывали лишь изредка, но теперь он отчетливо видел каждую. Мало того, он видел множество нитей, тянущихся от фрегата куда-то на юго-запад, и понимал, что это означает. Пожалуй, уходящие вдаль нити радовали его больше, чем все прочее.
Но если Фейра доиграется и навредит «Невесте» так, что это нельзя будет исправить, – радоваться будет нечему.
Раздраженный донельзя, Сандер почти не разговаривал с товарищами, то выходил из таверны, то входил обратно, и пиво в его почти полной кружке совсем выдохлось. Он то и дело поглядывал на портовые часы, следя за ходом времени, и уже не знал, каким богам молиться, чтобы все поскорее завершилось. Ну почему, почему Фейра так упрям…
И вот в какой-то момент что-то изменилось.
Первым делом он почувствовал сильный зуд. Кожа с внешней стороны предплечий внезапно начала чесаться с такой силой, словно он проплыл через скопище медуз. Взглянув на свои руки, Сандер обнаружил, что они и впрямь покрыты волдырями. Зуд перешел в боль. Он растерянно хмыкнул, не понимая, что происходит. Может, съел что-нибудь не то? Или… опять возвращается морская болезнь?
– Ты чего? – спросил Кай, заметив его беспокойство, и потянулся к своей кружке, стоящей на столе. – Все в поря… ай, три тысячи кракенов! – Он отдернул руку и затряс ею, словно обжегся. – Это еще что такое?!
Ладонь матроса тоже покрылась волдырями. Спустя всего секунду то же самое произошло с Гвином, причем, невзирая на истончившиеся нити, он почему-то пострадал сильнее Сандера и Кая: ему волдырями обсыпало и щеки. Гроган наблюдал за происходящим, ссутулившись, и сперва по его непроницаемой физиономии было сложно что-то понять, но потом он шумно фыркнул и начал яростно чесаться под мышками.
Ролан единственный из всех сидящих за столом ничего не испытал и не понял, потому что был связан со своей лодкой, «Легкокрылой», а не с «Невестой ветра». Он растерянно моргал, переводя взгляд с одного товарища на другого.
– Бежим скорее! – крикнул Сандер, вскакивая. – С ней что-то происходит!
И ринулся прочь из таверны. Остальные помчались следом.
Возле причала «Невесты» собрался, кажется, весь порт, и оттого Сандер не смог сразу увидеть, что произошло: над толпой виднелись только мачты фрегата, и с ними как будто ничего особенного не случилось. Он завертелся на месте, и тут Бэр, опять фыркнув, отодвинул его в сторону и двинулся вперед с неумолимостью чугунного утюга, расталкивая людей широченными плечами. У входа на причал пятеро блюстителей стояли плотной шеренгой, но лица у них были бледные и растерянные. Один вскинул руку в белой кожаной перчатке.
– Стойте, – сказал он, устремив на Сандера взгляд, который, видимо, считал грозным, но на самом деле в его глазах плескалась паника. – Мы ждем главу таможенной службы. Это дело государственной…
Страж что-то еще говорил, но матрос-музыкант его уже не слушал. Он молча шагнул вперед, не сводя взгляда с «Невесты ветра», и, наверное, что-то в его лице отразило всю глубину и силу чувств, с которыми лучше не связываться. Страж умолк и отодвинулся, пропуская всех матросов, столь же потрясенных увиденным, как и Сандер.
Под верхней палубой фрегата появился ряд… окон. Он не знал, чем еще могли быть эти квадратные отверстия с ровными, но как будто облитыми густой черной жидкостью краями. Для чего они? И каким образом возникли?
Он прислушался: ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
– Она снова переделала себя, – негромко проговорил Кай, с мучительно сморщенным лицом рассматривая «Невесту». – Но провалиться мне на дно, если я понимаю зачем.
Сандер, не отвечая, взбежал по трапу на борт фрегата и там едва не налетел на Фейру. Капитан стоял к нему спиной, протянув руку вперед – к Эсме. Ладонь целительницы, чьи глаза были закрыты, замерла над его запястьем.
– Что тут произошло? – резко спросил Сандер, и где-то в глубине души внутренний голос удивленно отметил: «Ого…»
Фейра медленно повернулся и смерил его взглядом.
– Отправляйся к Рейнену, – сказал феникс ровным голосом. Его лицо было, как теперь понял Сандер, серым от боли и смертельной усталости. – Скажи ему, что я готов перейти ко второй части нашего плана. Он знает, о чем речь.
