Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 199)
– Идут, – проговорила она и, чуть помедлив, прибавила упавшим голосом: – Его нет.
Лайра со свистом втянул воздух сквозь зубы; Мор отодвинулся подальше – возле Отчаянного, как бывало раньше только во время битвы, от напряжения гудел воздух. Через пару минут входная дверь отворилась, и в «Логово» вошли трое.
Худощавый юноша с сосредоточенным мрачным лицом; на шее у него был небрежно намотан грязный шарф, не скрывающий грубого шрама – такого, словно кто-то пытался перегрызть ему горло.
Высокий моряк, у которого из-под платка выбивались волосы странного цвета – наполовину черные, наполовину совершенно белые. На его узких губах застыла странная кривая ухмылка.
И… девушка. Ее удивительно длинные волосы сверкали точно чистейший снег, а узкое лицо с изящными чертами мгновенно очаровывало неземной красотой, лишая дара речи. Она двигалась медленно, с неподражаемой грацией, свойственной лишь небесным детям.
Лайра встал; спустя долю секунды его примеру последовал Мор.
– Вот так история, – сказал Окраинный король с оттенком горькой иронии, разглядывая своих гостей. – Я ожидал увидеть кого угодно, только не ее высочество принцессу Ризель, не узнать которую мог бы лишь слепой… Не юнгу с «Невесты ветра» – Кристобаль называл тебя Кузнечиком, если не ошибаюсь? Теперь ты вовсе не юнга, да, я это чувствую… И… ты ли это, Хаген?
Странная троица переглянулась.
– У нас и впрямь есть история, которую мы хотим рассказать, ваше величество, – проговорила принцесса Ризель негромким, но уверенным голосом женщины, привыкшей повелевать и встретившей равного себе. – Вопрос лишь в том, кому мы ее расскажем – другу или врагу?
– Вопрос и в самом деле очень интересный, – задумчиво протянул Лайра, усаживаясь на прежнее место. Откинувшись на спинку скамьи, он продолжил: – По правде, я пока не знаю, как на него следует ответить. Уточним-ка для начала кое-какие мелочи.
Вновь прибывшие опять посмотрели друг на друга.
– Спрашивайте, ваше величество, – сказала принцесса.
Лайра успел только набрать воздуха в легкие, как вдруг Камэ выпалила:
– Где Кристобаль?
Ризель посмотрела на нее, словно впервые заметив, и на красивом лице принцессы мелькнуло… сочувствие? Камэ истолковала это выражение именно так, и рука ее сама собой потянулась к побледневшим, плотно сжатым губам. Ни она, ни кто-либо другой уже не мог притвориться, что этого вопроса не прозвучало, и ответ – Камэ сама это понимала – должен был оказаться страшным.
– Есть все основания предполагать, – хрипло проговорил юнга вместо принцессы, – что Кристобаль, Эсме и еще с десяток тех, кто выжил после Облачного города, равно как и сама «Невеста ветра»… погибли.
Камэ издала странный звук, похожий на крик чайки, и медленно опустилась на пол. Лицо Лайры окаменело: он в очередной раз обвел взглядом юнгу, матроса и принцессу, подмечая зловещие детали их облика.
У Кузнечика под глазами лежали свинцово-серые тени, его щеки запали, а три глубокие морщины между бровями явно появились не этим утром. Маленький юнга, которого Лайра хорошо знал, хотя и не считал нужным уделять ему особое внимание, стал навигатором, и это было еще не все…
Хаген бесстрашно посмотрел в глаза Окраинному королю. Он оказался свидетелем их ссоры с Кристобалем, он знал о случившемся больше, чем многие другие, и не должен был приходить сюда, но все-таки пришел. Ради чего? Ради кого? И откуда у него взялась эта странная гримаса – застывшая на губах полуулыбка без малейшего намека на веселье?
А что касается Ризель, то Лайра лишь теперь увидел на рукавах ее некогда роскошного платья застиранные пятна, которые могли оставить только копоть и кровь.
Все трое выглядели потрепанными, усталыми, отчаявшимися.
Все трое держались из последних сил.
– Рассказывайте.
– Это долгая история, – проговорил Кузнечик, устремив на Лайру Отчаянного до странности спокойный взгляд. – А моему фрегату нужны док и мастер-корабел, иначе не избежать беды. И еще кое-что – вскоре здесь появится еще один… немного необычный корабль. Нас рано утром разлучил шторм. Фрегат этот зовется «Полуночным призраком», и его навигатор – друг.
– Я пока не решил, могу ли считать друзьями присутствующих, – сказал Лайра, сопровождая каждое слово легким ударом указательного пальца по деревянной столешнице. Потом, словно невзначай, он вытащил из-под стола правую руку, которая была короче левой на целую кисть и половину предплечья. – Навигаторство еще не дает тебе права командовать людьми, мальчик, особенно теми, кому это нелегкое ремесло известно лучше, чем тебе. Ты…
– Я бы не хотела, ваше величество, – вдруг перебила Лайру принцесса Ризель, чуть приподняв изящную руку с длинными тонкими пальцами, – чтобы вы, поссорившись с капитаном Фейрой, повторили ту же самую ошибку с его другом и моим родным братом, принцем Амари. – Она грустно улыбнулась, когда от этих слов все онемели, и прибавила: – Впрочем, откровенно говоря, мы сейчас гораздо дальше от престола Империи, чем это положено принцу и принцессе.
