Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 190)
– Ничуть не сложно. Просто зачастую дар Цапли кажется мне лживым.
– Лживым? – с неподдельным изумлением повторил Рейнен.
– Да. Я ведь видел… как капитан управляет командой. Ему для этого не нужно приказывать… то есть нужно, но не всегда… – Принц понял, что вот-вот запутается окончательно, и все-таки договорил: – Еще он никогда не приказывал так, как это смог бы сделать я, воспользовавшись даром Цапли.
– Он не ломает чужую волю, – подсказал Рейнен, и Амари торопливо закивал, но тут же сообразил, что подсказка была ловушкой. – Ох, ваше высочество, не все так просто! И здесь, и на любом фрегате есть как верные, так и недовольные. Нужно время, чтобы это понять.
– Я понимаю, – вздохнул Амари, жалея, что затеял этот разговор.
Ворон посмотрел на него долгим взглядом и, будто отвечая на какой-то незаданный вопрос, пробормотал:
– Вероятно… – А затем, помедлив, сказал: – Вы тоскуете. Это пройдет.
– …С«Невестой ветра»? – переспросил капитан-император. – А как, мастер Рейнен, следует поступать с кораблями предателей? То есть, прошу прощения, с
Аматейн произнес последнее слово с особым чувством, и от этого Амари покрылся холодным потом с головы до пят: не нужно было знать много государственных тайн, чтобы понять, о каком смирении речь.
– Это неправильно, – сказал принц. В тот же миг серебряная маска повернулась в его сторону; по ней пробежали черные волны. – Я имею в виду, что «Невесту» следует судить так же, как и ее матросов… а ведь многие из них заявили, что хотят служить Империи.
– Так она и будет служить, ваше высочество, – вполголоса проговорил Эйдел Аквила. – Только почернеет немного, вот и все.
Капитан-император молчал.
«Он ждет, – с ужасом понял Амари. – Ждет, что я скажу!»
Бывший юнга глубоко вздохнул и… не смог издать ни звука. Голос пропал! Хриплый, ненадежный, ненавистный, но такой нужный именно сейчас, – он исчез бесследно, предал своего хозяина! Сейчас отец решит, что ему больше нечего сказать, сейчас он вынесет приговор «Невесте ветра», и это будет конец всему!
– Не бойся.~
Знакомая рука легла на плечо – тяжелая, горячая.
– Не бойся, я рядом.~
Он закашлялся так, что потемнело в глазах, и чей-то возглас «Воды!» показался очень далеким, словно прозвучал с борта другого корабля. Другого? Он же не на фрегате… На мгновение Амари утратил ощущение времени, слишком уж невероятным было случившееся только что – ведь капитан, разорвавший свою связующую нить, никак не мог его подбодрить! – и к реальности его вернул лишь взгляд отца.
– Я считаю… – проговорил принц, и каждое слово давалось ему с большим трудом, – что в интересах присутствующих оставить «Невесту ветра» такой, какая она есть. Иначе на всех островах станут говорить, что фрегат Кристобаля Крейна не покорился имперцам, а потому пришлось лишить его разума. Вы хотите, чтобы о Крейне и его «Невесте» продолжали сочинять легенды и песни даже после того, как их последнее плавание закончится?
Наступила тишина.
– Что ж, – наконец проговорил капитан-император. – Не будем торопиться.
Только поздним вечером Ризель наконец разобралась со всеми обязанностями, которые столь неожиданно взвалил на нее капитан-император, – нешуточное дело, за три дня подготовить грандиозный праздник для всего дворца! Фаби заметила, что ее высочество еле стоит на ногах, и решила: что бы ни означала на самом деле записка, переданная Рейнену Корвиссу, на сегодня о ней можно забыть.
– Вели приготовить ванну, – сонно пробормотала принцесса. – Как я устала!
Фаби распорядилась нагреть воды, а сама подготовила мыло и ароматные соли, чистую одежду для Ризель. Вновь, как и утром, привычные хлопоты успокаивали, однако ее не оставляло ощущение, будто где-то за спиной постоянно слышатся голоса. Неразборчивые, тихие, далекие – но если к ним прислушаться, то…
…Вздрогнув, компаньонка принцессы пришла в себя.
– Заступница, – отрешенно пробормотала она. – Теперь я действительно сплю с открытыми глазами.
А принцесса, как выяснилось, вовсе не собиралась принимать ванну: вернувшись в спальню, Фаби застала госпожу за мгновение до того, как та собиралась исчезнуть. Ризель казалась суровой, сосредоточенной и странным образом посвежевшей – и как только ей удалось перебороть усталость? Еще один вопрос без ответа, но сейчас не было времени на размышления.
«Моя госпожа вновь отправляется гулять по ночам?..»
– Ваше высочество! – Фаби упала на колени. – Не оставляйте меня одну! Возьмите меня с собой, пожалуйста!
