Наталья Никитина – Полтора килограмма (страница 93)
Я принял решение: не искать сегодня повторной встречи с Кэрол. Конечно, можно было пересесть к
ней в эконом-класс, поменявшись местами с сидящим рядом пассажиром. Однако, меня тревожили
вопросы, которые неизбежно задаст девушка. Она профессиональный журналист и не преминет выяснить,
кто я такой. Это не родственники из России, которые принимали на веру всё сказанное. Здесь плохо
продуманная ложь могла подтолкнуть ее к собственным расследованиям, и одному Богу известно, что в
итоге она способна раскопать.
Напрашивался логичный вопрос: для чего вообще я затеял это знакомство? Вероятно, желание
пощекотать себе нервы, плюс ее сумасшедшая привлекательность, сдобренная отчаянной тоской по
общению с теми, кого я знал в прошлой жизни. Был в моем внезапном исчезновении и тонкий расчет. Это,
безусловно, подденет женское самолюбие Кэрол и заставит думать обо мне с еще большей силой, сея
сомнения в своих чарах. Уж я за восемьдесят лет успел выучить женскую психологию. «Небольшой флер
101
загадочности и недосказанности вокруг моей персоны уж точно не повредит», – завершил свои
размышления я.
После обеда стюардесса предложила для просмотра видеоплеер. Воспользовавшись крошечными
наушниками, я погрузился в выбор предложенных фильмов. Включил «Загадочную историю Бенджамина
Баттона»: его судьба напоминала мою, не менее загадочную. Я также как и он, в полной мере познав
старость, вернулся в молодость.
К концу фильма я уснул, избавив себя от самых драматичных моментов сюжета. Проснулся, лишь
когда самолет начал снижаться перед посадкой в Бостоне. Самолет накренился – и всё пространство
иллюминатора заполнил собой океан. Как же я был рад его видеть! Я дома! Внизу белели редкие судна,
яхты. Местами глубокая синева переходила к нефритовым тонам. Это была отмель, так тщательно
игнорируемая кораблями.
Как только стюард разрешил пройти к выходу, я быстрым шагом нарушителя закона рванул к двери. Я
был абсолютно уверен: Кэрол и Марк отправятся получать багаж. Не могла молодая красивая девушка
возвращаться из Парижа, не прикупив дюжины нарядов. С ручной кладью на плече, спокойно, без очереди
я прошел паспортный контроль.
И вот уже покидаю здание аэропорта Логан. Закурив у входа, неспешным шагом я направился в
сторону парковки, где меня ждал «Харлей».
Мчась по дороге, я поймал себя на мысли, что после визита в Россию стал гораздо выше ценить
казавшуюся само собой разумеющейся чистоту города и качество асфальта.
Я сразу направился к отелю «W Boston», в котором еще перед отлетом оплатил на неделю вперед
свой номер.
Вечером должны были подъехать Джим и Том. Пришло время решить, как нам искать официальные,
не вызывающие подозрения точки соприкосновения в повседневной жизни. Все это время я мог звонить им
только с уличных телефонов-автоматов, каждый раз опасаясь прослушки. Я нестерпимо скучал по Анжелике;
моему внуку Тиму было почти три года, а я его ни разу не держал на руках. Меня тяготила вынужденная
изолированность от близких людей, и сегодня необходимо было просчитать все ходы наперед, чтобы
разрушить невидимую стену, разделяющую нас.
Я уже успел принять душ и проглотить доставленный в номер ужин, когда в дверь постучали. На
пороге стоял Том. На нем была рубашка в тэтэсоловскую клетку, джинсы и черные ботинки. Он, как всегда,
скалился словно ненормальный. Не рассмеяться в ответ было просто невозможно. Долговязый седой старик
с мальчишеским задором в глазах – это, скажу я вам, редкий экземпляр. По крайней мере, таких, как Том, я
больше не встречал. Мы обнялись. Он прошел и по-хозяйски развалился в кресле, вытянув перед собой
длинные худые ноги.
– Неплохо устроился, – бросил Том, осматривая номер и бесцеремонно заталкивая в рот круассан,
оставшийся от моего ужина.
– Да, отель хороший, – согласился я. – Только сирена скорой помощи не смолкает всю ночь, отсюда
и сны соответствующие.
Том с наигранной презрительностью окинул взглядом мою фигуру, прикрытую только белым
полотенцем, обернутым вокруг бедер:
– Дэн, а может, тебе в модельный бизнес податься? А что?! Будешь трусы рекламировать, там таких
жеребцов любят, – незатейливо пояснил он.
– Не знал, Том, что ты смотришь фэшн-каналы, – в свою очередь поддел его я.
– Да ты меня плохо знаешь! Я очень любознательный малый.
– И что, по-твоему, я жеребец?
– Заметь, когда у тебя были нормальные руки, без этих вот бугров, и человеческий живот, я не
позволял себе подобные эпитеты в твой адрес.
– Да, раньше тебя во мне всё устраивало. А может, тебе обратиться к Дитте? Думаю, он не откажется
раскроить твой завистливый черепочек, – съязвил я.
– Ну уж нет, подсунете мне в качестве донора бабу – и всё: считай нашей дружбе конец! Буду, как
влюбленная дура, бегать за тобой остаток жизни.
– Почему сразу как дура? Может, даже женюсь на тебе по старой дружбе, – поддержал я его стеб.
– Да неужели у тебя встанет на лучшего друга?! – почти всерьез возмутился Том.
Я упер руки в бока и нарочито критично осмотрел его фигуру: