Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 145)
– План только один, и ты о нем все знаешь, – ответил магус и вздохнул. – Просто у меня дурное предчувствие. Уж слишком гладко все идет.
Дурное предчувствие?
Умберто вспомнил свой сон и узел, который так и не удалось развязать; он осознал, что тоже испытывает странную тревогу, причем без видимого повода. Их не узнали, пропустили в гавань – выходит, личность Марко Эсте пока что остается тайной для имперцев. «Эй, а разве ее вообще могли раскрыть?! Никому и в голову не придет, что Марко Эсте как-то связан с Кристобалем Крейном. Если бы я ошибался, нас бы уже окружили цепные акулы его величества и слуги здешнего правителя…» Ненадолго убедив себя, что все они в безопасности, Умберто отправился выполнять приказ капитана – настоящего капитана! – а когда с обязанностями было покончено, решил перейти к просьбе Крейна и устроить небольшую разведку.
Не успел моряк пройти по набережной и десяти шагов, как из-под земли вырос Кузнечик и, заискивающе улыбаясь, попросил взять его с собой.
– Я не помешаю! – сказал он. – Буду нем как рыба!
Умберто хмыкнул: обещание вовсе не было пустым звуком, потому что охрипший голос подростка неизменно вызывал у окружающих любопытство, а если кто-нибудь замечал жуткий шрам на его шее… Но сейчас шрам надежно скрывал платок, а сам Кузнечик являл собой образец покорности и благоразумия. Моряк кивнул, соглашаясь, и дальше они отправились вдвоем, глазея по сторонам и пытаясь быстрее свыкнуться с Эверрой.
Город производил странное впечатление: благодаря рассказам о диковинках, которые здесь якобы встречались на каждом шагу, оба моряка ждали чего-нибудь необычного, а видели только серые портовые склады, грязную мостовую, которая давно нуждалась в ремонте, и горожан, провожающих чужестранцев настороженными взглядами. Тут еще, как назло, испортилась погода – небо заволокло тучами, пошел мелкий дождь. Умберто поднял воротник, зябко поежился и подумал, что задание Кристобаля вовсе не означает, что они должны промокнуть до нитки. Скорее, наоборот.
– Таверна. – Кузнечик, словно прочитав его мысли, дернул головой, указывая на серую покосившуюся вывеску с трудноразличимой надписью. – Зайдем? Хоть погреемся.
Вывеска доверия не внушала, но когда Умберто уже собирался сказать «Нет!», дождь припустил сильнее, и стало ясно, что если они решат вернуться или отправятся искать более приличное заведение, то и впрямь промокнут.
«Веселенькое начало! – подумал моряк и толкнул хлипкую дверь, которая от столь непочтительного обращения жалобно заскрипела. – Впрочем, парень прав – нам бы согреться…»
Общий зал безымянной таверны оказался, против всех ожиданий Умберто, почти полным, но по лицам и одежде собравшихся он понял, что большинство из них – моряки с фрегатов, стоящих у причала, а вовсе не «местные», о которых говорил Крейн. На вошедших мало кто обратил внимание, и их это вполне устраивало; в дальнем углу нашелся и подходящий стол – за ним сидел всего один моряк, чей затуманенный выпивкой взгляд свидетельствовал о полном безразличии к окружающим.
– А ты знаешь, друг… – Умберто втянул носом воздух. – Здесь вкусно пахнет. Пожалуй, мы можем не только согреться, но и перекусить. Ты не против?
Кузнечик помотал головой. От резкого движения платок на его шее сбился на сторону, и мальчишка не успел его поправить, как незнакомый моряк – он был вовсе не так пьян, как показалось, – спросил с любопытством:
– Кто это тебя так, парень?
– Мурена, – Умберто выдал первое, что пришло в голову, и тут же прибавил: – Он немой.
Кузнечик закивал, подтверждая его правоту, а моряк усмехнулся.
– Тот, кому едва башку не оторвали, должен радоваться, что остался жив, – медленно проговорил он. – Ну, онемел – что с того? Капитан, небось, в таком матросе души не чает, а то ведь молодежь нынче любит огрызаться. Вы откуда будете? Недавно здесь, да?
– С… «Верной», – ответил Умберто. – Сегодня утром пришли.
– «Верная»? – задумчиво повторил незнакомец. – Н-не слышал про такую. Меня зовут Кирен, и я из тех, кого вы, бродяги морские, обычно зовете «цепными акулами».
«Три тысячи кракенов!..»
Умберто еле сдержался, чтобы не выругаться вслух и не вскочить. Строго говоря, цепными акулами для пиратов были все те, кто состоял на службе у капитана-императора, но в имперских и близких к ним портах так называли только матросов сторожевых фрегатов. Всему виной царивший в зале сумрак, который не могли рассеять немногочисленные лампы: будь здесь достаточно света, темно-синяя униформа «акулы» не казалась бы черной, и Умберто уж точно не сел бы с этим типом за один стол. Кирен и сам все понимал, поэтому в его взгляде читался вопрос: «Ну и что ты теперь намерен делать?»
