Наталья Никольская – Герцог Борджиа н-ской губернии (страница 4)

Их разговор был прерван телефонным звонком.

– Слушаю, – произнесла Валандра, – хорошо, Михал Анатолич, иду. Зубова привезли, – обратилась она к Алискеру, пойдем к шефу.

– Знакомьтесь, – обратился Мещеряков к вошедшим, – Василий Васильевич Зубов. А это – Валентина Андреевна Вершинина – начальник службы безопасности нашей фирмы и Алискер Мамедов, ее секретарь-референт.

Перед взором Валандры предстал пожилой представительный мужчина лет около шестидесяти, в старомодных роговых очках, костюме с галстуком. Не требовалось особой прозорливости, чтобы понять – Василий Васильевич интеллигент, как говорится, старой закваски. Сразу бросалось в глаза, что Зубову недавно пришлось пережить немало неприятных минут. Он был бледен, его глаза беспокойно перебегали с одного лица на другое, как бывает с человеком, который, находясь в критической ситуации, ищет поддержки у окружающих.

– Может быть, пройдем в мой кабинет, – предложила Вершинина, – вы не возражаете, Михаил Анатольевич?

– Нисколько, я все равно должен ехать в министерство.

Вершинина, Алискер и Зубов спустились на один этаж ниже и вошли в кабинет Валандры.

– Присаживайтесь, пожалуйста, Василий Васильевич, – пригласила Вершинина.

Зубов сел в кресло для посетителей, Валандра заняла свое место за столом, а Алискер устроился в уголке на стуле и, вооружившись ручкой и листком бумаги, приготовился делать записи.

– Давайте начнем с самого начала, – произнесла Вершинина, – как я поняла, эта квартира на улице Пензенской принадлежит вашему внуку Володе?

– Да-да… точнее, не совсем. Эта квартира его родителей, моего сына Геннадия и его жены. Но их уже несколько месяцев нет в городе… то есть их и в стране нет.

Видя, то Василий Васильевич поминутно сбивается, Валандра мягко сказала:

– Вы очень взволнованы, постарайтесь, пожалуйста, успокоиться. Алискер, завари, пожалуйста, Василию Васильевичу нашего лечебного чая.

С некоторых пор у Валандры завелась традиция держать в своем кабинете сбор успокаивающих лекарственных трав – слишком часто ее посетители нуждались в подобном средстве. Алискер встал, налил воды в электрический чайник, насыпал в маленький чайничек ложечку какой-то измельченной травы. Заварив лечебный чай, он налил его в чашку и поставил перед Василием Васильевичем. Тот поблагодарил и взял чашку. Его рука заметно дрожала, отчего позвякивала чайная ложка.

Валандра взяла сигарету.

– Не возражаете? – обратилась она к Василию Васильевичу.

– Ну что вы!

Сделав несколько глотков, он отставил чашку.

– Так вы говорите, что вашего сына и его жены нет в городе. А где же они?

– Они уехали в Финляндию. Геннадий, мой сын, работает там по контракту, он инженер. Его жена Нина поехала вместе с ним.

– Когда они уехали?

– В конце января нынешнего года, – отвечал Василий Васильевич. Его речь была уже гораздо более связной. Лечебный напиток начал оказывать свое благотворное воздействие.

– А ваш внук, Володя, остался, как я понимаю, в Тарасове?

– Да-да. Вова учится в аспирантуре, пишет диссертацию.

– Все это время он жил в квартире один?

– Да, один, – Зубов помолчал, – насколько я знаю, Вова жил один.

– А вы далеко от него живете?

– Довольно далеко. Мы с женой после выхода на пенсию переехали в пригород. Экологически чистый район, знаете ли.

– Понимаю. И где же находится это райское местечко? – поинтересовалась Валандра.

– Поселок Сосенки, в восьми километрах от Тарасова.

– Слышала о таком. Действительно, прекрасное место.

– Только вот от города далеко. Мы так редко видим Вову. Он у нас очень занятой. Мы с женой живем, как два куркуля, никто нас не навещает. Вова у нас один-единственный внук. Он не звонил долго, и еще дольше не приезжал к нам. Вот я и надумал навестить его. Перед этим я приезжал к нему два раза, но не смог застать. Поэтому я и решил на этот раз приехать ранним утром. Вова – любитель поспать, мы с женой подумали, что в это время он обязательно будет дома. Клавдия, моя жена, тоже хотела поехать, но у нее обострился ревматизм от сырой погоды, вот я поехал один. Господи, что было бы, если бы моя жена была со мной. У нее больное сердце…

Василий Васильевич умолк, его губы затряслись. Воспоминания о пережитом вновь нахлынули на него. Он снова взял чашку со спасительным снадобьем и сделал несколько глотков. Валандра молча ждала, когда он начнет говорить.

– Я приехал на самой ранней электричке и был у Вовы где-то в начале шестого. Поднялся к нему на этаж, подошел к двери и начал звонить. Я стоял довольно долго, точно не скажу, сколько. Решил, что Вовы опять нет дома и собрался было уходить, но заметил, что дверь не заперта.

– То есть?

– Мне показалось, что я увидел зазор между дверью и дверной коробкой, которого на моей памяти никогда раньше не было. Я толкнул дверь, и она отворилась. Я вошел в прихожую, окликнул Вову. Мне подумалось, что он, может быть, крепко спит и потому не слышал, как я звонил. Но в квартире стояла тишина. Мне стало как-то не по себе, появилась даже мысль уйти и позвать кого-нибудь. Наверное, интуиция…

Василий Васильевич помолчал немного, глубоко вздохнул и продолжал:

– Так вот. Я пошел по коридору, заглянул сначала в спальню Вовы, но она была пуста. Тогда я решил, что дома никого нет. Мне пришло в голову, что квартиру обворовали. Потом я вспомнил, что она стоит на пульте, это меня почему-то успокоило. Я продолжал идти по коридору и вошел в гостиную.

Василий Васильевич снова умолк и схватился за чашку, словно утопающий за спасательный круг. Валандра решила прийти ему на помощь.

– Вы вошли в гостиную и увидели лежавшую девушку?

– Да. Она лежала на диване. Сначала я подумал, что она спит. Я подошел ближе. Она лежала в какой-то неестественной позе, одна рука свисала до пола, голова как-то неловко запрокинута назад… Я подошел в плотную и тут меня обуял самый настоящий ужас. Я понял… понял, что она… не живая. Глаза ее были широко раскрыты, будто она смотрела в потолок. И знаете, они, эти глаза, были какими-то остекленевшими, будто их покрыли мутной пленкой. Я никогда не видел ничего подобного. Это было ужасно!

Подождав, не добавит ли он чего-нибудь к сказанному, Валандра спросила:

– И то вы сделали после этого?

– Я, видимо, громко вскрикнул, теперь уж не помню. Выскочил из квартиры и побежал к соседям. Рассказал им, что там лежит мертвая девушка, и они посоветовали мне вызвать милицию. Я очень смутно помню, что происходило дальше. Кажется, я так и сидел у соседей до приезда милиции. Потом началось самое абсурдное. Приехали милиционеры и начали допрашивать меня. Представляете, они подозревали, что я имею какое-то отношение к этому. Но потом эксперт определил, что смерть наступила несколько часов назад, меня спросили, где я был накануне, и когда выяснилось, что я был у себя в Сосенках и это могут подтвердить и моя жена, и двое друзей, с которыми мы допоздна играли в нарды, они перестали воспринимать меня в роли преступника. В конечном итоге мне, похоже, удалось убедить следователей, что я не причем. Но даже само это предположение иначе, как абсурдным, назвать нельзя.

А дальше началось и вовсе нечто невообразимое. Представьте себе, домой вернулся Вова, на него сразу накинулись милиционеры, даже не дали нам ни словечком перемолвиться. Вова, разумеется, заявил, что он ничего не знает, и его не было дома всю ночь. Он был шокирован не меньше меня. Я уверен, что для него все это было не меньшей неожиданностью, чем для меня. Но они, будто коршуны, напали на моего мальчика. Его обвинили в причастности. Следователь сказал, что все улики против Вовы. Но это же абсурд! Полнейший абсурд! Я, разумеется, дилетант во всем этом, но даже мне ясно, что, если бы человек хотел совершить такое преступление, он мог бы сделать это по-другому. Это же очевидно. Разве стал бы человек, находящийся в здравом рассудке, убивать девушку в собственной квартире, да еще и оставлять ее незапертой. Вы не согласны со мной?

– Пожалуй, вы правы, Василий Васильевич, – ответила Валандра, закуривая уже третью сигарету. – А ваш внук был знаком с этой девушкой?

– Да, он сказал, что когда-то близко общался с ней, назвал ее имя и фамилию, но он уверял, что не видел ее уже несколько недель.

– Как зовут девушку?

– Светой, фамилия, кажется, Сергеева, но точно я не запомнил. Я был слишком взволнован и, к тому же, я не присутствовал при их разговоре. Слышал только урывками.

– Действительно, все это выглядит очень странным, – негромко заметила Валандра.

Она встала со своего стула и прошлась по кабинету.

– Вы понимаете, я уверен, что все это какое-то абсурдное недоразумение, – снова заговорил Василий Васильевич, следя за Вершининой тревожным взглядом. – Вова никак не мог совершить ничего подобного. Он очень порядочный, честный, рассудительный мальчик. Кроме того, он думает о своей карьере. Зачем бы ему понадобилось совершать такое преступление, да еще в собственной квартире?

– Ваши доводы кажутся мне достаточно убедительными, – произнесла Валандра, сосредоточенно сдвинув брови.

– Посудите сами! Сначала они меня стали подозревать в связи с этой девушкой, меня, старика, у которого ни разу в жизни не было ни единой интрижки!

Данное признание заставило Валандру отвернуться, чтобы скрыть улыбку. Уж очень забавно выглядел Василий Васильевич, когда пытался убедить всех в своей моральной устойчивости и непогрешимости.