Наталья Никитина – Полтора килограмма (страница 106)

В доме царила атмосфера всеобщего веселья. Смех разлетался по коридорам и комнатам. Мы вошли

в зал, заполненный людьми в пестрых нарядах, все они были в бумажных конусообразных колпаках. Не

стану описывать всех присутствующих. Это были добропорядочные главы семей со своими ухоженными и не

менее добропорядочными женами. Мне тут же водрузили на голову колпак, и я почувствовал себя

полноправным участником праздника. Джим отрекомендовал меня как отличного парня и прирожденного

байкера по имени Алекс. Затем познакомил с гостями. Я слушал его, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не

уставиться на Джес, сидящую в кресле у окна с бокалом шампанского в изящной руке. Естественно, все

услышанные имена в ту же секунду покидали мою враз опустевшую от нахлынувшего волнения голову.

Джим представил свою сестру. Я попытался изобразить дежурную улыбку вежливости, давая тем самым

понять, что она для меня интересна в равной степени, как и остальные присутствующие здесь..

После традиционного знакомства кто-то сунул мне в руку бокал шампанского. Я попытался было

отказаться, ссылаясь на то, что за рулем, но Джим, похлопав дружески по плечу, шепнул:

– Заночуешь у нас. Заодно и с внуками сблизишься.

Более весомого аргумента было не придумать, и я, расслабившись, отпил щекочущий пузырьками

воздуха напиток. Несмотря на приоткрытые окна, в доме было немного душно, и я снял кожаный жилет.

Отпивая из бокала шампанское, украдкой посмотрел на Джес. Она перехватила мой взгляд и призывно

улыбнулась, покачав дорогой туфелькой на миниатюрной ножке. Я стушевался.

Держа в руках поднос с закусками, подошла Натали. Ее большие умные глаза беззастенчиво изучали

меня:

– Угощайтесь, Алекс.

– Спасибо, – отозвался я, отправляя в рот канапе с кусочками сыра и дыни.

– Я так понимаю, благодаря вам мой муж теперь собственной жене предпочитает мотоцикл? —

шутливым тоном, в котором в то же время чувствовался укор, произнесла женщина.

– Ну что вы! Я тут ни при чем. Это всё благодаря гениальным людям – Уильяму Харлею и братьям

Дэвидсон.

Натали улыбнулась, удовлетворенная моей находчивостью, и тут же, сдвинув брови, добавила:

– Не по душе мне это увлечение. Ведь не мальчик он уже, какие в его возрасте могут быть гонки!

– Джим – здравый малый, ему не свойственно рисковать собственной жизнью. Так что, не терзайте

себя напрасными волнениями. А по поводу возраста, так в нашей братии тусуются и те, кому за семьдесят.

Конечно же, я не стал говорить, что есть даже один экземпляр, которому восемьдесят два, и он,

между прочим, сейчас стоит перед ней.

Вернулся отходивший на кухню Джим:

– О чем речь?

– О тебе, конечно! – ответила Натали, поправив подколотые на затылке волосы.

– Так и знал! Самое интересное всегда начинается в мое отсутствие, – с нарочитой плаксивостью в

голосе выдавил он.

– Хочешь, мы еще о тебе поговорим? – утешающе предложил я.

– Не хочу, – изобразив обиду, буркнул сын.

Я уже придумывал, каким образом можно ненавязчиво вступить в беседу с Джес, как раздался звонок

мобильного. Это был курьер.

– Прошу прощения, вынужден отлучиться на пару минут, – извинился я. – Курьер привез подарки.

Выходя из зала, я бросил взгляд на Джес, и то, как она на меня смотрела, мне очень не понравилось.

Ни при каких условиях не должна дочь смотреть так на родного отца!

На крыльце дома я принял коробки, завернутые в блестящую бумагу с пафосными бантами наверху.

Расписался в получении. За спиной открылась дверь, и шум дома, полного гостей, пролился на крыльцо, а

потом затих. Я протянул деньги курьеру и, оборачиваясь, вздрогнул от неожиданности. Прямо за моей

спиной с бокалом шампанского стояла Джес. Вид у нее был как у кошки, заприметившей мышонка. Я слегка

оторопел. Джес, пошло улыбаясь, демонстративно рассматривала заметные через ткань футболки мышцы

моей грудной клетки и бицепсы. Взгляд ее был полон похоти, пресыщенности и гордыни одновременно.

Я почувствовал себя девочкой-подростком, у которой только начали проступать через одежду

маленькие бугорочки груди. Она еще не привыкла к своему новому телу и жутко комплексует по поводу,

казалось бы, вполне нормальных вещей. Поэтому сутулится, выбирая менее облегающие наряды, и избегает

мальчишеских взглядов. Всё это довелось мне испытать за те шестьдесят секунд, что я находился под

прицелом взгляда дочери.

116

– Привет, – глупо улыбнулся я и еще более глупо помахал ей рукой в знак приветствия.

– Привет, – промурлыкала она.

– Джесика, если не ошибаюсь, – сделал вид я, будто только что вспомнил ее имя.

– Не сомневалась, что из всей этой толпы меня ты точно запомнишь, – самоуверенно произнесла

девушка.

Действительно, не запомнить ее мог только слепой. В ярко-желтом трикотажном платье чуть выше

колена, облегающем ее безупречную фигуру, бижутерия и туфли на шпильке цвета бирюзы. Я с отцовской

благодарностью отметил, что сегодня на ней присутствуют заметные сквозь трикотаж платья стринги. И в

смятении отвел взгляд от стоящей торчком силиконовой груди с очертаниями сосков.

– Ты модель? – поинтересовалась она.