Ризель нахмурилась:
– Ты хоть понимаешь, о чем просишь?
– Я хочу быть рядом с вами, – прошептала компаньонка. – Рядом, куда бы вы ни отправились – к Рейнену Корвиссу, в подземелье, в Сады Иллюзий! Кто знает, как закончится эта ночь? Мне иногда кажется, что стены дворца готовы рухнуть в любой момент… Не хочу быть одна! Не бросайте меня!
Белая Цапля вздохнула, ее тонкие губы дрогнули, но с них так и не сорвался вопрос: «Откуда ты знаешь про подземелье?» Этот пристальный взгляд был Фаби хорошо знаком, только вот давно уже ее высочество не смотрела на свою компаньонку сверху вниз.
Наконец Ризель сдалась:
– Хорошо. Но ты пойдешь не со мной, а сразу к Рейнену. Не возражай! Мне и так непросто будет заставить всех стражей забыть, что они видели двух женщин, а если появится еще и третья… Иди к Корвиссу и скажи ему, что я скоро приду.
«Двух женщин? Третья?..»
Фаби растерянно кивнула и отступила, позволив Ризель выйти из спальни.
Она уже сомневалась, что поступила правильно.
Лаборатория Рейнена Корвисса, расположенная в подвале северного крыла, простояла запертой почти столько же лет, сколько и кабинет капитана-императора. Извилистый коридор, ведущий к ее дверям, был мрачен: поселившаяся в его изгибах тьма словно сопротивлялась тем, кто вознамерился прогнать ее из облюбованного убежища.
Фаби шла, ступая очень осторожно и невольно прислушиваясь к каждому звуку.
– Ты кто? – вдруг спросила тень, вырастая прямо перед ней. – Туда нельзя!
От испуга сердце едва не выскочило из груди, но она быстро взяла себя в руки. Это был всего лишь молодой ворон, судя по одежде и по нездоровой бледности лица – ученик алхимика. Хоть они раньше никогда не встречались, имя всплыло в памяти Фаби само собой – Альмер.
– Меня послала принцесса, – сказала она. – Пропусти!
Альмер, сурово хмуря брови, покачал головой – похоже, он считал, что производит весьма грозное впечатление. «Ну да, – подумала Фаби. – Ему же приказано…»
– Послушай, я знаю, о чем просил тебя учитель, но ко мне это не относится. Хочешь, расскажу, что тут произошло незадолго до моего появления?
– Лучше уходи, – ответил упрямый ворон, не желая ничего слушать. – Мастер работает, его нельзя беспокоить!
Он был похож на преданного, но очень глупого пса, вознамерившегося охранять хозяина от любого дуновения ветра и не подозревающего, как выглядит настоящая опасность. Фаби досадливо прикусила губу: она не собиралась отступать, но все никак не могла придумать способ миновать строптивого стража.
По потолку, смешно семеня лапками, пробежал одинокий мех. Остановился на полпути. Вернулся. Замер в точности над головой Альмера и вопросительно сверкнул глазами.
«Нет, я не могу…»
– Пропусти ее! – донеслось из-за неплотно прикрытой двери.
Молодой ворон удивленно воззрился на Фаби, как будто увидел ее впервые, и компаньонке пришлось повелительно взмахнуть рукой – иначе он не догадался бы отойти в сторону. Гордая собой, она проследовала в лабораторию – и замерла, едва переступив порог.
Царивший внутри полумрак придавал этому месту дополнительную таинственность, в которой оно едва ли нуждалось. Оглядевшись, Фаби вдруг почувствовала, что онемела: она не смогла бы подобрать ни единого слова, пригодного для того, чтобы описать убранство лаборатории Рейнена Корвисса. Какие-то вещи странной формы были расставлены вокруг, словно жутковатые бесформенные статуи; одни полностью прятались в тени или под пыльными чехлами, другие выставляли напоказ свои тела из стекла и металла. Освещалась лаборатория так же, как покои Ризель, – мерцающие лампы утопали в потолке, только вот они горели неровно, будто свечи на ветру, и их явно не хватало.
А еще здесь было слишком холодно.
– Проходи, не стой в дверях, – послышался неподалеку голос Рейнена. Она повиновалась. Алхимик стоял у большого стола, на котором лежало что-то длинное и темное, и глядел на Фаби спокойно, словно знал, что она посвящена во все тайны принцессы. – Твоя госпожа скоро прибудет?
– Да, – пробормотала компаньонка, отчего-то смутившись.
– Подождем… – Ворон вздохнул. – Кто-нибудь видел, как ты сюда шла?
Фаби невольно улыбнулась:
– Смеетесь? Никто из живущих в Облачной цитадели не обращает внимания на маленького воробья. То есть они меня видят, конечно же, но почти сразу забывают, даже если встреча длилась несколько дольше обычного… Иногда кажется, что это какое-то проклятие.