Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 17)

Головой поплатится безумец[93].

Доблестные воины, соратники, братья-смутьяны Четобаше Муйо и Халиль Соколе, герои многих албанских героических песен, — это проявление «близнечного мифа», одного из самых распространенных индоевропейских (и даже универсальных) мифических мотивов.

^{Карта Албании XV в.}

^{Herzog August Library}

История Муйо началась с того дня, когда он, юный и заурядный пастух, благодаря своей доброте удостоился подарка от горных зан, албанских сестер вил и самодив. Муйо услышал в горах детский плач и, обнаружив две колыбельки с младенцами, остался с ними, чтобы оберегать от беды. За этот поступок заны напоили его своим волшебным молоком, и Муйо приобрел нечеловеческую силу, которая позволила ему швыряться валунами. Горные феи решили больше молока не давать, чтобы герой ненароком не перевернул всю землю. И, конечно, он стал побратимом этих прекрасных созданий, как и многие другие герои до и после него. Заны (в некоторых песнях — оры) помогали ему в бою волшебством и мудрыми советами, то есть так же, как вилы и самодивы помогали юнакам в прочих частях Балкан. Впереди у пастуха было немало подвигов и сражений как с османскими захватчиками, так и с соседями-«славами», походов за добычей и за невестами для четников[94]. Например, с Марко Кралевичем — «королевичем Марки», «сильнейшим в королевстве мужем» — Муйо состязается и побеждает, держит его много лет в темнице, но в конце концов они становятся побратимами.

Халиль, брат Муйо, не был наделен волшебной силой, что не мешало ему проявлять в бою свою храбрость и добиваться побед, иной раз совершенно чудесных. Внешне Халиль отличался от брата-богатыря, который не во всякий дверной проем мог войти без затруднений: он был более изящного телосложения, что даже позволило ему однажды переодеться девицей и успешно проникнуть к возлюбленной.

Да, жизнь дерзкого албанского воина нелегка… Впрочем, герои могут добиваться победы и хитростью. Муйо, чтобы вернуть своего украденного белого жеребца, притворяется пастухом Распо и очень долго живет при дворе славского короля. В конце концов он возвращается домой не только с конем, но и с невестой — королевской дочерью, предназначенной другому жениху! — и тремя сотнями заложников-сватов, оставшись при этом неузнанным. В другой истории, столкнувшись со зловредными горными занами, превратившими его соратников в скалы, Муйо с помощью своей невесты, попавшей к занам в плен, выведывает их секрет. Оказывается, сила горных фей сосредоточена в трех козах с рогами из золотых дукатов, которые пасутся в укромном месте. Захватив этих коз, богатырь обретает власть над занами, но относится к ним милостиво, и в конце концов волшебные животные возвращаются к хозяйкам, а невеста и сваты, вновь обретшие человеческий облик, — к Муйо.

В целом в албанских песнях много волшебства — не только заны с орами, но и одухотворенная, живая природа, говорящие горы, солнце и луна, чудесные звери и птицы, помогающие героям, которым снятся вещие сны. Еще в этих песнях героям все умножается на тридцать или триста, от числа противников до добычи четников, а семилетние и девятилетние мальчики сражаются не хуже взрослых.

Хотя песни о Муйо и Халиле не согласуются друг с другом безупречным образом — хронологические расхождения и противоречия не заметить трудно, — все-таки в совокупности они складываются в единый сюжет о жизни богатыря, которая завершается трагически. Муйо теряет сыновей, его жена умирает от горя после гибели последнего сына, а сам албанский витязь, предвидя конец, просит брата (пусть в другой песне и поется о том, что тот умер первым) скрыть правду о случившемся, чтобы его грозная слава как можно дольше оберегала родной край.

Одним из последних прибыл на постоялый двор Джерзелез. Песня опережала его. Он ехал на белом иноходце, красные кисточки стегали коня по налитым кровью глазам, длинные, шитые золотом рукава сверкали, развеваясь на ветру. На постоялом дворе его встретило молчание, исполненное восхищения и почтительного уважения. У него была слава победителя многих поединков, сила его приводила в трепет[95].

Дьердь Элез Алия (или на сербохорватский и боснийский лад Алия Джерзелез) — персонаж песен и легенд, известный не только в Албании, но и в исторической Боснии. Он, как Муйо и Марко Кралевич, был побратимом фей, которые ему помогали чарами и советами. Образ Марко Кралевича — точнее, реального Марко Мрнявчевича — также упоминают в числе возможных прототипов албанского и боснийского витязя. Его конь в некоторых случаях носил уже знакомое нам имя Шарац. Другой гипотетический прототип героя — Али-бей Михалоглу (1425–1500), первый санджакбей санджака Смедерево.