Ненадолго в зале «Логова» стало очень тихо.
Лайра молча посмотрел на Гристейна Мора, и тот, поняв намек, быстро вышел из трактира. Кеттри, поджидающий снаружи, изрядно удивился, получив приказ отменить тревогу и беспрепятственно пропустить поврежденную «Утреннюю звезду» в док. Он сгорал от любопытства, но Мор хранил упрямое молчание и заговорил лишь для того, чтобы мрачно заметить, глядя на посветлевшее небо и выглянувшее из-за туч солнце:
– Надвигается буря.
– Чего-чего? – искренне удивился Кеттри. – Какая еще буря?
– Вот увидишь, – пообещал Гристейн Мор, мучительно сморщив лоб. – Помяни мое слово: скоро начнется такая буря, от которой не скроется никто – ни люди, ни магусы, ни даже, кракен бы их побрал, мерры.
Часть первая
Бегущие-по-волнам
Сандер проснулся глубокой ночью.
– Песня~ «Невесты ветра», которую он слышал с той секунды, как впервые ступил на борт, сделалась громче обычного – она почти что вгрызалась в самую его суть как сверло, причиняя ощутимую, физическую боль. Но к боли он привык и совсем ей не удивился, а вот дразнящий запах жареного мяса испугал его не на шутку.
Желудок скрутило от голода. Сандер крепко зажмурился и сглотнул горькую слюну, заполнившую рот. Что за наваждение – ведь накануне вечером он плотно поужинал рыбой, и еще ни разу за десять дней, минувших после бегства из Облачного города, не случалось такого, чтобы кто-то из людей или магусов на борту «Невесты» лег спать голодным. Воды и еды у них было достаточно, в отличие от всего остального… хотя, конечно, неизменная рыба всем надоела еще до конца первой недели. Так или иначе, смерть от голода или жажды не значилась в списке того, что им угрожало.
Помереть от тоски было куда вероятнее.
– Ты чего? – спросил Кузнечик.
«Амари», – мысленно поправил себя Сандер и нахмурился. Он никак не мог до конца осознать, что юнгой «Невесты ветра» все это время был младший сын и наследник капитана-императора, не просто магус, а магус из клана Цапли, наделенный, как все они успели убедиться, даром сильного слова. Принц лежал в нескольких шагах от него, укрывшись курткой и по-детски сунув сложенные ладони под щеку. В темноте не было видно, какое у него изможденное, усталое лицо.
– Что с тобой? – снова спросил он. – Не спится?
Сам Амари не сомкнул глаз после Облачного города, после того как «Утренняя звезда» стала его фрегатом. Сандер мало что в этом смыслил и мучился от бессилия, от невозможности помочь. «Он слишком старый для первого навигаторства», – говорили другие матросы. Им возражали: дескать, всякое бывает, но тревога не утихала. «То, как они связаны… что-то в этом есть неправильное, так не должно было случиться!..» – «Вот помяните мое слово: еще денек-другой – и она сведет мальчишку с ума…»
Магусы, конечно, во многом сильнее обычных людей, но даже магус не может обходиться без сна слишком долго.
«Кристобаль, придумай что-нибудь, умоляю».
– Запах… – Сандер шумно втянул воздух носом. О ~песне~ он не стал ничего говорить, потому что бывший юнга, как и все остальные члены команды – включая капитана, – ее не слышал. – Ты разве не чувствуешь?
Амари принюхался – и покачал головой. Между тем невидимое мясо на невидимой сковороде начало подгорать, и Сандера замутило – на сей раз голод, пусть и воображаемый, не имел к этому отношения. Запах был… нехороший. Он встал и огляделся. Матросы крепко спали, кое-кто храпел, и им снились, судя по царившему вокруг умиротворению, хорошие сны.
– Уверен, что тебе не мерещится? – спросил Амари.
Вместо ответа Сандер быстрым шагом направился к выходу из кубрика.
Из Облачного города они бежали с трюмами, вычищенными до последней пылинки. Цепные акулы не просто разграбили фрегат знаменитого морского разбойника Кристобаля Крейна – они открутили и оторвали даже то, что всегда считалось неотъемлемой частью рыбокорабля. Когда восторг от чудесного спасения схлынул, моряков охватил ужас при виде того, что сотворили с их домом: фрегат был внутри и снаружи покрыт ранами, издающими гнилостный запах; каюты лишились дверей, а капитанская и вовсе выглядела так, словно ее стены облили кислотой, – оставалось лишь гадать, что именно там устроили приспешники капитана-императора. Пропали все до единого стрелометы. Исчезли целительские снадобья из сундука Эсме, хотя сам сундук остался на прежнем месте. Когда целительница его закрыла, чуть не плача, – ей на шею откуда-то сиганул грязный и голодный, но очень довольный собой ларим Сокровище, которого, по всей видимости, просто не сумели поймать. Она поцеловала зверька в нос.