– Я тоже хочу узнать, – ответил Сандер, не двинувшись с места. – Ты причинил ей боль? Ты ее искалечил? Снова? Зачем, зачем ты это сделал?
На этот раз во взгляде Фейры промелькнуло смутное подобие изумления. Он покрутил запястьем, словно проверяя, все ли в порядке, потом шагнул чуть в сторону, рассматривая Сандера так, чтобы солнце не светило прямо в глаза. Матрос-музыкант, для которого ~песня~ звучала не переставая, всей кожей ощутил, как нити снова изменились, сделались толще, налились силой. Фрегату действительно было больно – теперь в этом не осталось сомнений. Но вместе с обновлением нитей пришли и угрызения совести: через считаные мгновения ему захотелось разорваться пополам, чтобы одна половина побежала выполнять приказ капитана, а другая – осталась выяснять отношения.
– Так-так, – пробормотал Фейра. – Кай, ступай к Рейнену. Ты понял, что надо сказать?
– Да, капитан, – донеслось откуда-то сзади.
– Гвин и Ролан, займитесь проверкой такелажа. Сегодня ночью нам предстоит небольшой… военный поход. Будет много новых лиц, временно – впрочем, если среди них найдутся достойные, возьмем в команду по-настоящему. Бэр, можешь пока им помогать, но вскоре мы отойдем от этого причала и встанем у другого, где надо будет поднять на борт кое-что тяжелое, и ты весьма пригодишься. Сандер… идем со мной.
И феникс двинулся в сторону своей каюты. Сандер бросил взгляд на Эсме, сам не зная, чего ждет от нее. Целительница застыла, скрестив руки на груди, явно чем-то расстроенная. Он вдруг сообразил, что не видел ее после вчерашнего происшествия, даже не попытался узнать, как она себя чувствует. От новых угрызений совести явственно повеяло сыростью и гнилью из колодца в его душе.
– Идем! – сердито крикнул Фейра.
Сандер повиновался.
В капитанской каюте, как и везде на фрегате, было пусто. Феникс подошел к окну и молча стоял там, повернувшись спиной к своему мятежному матросу. «Мятежный? – подумал Сандер. – Это я-то мятежный? Уж скорее – мятущийся».
Но что-то правдивое в этом слове было.
– Ты слышишь какие-нибудь изменения в… песне? – спросил наконец Фейра.
Сандер покачал головой, потом спохватился и ответил хриплым голосом:
– Нет. А должен?
Феникс вздохнул, по-прежнему глядя в окно.
– Я снял запрет на звездный огонь, – проговорил он таким спокойным тоном, словно речь шла о запрете на ввоз или вывоз из Росмера какого-нибудь печально известного товара. – Не совсем понимаю, каким образом мне… нам, потому что Эсме мне помогла… каким образом это удалось, но результат налицо. Теперь мы можем взять Землю тысячи огней штурмом, расправиться с Кармором и покончить со всей этой историей с компасом и «Утренней звездой». Финал близко, Сандер.
Матрос-музыкант моргнул. После первой фразы он ничего не расслышал.
– З-запрет на… звездный огонь?
– Да. – Фейра повернулся и задумчиво посмотрел на него, обхватив правой рукой подбородок. – Это было что-то вроде… запертого ящика в глубине ее сути. Ящика, о содержимом которого ей запрещено было даже думать. Но похоже, что нам удалось – не без помощи самой ~Невесты~ – отыскать лазейку. Ящик был запретным, пока оставался запертым. А мы его… в каком-то смысле… открыли. Ты понимаешь, что это значит?
Сандер помотал головой и совершенно искренне ответил:
– Нет.
– Мы отправимся к острову под покровом ночи, вместе с еще двумя фрегатами, – сказал Фейра. – Действовать будем совместно.
И тут он что-то ~сделал~.
Перед глазами у Сандера появилась карта. Он осознавал, что по-прежнему стоит посреди пустой капитанской каюты, шагах в пяти от феникса, и видит, как лучи послеполуденного солнца проникают сквозь большое окно. Вместе с тем, поверх всего этого и как-то… в стороне, он видел карту, на которой был изображен средних размеров остров, очертаниями напоминающий уродливый клубень болотного растения. На юге острова выделялась укромная бухта, где Сандер построил бы форт, поручи ему кто-нибудь такое задание. Фейра продолжил говорить, и, по мере того, как он разъяснял план, сочиненный вместе с Рейненом и кракен знает кем еще, разные части этой причудливой карты будто отделялись от основной картинки и подплывали ближе. Сандера затошнило, но он приказал себе терпеть.