Наталья Оско – Ангел музыканта. Хроники Ипсилона (страница 3)

– Стой! – командует толстуха.

– Что еще? – недовольно откликается Шура.

– Это приличный дом с хорошей репутацией. Ты превращаешь его в ночлежку, привечая всякий сброд? – Она окидывает меня недобрым взглядом. – Передай Лауре, что я этого не потерплю! Буду жаловаться!

– Как вам угодно, – безразлично заявляет Шура, цепляет мой рукав и тянет за него к лестнице. Вслед нам летят причитания:

– Вот был бы жив Гарольд! Лаура в своем горе умом тронулась! Девчонка здесь никто, а ведет себя… Мерзкую псину необходимо сдать! Позвонить куда следует!

ГЛАВА 2. Превратности судьбы

В подъезде раздается оглушительный звук. Это соседка, не жалея сил, захлопывает металлическую дверь.

Я вздрагиваю от неожиданности, а Шура, видимо, привыкшая к таким выходкам, лишь облегченно вздыхает.

– Уф! Еле сдержалась. Высказать бы все, что я думаю о мадаме, но обещала бабуле быть терпимее. На дух не переношу эту ведьму! – моя спутница сжимает кулаки и с протяжным утробным рыком выплескивает негативную энергию.

– Врагу не пожелаешь иметь такую соседку. Очень неприятная и склочная особа, – поддерживаю я. – Эх, Бернадетт – бедное животное, доведенное до истерики. С удовольствием бы понаблюдала за тем, как кошка располосует морду своей разлюбезной хозяйке и отомстит за все нанесенные обиды, – резко высказываюсь.

– Так, душа моя, не слишком ли ты разгорячилась? А как же чистые светлые мысли? – усмехаясь, Шура останавливается возле квартиры под номером шесть и нажимает на кнопку звонка.

– Ну… – пожимаю плечами, собираюсь ответить, и не успеваю.

Перед нами распахивается дверь. За порог выходит ухоженная пожилая женщина в домашнем брючном костюме. Прямые седые волосы в стрижке "каре", убраны за уши. Лицо сохраняет былую привлекательность, несмотря на лучики морщинок. Видно, что в молодости она была красавицей.

С интересом рассматриваю хозяйку и подмечаю, что возраст ее нисколько не портит, лишь добавляет пикантности облику, а приветливый взгляд сапфировых глаз располагает к себе.

– Алекс, дорогая! Ну наконец-то. На улице давно стемнело. Я уже начала волноваться. Как же хорошо, что вы обе здесь, – хозяйка дружелюбно улыбается и приглашает войти.

– Ба, познакомься, это Лиза, – представляет меня Шура и оборачивается запереть дверь.

– Очень приятно. Я миссис Гарольд Фостер, можно просто Лаура, – с радушной улыбкой произносит женщина и протягивает мне ладонь.

– И мне, – охотно принимаю дружеское рукопожатие, ощущая приятное тепло ее руки.

– Девочка моя, да у тебя ледяные руки. Замерзла? Я на все сто уверена, что ты устала и голодна! – проницательно подмечает хозяйка.

– Есть немного, – соглашаюсь и только сейчас осознаю, как сильно вымоталась. Рюкзак давит на плечи и становится все тяжелее. Со вздохом облегчения сбрасываю его на пол и начинаю снимать сапоги.

– Ладно, вы пока раздевайтесь, располагайтесь, а я соображу, чем вас угостить, – Лаура собирается уйти, но ее останавливает голос внучки.

– Ба, кстати… Тебе пламенный привет от любимой соседки, – между прочим сообщает Шура и принимается развязывать шнурки на кедах.

– Опять?

– Я была паинькой, честное слово! Лиза, скажи? – она кивает в мою сторону.

– Терпению Шуры можно позавидовать, – заявляю с полной уверенностью.

– Шуры? – повторяет шепотом женщина и меняется при этом в лице.

Хм! Странно, что ее могло так насторожить? Интересно, но спросить напрямую неудобно. Кто я такая, чтобы лезть в душу незнакомого человека.

Я смотрю на своего посредника, ища ответ, но та преспокойно занимается привычными делами. Убирает в ящик обувь, вешает толстовку на плечики, которые пристраивает на перекладину в отделение шкафа.

– Детка, не забудь про очки, – напоминает Лаура внучке и спешно покидает прихожую, следом за ней семенит пушистый рыжик.

– Ладно-ладно, – соглашается Шура и наконец-то избавляется от модного, но столь неуместного, в домашней атмосфере, аксессуара. Замирает, давая возможность разглядеть себя.

Я с неподдельным интересом вглядываюсь в лицо девушки, изучая его черты.

А она хорошенькая. Россыпь веснушек на маленьком аккуратном носике и щеках придает коже оттенок солнечного сияния. Большие серые глаза, обрамленные длинными коричневыми ресницами, невероятно красивые, но… Есть в них нечто мистическое завораживающее. Они кажутся неподвижными и пустыми, точно пересохшие колодцы, утратившие живой блеск воды на дне. И чем дольше смотришь, тем глубже ныряешь, ощущая бездонность и бесконечность.

