Наталья Никанорова – Метла и посох (страница 5)

Впрочем, захватить с собой ноутбук додумалась не только она, большая часть студентов в их аудитории пользовались ими или планшетами, но были и считавшие, что тетрадь надёжнее.

На следующую пару, литературу, шли, шумно обсуждая теорию профессора.

Многие первокурсники высказывались в том смысле, что теория сыровата, но рациональное зерно в ней есть, а значит, со временем его можно доработать.

Павел, насупившись, набрасывал на планшете какие-то формулы. Виталий, присмотревшись, достал свой и заспорил с приятелем, вскоре они стали перебрасываться математическими значками, как шариками от пинг-понга.

– Профессор Альф весьма увлечён своей теорией. Надо сказать, она вызывает определённый интерес, – заметила Рина.

– Мы пытаемся понять и изучить нашу Вселенную, а тут ещё другая, которая хоть и взорвалась, породив её, но продолжает на неё влиять, действительно интересно, – согласилась Софочка представив себе модель, продемонстрированную физиком. Было в ней что-то, что отличало её от фильмов, выложенных в сети.

Стены института, бывшие ранее сплошным чёрным камнем, стали экраном, на котором медленно разворачивалась картина Большого Взрыва. Некоторые первокурсники достали мобильники заснять видео. Так за разговорами студенты вошли в аудиторию, где должен был проходить урок литературы. Софочка, кивнув соседке, откинулась на спинку стула, честно настроившись подремать, но тут раздался хлопок и педагог материализовался за кафедрой.

Притихшие было студенты опять загудели, переговариваясь, для них такие штучки были внове. Понятное дело, что они о таких возможностях читали, но одно дело читать, а другое увидеть самому.

– Приветствую всех собравшихся в нашем храме знаний, – начал свою лекцию профессор Сирин. В энный раз убедившись, что избрал правильную тактику, его шевелюра не вызывала таких восторгов, как аккуратная причёска его коллеги. Впрочем, кажется и на него, кое-кто засматривается, «разберёмся по ходу дела», − подумал он.

− Некоторые из вас, чьё призвание точные науки и техника, наверняка недоумевают и спрашивают себя, а зачем вообще они здесь время тратят?

Студенты с факультета киномеханики и режиссуры согласно закивали.

– Отвечу сразу. Потраченным это время не будет, так как мы с вами в некотором роде коллеги, так что я надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Наука и литература с давних времён идут рука об руку. Ещё древние говорили: мир подобен числу и писали научные трактаты языком чисел. Но вдруг среди них мы встречаем научный труд, написанный в стихах. Что это? Какой кошмар. Сбросить его с корабля современности? А как же истина, к которой сделал ещё один крохотный шажок автор данного трактата?

Итак, пришли к выводу, что описывать мир можно по-разному. В числах, стихах, прозе, красках…

Пытаясь решить вопрос красоты, люди изначально воспевали красоту тела, позднее красоту духа. Споры вокруг этого вопроса не утихают тысячелетиями. И я сочту свою миссию выполненной, если вам удастся по-своему ответить на этот вопрос.

На лекции Германа Эдуардовича вы узнали о реликтовом излучении, переполняющем нашу Вселенную и пытались описать его языком цифр.

– Какое это имеет отношение к литературе, профессор? − удивился одногруппник Виталия с серьгой в ухе и пышным ирокезом.

– Существует гипотеза, что та Вселенная, которая дала жизнь нашей, являлась очень мощным носителем информации и отличалась огромной способностью к воспроизведению себе подобных структур.

В аудитории послышался недовольный возглас.

− Повторюсь, это всего лишь гипотеза. Подтверждения ей мы находим в средневековых текстах. Мы можем обходить её, считая недостойной своего внимания, но уже совершенно точно доказано, что у Земли есть информационное поле – ноосфера. Каждый из вас должен осознать необходимость изменить определённым образом себя и своё отношение к окружающему миру. Неважно, будь то планета, ваш родной город или вся Галактика и сделать это творчески. Исходным пунктом в познании Вселенной является человек, не забывайте об этом. Как утверждали Вернадский и Ефремов, для развития ноосферы необходимо общение разумов и Творчество с большой буквы. Весь период обучения вы будете сильно влиять на неё своими работами, − улыбаясь, закончил профессор, – это я вам обещаю.

Студенты начали перешёптываться.

– А теперь скажите, − обратился профессор к аудитории, − как прошли испытания ваших блокнотов, удалось что-нибудь написать?

Худенькая девушка в больших очках, сидящая за первой партой, робко подняла руку.

– Смелее, – подбодрил Сирин.

– Я написала письмо маме о том, что поступила в институт, текст исчез, а через минуту ощутила, как она за меня рада. Значит, письмо дошло?

– Даже не сомневайтесь, ответ на него придёт на адрес института. Кто ещё?