– Ну да, конечно, – произнес Умберто, напустив на себя беззаботный вид. – Кто-то ведь должен охранять дом, пока мы бродим по морям!
Кирен усмехнулся.
– А ты мне нравишься, парень, – сказал он и взмахнул рукой, подзывая служанку.
«Знал бы ты, кого собираешься угостить… – мрачно подумал Умберто. – Хотя недурное выходит приключение! И ведь эта рыба наверняка знает все, что нужно капитану…»
Некоторое время спустя моряки увлеченно беседовали, не обращая внимания на косые взгляды посетителей таверны, а Кузнечик уплетал за обе щеки рыбный суп, оказавшийся необыкновенно вкусным, как и любая дармовщина. Умберто вдохновенно рассказывал новому знакомому о путешествии «Верной» – в рассказе не было ни слова правды, – и постепенно готовился к тому, чтобы перевести разговор в нужное русло.
– …В общем, капитан сказал, что только здесь есть нужный ему товар, но я-то в таких вещах ничего не смыслю, – он поморщился. – Думал, хоть на механику вашу хваленую полюбуюсь, а на поверку оказалось – город как город, ничего особенного.
– Ха! Нашел где искать! В порту, к твоему сведению, диковинок тоже немало, но все они хорошенько упакованы и охраняются так, что, будь ты хоть маленькой мышкой, все равно никуда не прошмыгнешь и ничего не увидишь… В торговые ряды надо идти, только заранее приготовься: там на тебя будут смотреть как на танцующего кракена.
– Это почему же?
– Потому что даже самая дешевая вещица оттуда стоит столько, что тебе пришлось бы зарабатывать на нее по меньшей мере лет пять. Это же
– Почему? – снова спросил Умберто и навострил уши в предчувствии важных сведений. Неужели Крейн не ошибся и в Эверре на самом деле происходит что-то странное?..
Кирен вздохнул:
– Вы ведь в здешних краях давно не бывали, так? Иначе твой капитан обязательно прослышал бы о том, что в окрестностях Эверры пропадают корабли.
– Как?! – Умберто вскочил, а Кузнечик чуть было не поперхнулся супом.
– Пропадают, исчезают бесследно – как хочешь, так и называй, – сказал Кирен, страдальчески морщась. – Последний сгинул вчера ночью. Ходят слухи… – Он помедлил. – Э-э… в общем, один рыбак говорит, что видел чудовище к северо-востоку от порта, и оно едва не сожрало его вместе с лодкой.
– Каким оно было? – спросил Умберто сдавленным голосом. – Он хоть что-то сумел рассмотреть?
– Вроде кракена, только какое-то… прозрачное. И щупалец десятка два, а то и больше. О-о, Заступница, пощади нас…
Умберто тоже обратился к Пресветлой Эльге, а потом задал последний вопрос, интересовавший его больше всего:
– И много фрегатов пропало?
– Восемь, – ответил Кирен, мрачнея. – Все торговцы… кроме последнего.
«Искусай меня медуза, последним пропал сторожевой корабль!» – догадался Умберто. Рассказ Кирена многое объяснял – к примеру, злые взгляды горожан, которых исчезновение одного из стражей Эверры встревожило не в пример больше, чем судьба чужих кораблей, – но матрос «Невесты ветра» мог бы поведать об этом чудовище гораздо больше, поскольку видел его воочию.
В окрестностях Эверры поселился глубинный ужас.
Умберто содрогнулся, вспомнив день, когда на палубе «Невесты ветра» бесновались прозрачные щупальца: взамен одного отрубленного тотчас прибывало два-три новых, и эта битва казалась бесконечной. Справиться с тварью сумел только истинный Феникс, да и тот едва не поплатился жизнью за свою безумную отвагу. Глубинный ужас был больше кракена и быстрее кархадона, сабли и топоры причиняли ему урон, сравнимый с булавочными уколами, и только он один мог быстро утянуть под воду целый фрегат, не оставив следов. «Лайра ведь тоже о таком рассказывал! – вдруг вспомнил Умберто. – Но там все одним фрегатом и ограничилось. Выходит, этих тварей в океане и впрямь много?»
– Ох, ну и страхи! – сказал Умберто, качая головой. – Может, они просто утонули? Бывает, шторм неожиданно начинается и…
– Ага, и так восемь раз, – перебил Кирен. Он откинулся на спинку скамьи и взглянул на собеседника, подозрительно прищурившись. – Не веришь – твое дело. Я правду рассказал!
Кузнечик, у которого пропал аппетит, отодвинул тарелку и посмотрел на Умберто, словно говоря: «Нам пора». Моряк и сам это понимал, но ему не хотелось расставаться врагами с тем, кто по доброй воле решил накормить их обедом.
– Давай я сам за нас заплачу, – предложил он.