Шура слепа. Но как же так? Никогда бы не подумала! Она так уверенно шла по улице, пусть и опиралась о мою руку! Правильно реагировала на происходящее. Не спотыкалась в подъезде на лестнице. И даже сейчас ведет себя естественно.

– Ну что, идем? Покажу твою комнату, – звонкий девичий голос обрывает нить моих рассуждений.

– Конечно, спасибо, – откликаюсь и иду следом, присматриваясь к телодвижениям Шуры. Она уверенно шагает вперед. Но как? И зрячий человек с закрытыми глазами координацию теряет. А она, пребывая в темноте, умудряется не потеряться в пространстве. Видимо, привычка выработалась.

– Лиза, проходи, располагайся, – она толкает дверь, пропуская меня в спальню.

Комната оказывается очень уютной, но такой маленькой, что по сравнению с ней мои апартаменты в трешке на пятом этаже хрущевки представляются теперь просторной гостиной, где хоть пляши. Здесь же все свободное пространство занимает кровать, застеленная атласным покрывалом. В нишу стены встроен шкаф-купе с зеркальными дверцами. Широкий подоконник выполняет роль полки, на нем красуются декоративные статуэтки, фото в изящных рамках, керамические горшки c прелестными разноцветными фиалками.

– Очень мило, – Осматриваюсь и со вздохом облегчения плюхаюсь на мягкую постель. Пружинящий матрас прогибается под моим весом. – Как же я устала, – не удержавшись, зеваю во весь рот.

– Отдыхай. Если хочешь, можешь принять душ. Ванная комната там. – Шура указывает на соседнюю дверь в коридоре.

– Хорошо, обязательно, но чуть позже. – Откидываюсь назад и ощущаю, как тело начинает ныть от усталости. Закрываю глаза.

– Ладно, только прежде передай мне свиток с постановлением совета, – просит девушка, нарушая мое спокойствие.

– Что? Ах, да, – вспоминаю о пергаменте и отдаю его посреднику.

Стоит нашим пальцам одновременно коснуться бумаги, их точно примагничивает к пожелтевшей поверхности.

Со мной начинают твориться невероятные вещи. Где-то глубоко внутри поднимается энергетическая волна, будоражащая и вызывающая трепет. Резкий всплеск выворачивает наизнанку душу, доставая из ее глубин пульсирующий и подвижный эфемерный поток. Он перетекает от меня к Шуре, устанавливая невидимую связь. Я испытываю сильнейшее желание освободиться от энергии, но…

Девушка оказывается не готова принять на себя эмоциональный шквал. Ее тело пробивает сокрушительным импульсом, руки дрожат, в мутных глазах вспыхивают искры, которые гаснут и превращаются в слезы.

– Лиза, отпусти свиток, – умоляюще стонет посредница.

Резко отдергиваю руку, разрывая губительное воздействие.

– Что это было? С тобой все в порядке? – обеспокоенно разглядываю ее побледневшее лицо.

– Началось объединение ментальных сущностей: хранителя и подзащитного, – Шура громко вздыхает и садится рядом.

– И? Что-то пошло не так?

– Все так. – Шура вытирает ладонью влажные щеки. – Просто сейчас мне не хватит сил сдержать твою внутреннюю энергию и направить в нужное русло. А вот когда ты будешь в состоянии медленного сна, тогда я смогу управлять магнетическими выбросами и наполнить хамертол необходимой информацией. Поэтому отложим это действо на несколько часов, – устало улыбается и прячет свиток под покрывало.

– Конечно, – охотно соглашаюсь я.

– Лиза, у меня вопрос. Можешь не отвечать, но мне важно знать, права я или нет, – рыженькая забирается с ногами на кровать, устраивается поудобнее, будто нас ожидает долгий разговор.

– Спрашивай, – киваю скорее себе, чем ей.

– Когда сквозь меня прошла энергия, я кое-что ощутила и вспомнила. Я тоже испытала нечто похожее не так давно. Ты попала в ДТП? – в волнении тараторит девушка и невольно заламывает кисти рук.

– Все так и есть. Меня сбила машина, – подтверждаю догадку, чувствуя, как в памяти восстают далекие, но такие болезненные воспоминания. Если я начну сейчас говорить об этом, то меня снова захлестнет отчаяние, страх, досада. Поэтому пресекаю дальнейшие разговоры на неприятную тему:

– Давай, не будем.

– Не будем, – автоматически повторяет Шура и выдает:

– Почему ты до сих пор не поинтересовалась?

– О чем? – недоуменно всматриваюсь в широко распахнутые бездонные глаза.

– Ну… Не спросила об очках и моей слепоте.

– Неудобно было, – признаюсь я.

– Как говорил мой папуля, неудобно штаны через голову надевать, – неожиданно шутит девушка, вызывая у меня улыбку.

– Не он один, – поддерживаю позитивный настрой, но тот быстро улетучивается.

– Еще недавно я была совершенно нормальной девчонкой. Жила с родителями в Москве, училась в школе, занималась спортивной гимнастикой. Море друзей, поклонников, внимания и… Глаза. Они видели и были зеленого цвета, – делится подробностями рыженькая. – С трудом верится, что это была моя жизнь, – грусть в ее голосе надрывает мне сердце.