Парень с пышным ирокезом сказал:

– Я написал несколько строк из «Арии» и услышал её, как будто рядом с группой на сцене был.

− Мы с друзьями ставили опыт вместе, − призналась Софочка, когда взгляд профессора остановился на ней.

− Я написала в блокноте стихи Пушкина. Блокнот стал небольшим экраном и мы с Риной, Пашей и Виталием увидели даму в наряде девятнадцатого века и, кажется, испытали к ней те же чувства, что и поэт.

Профессор довольно сощурился.

«Ну, точно, как Василий», − подумала я, − «какие-то у меня сегодня кошачьи ассоциации».

− То ли ещё будет, − пообещал Сирин. Затем повернулся к студенту с ирокезом:

− Когда вы напишете собственную песню для рок-группы, вы сможете не только ощущать себя стоящим на сцене с кумиром, но и увидеть это. Одно необходимое для этого условие – ваша песня должна быть вашей собственной, копирование чужого стиля блокнот не принимает. Если у вас будут какие-то огрехи в тексте, музыканты вам об этом скажут.

Студент кивнул.

– Теперь Ваш случай, − обратился профессор к студентке, – то, что Вы смогли ощутить чувства вашей матушки, говорит о Вашей исключительной чуткости к слову, думаю, она испытала нечто похожее, когда читала письмо.

− Ваш эксперимент, − обернулся Сирин к Софочке, – интересен эффектом визуализации, вызванным гениальными строками.

Взяв паузу, он оглядел аудиторию, потом словно решившись, тряхнул шевелюрой:

− Вынужден вас огорчить, чудесную силу блокнотов вы увидите вновь только на выпускных экзаменах. После более чем успешных испытаний на эти учебные пособия наложены сдерживающие чары.

Софочка растерянно переглянулась с подругой. На лицах остальных было такое же недоумение.

− Не понимаю, − рассержено прошептала Рина, − зачем тогда этот трюк с приглашением нас на собрание, если они и сами неплохо справляются? Цирк какой-то!

Софочка была солидарна с подругой. Испытывая почти детское чувство − смесь обиды и недоумения, посмотрела вперёд, там Виталий и Павел, склонившись над блокнотом, что-то шумно обсуждали. Почувствовав взгляд, Виталий обернулся, заметив её, махнул рукой, обозначая приветствие.

Очевидно, словам профессора поверили не все, многие ринулись проверять чудесные блокноты, но теперь они, увы, стали совсем обычными.

Глава 4. Пограничник

Белый ослепительный свет окружал его со всех сторон. Первозданная стихия встречала мага-друида как друга. Геральф каждой клеточкой своего тела ощущал ласковое внимание и заботу, далёкий путь уже не страшил. Не раз он пытался вспомнить источник Силы, родного леса со всеми подробностями, но каждый раз что-то мешало. Какие-то посторонние мысли, кажущиеся важными и требующие, чтобы их срочно обдумали, прогоняли воспоминания. Пытаясь впоследствии описать это заповедное место избранное для молитвенного уединения священников предками-друидами, он говорил:

«Когда попадаешь туда, появляется ощущение, что тебя давно ждали и рады, что ты наконец вернулся. Отовсюду идёт свет. Белый, сияющий, он пронизывает всё вокруг, пробуждая жизнь. И через некоторое время ты сам начинаешь излучать свет, который в тебе был всегда, от самого твоего рождения, ему навстречу.»

В одной из последних войн, которые помнил старый друид, произошло нечто, из-за чего из мира стала по крупицам утекать магия. При этом часть населяющих его существ восприняли это как само собой разумеющееся. Сначала замолчали духи деревьев, потом всё реже на глаза людям стали попадаться гномы и драконы. Один за другим волшебники начали укрываться в пещерах. Геральфу ничего не оставалось кроме как стать отшельником. Избегая попадаться на глаза кому-либо, он прошёл множество земель. По пути, помогая тем встречным, кому была действительно необходима его помощь. Вернул безутешной матери сына, потерявшего на последней войне руку. Для того – бывшего прежде учеником зодчего, это было трагедией, как же он художник без руки? Но, следуя указаниям Геральфа, он нашёл целебный источник и построил возле него храм. Посетив который жители из других деревень стали зазывать его к себе. Каждому было любо, чтобы в его деревне стояли церкви, построенные этим мастером. А в одном из сёл помог мудрой девушке, уродливой от рождения, из-за проклятия фэйри стать самой красивой невестой, убедившись прежде, что телесный недуг не затронул её душу и девушка не озлобилась, несмотря на то, что жители изгнали её из деревни и жила она на отшибе у самого леса. Когда преображение свершилось, он подумал, что девушке нужна защита и познакомил её с зодчим. Из них вышла прекрасная пара. Они звали Геральфа остаться, поселиться в их доме, но друид отказался, упрямо продолжая свой путь.