В албанской песне богатырь девять лет лежит больной, не в силах оправиться от ран. Все это время за ним ухаживает сестра, которая в конце концов со слезами на глазах сообщает, что ей велено явиться к Балози и Зи — антагонисту, который встречается и в других албанских эпических песнях, и иногда его именуют морским чудищем. Собрав последние силы, Дьердь Элез Алия выходит на бой с врагом и одерживает победу, а после умирает, окруженный друзьями. В ту же секунду испускает дух его сестра.

Иво Андрич (1892–1975) — единственный югославский писатель, удостоенный Нобелевской премии по литературе, родился в городе Долац, расположенном в исторической области Босния, которая в то время была частью Австро-Венгрии.

Повесть «Путь Алии Джерзелеза» была опубликована полностью в 1920 году. Она представляет собой переосмысление истории витязя, опирающееся как на предания и песни о нем, так и на факты, соответствующие эпохе, — и «подлинный» Алия Джерзелез оказывается не таким, каким предстает в народном творчестве.

Скандербег, эпический герой Албании

Георгий Кастриоти (1405–1468), вошедший в историю как Скандербег, был младшим сыном князя Гьона Кастриоти, почетного гражданина Венеции и Рагузы, и сербки знатного происхождения Воисавы.

^{Скандербег. Гравюра на основе портрета работы Кристофано дель Альтиссимо (1525–1605).}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Есть легенда, согласно которой накануне появления на свет будущего героя Воисаве приснился вещий сон: она увидела кулшедру — хтоническое драконоподобное чудовище, объявшее своим телом всю Албанию, погрузившее хвост в Адриатику и протянувшее окровавленную морду к османской границе, где оно пожрало всех врагов[96]. В других преданиях Скандербега сравнивали уже не с кулшедрой, а ее противником — сверхъестественным защитником человечества, который называется драгуа[97].

В детстве будущего героя отправили к туркам в качестве заложника. Он вынужденно принял ислам и прославился как воин и офицер до такой степени, что его прозвали Искандер-беем, то есть Александром, в честь Александра Македонского (Скандербег — албанизированная версия этого прозвища). В 1440 году он был назначен санджакбеем санджака[98] Дибра, чья территория в наше время поделена между Албанией и Северной Македонией. Через три года польский и венгерский король Владислав III объявил крестовый поход против турок, и 3 ноября 1443 года уже упоминавшийся ранее Янош Хуньяди освободил от них город Ниш. Скандербег вместе с верными воинами отрекся от ислама и вновь принял христианство, а позже захватил крепость Круя и объявил о начале борьбы с завоевателями. В следующем году он устроил в городе Лежа собрание албанских князей и предводителей свободных племен, в результате чего был заключен военно-политический союз — Лежская лига, просуществовавшая до 1451 года.

^{Искандер-бей и его слуга. Картина Джона Фредерика Льюиса. 1848 г.}

^{An Van Assche / Shutterstock}

На протяжении двадцати пяти лет Скандербег довольно успешно оказывал сопротивление туркам, демонстрируя недюжинный политический и военный талант. Умер он во время одного из походов, но не от ранения, а от малярии. Накопленного резерва прочности хватило ненадолго: Албания (как и другие балканские государства) была завоевана Османской империей и утратила независимость вплоть до начала XX века.

С учетом сказанного нет ничего удивительного в том, что образ Скандербега воспевался уже давно, а в современную эпоху вдохновляет писателей: например, албанский прозаик и поэт Исмаиль Кадарэ, лауреат Международной Букеровской премии, в 1970 году издал роман Kështjella («Крепость»), основанный на истории борьбы Георгия Кастриоти с османскими завоевателями.

^{Крепость Круя.}

^{Austrian National Library}

Что касается фольклорных произведений, то в песне «Осада Круи» звучит обещание: «Никогда враги не будут в Круе, никогда и до скончанья века»[99]. В песне «Скандербег и Балабан-паша» последний обещает султану привезти Георгия Кастриоти живым или мертвым, но тот выходит из затруднительного положения благодаря помощи союзников и собственному благочестию. Балабан-паше он отрезает ухо и отпускает, чтобы того наказал за бахвальство сам султан.

Песня «Смерть Скандербега» полна объяснимого трагизма:

Услыхали башни — качнулись, Услыхали горы — раздались, И упали камни в потоки. Дрогнул колокол похоронный, Раздвинулось высокое небо… [100]

Первое документальное свидетельство существования боснийских эпических песен нам представил словенец Бенедикт Курипечич, дипломат XVI века на службе у Габсбургской империи. Отдельные песни сохранились в дневниках и путевых заметках разных путешественников, но полноценное исследование состоялось лишь в начале XX века.