Наталья Нестерова – Давай поженимся! (сборник) (страница 4)
– Нет.
– Я буду хорошим мужем и прекрасным отцом нашей дочери.
– Это сын.
– Не доказано. После сына может быть и дочь.
– Уже не твоя.
– Лара! Я не знаю, чего мне больше хочется, убить тебя или носить на руках до рождения… ребенка, скажем общё. У меня такое чувство, будто на работу нанимаюсь, уже отказали три раза, дальнейшие попытки нелепы, а я все тыркаюсь.
– Пьете, молодой человек, курите? Сено едите? Вы можете составить команду с людьми или с животными?
– Очень смешно. Спасибо за возвращенную шутку, не мою, заметим! А чаю еще заваришь? Во рту Сахара и Каракумы вместе взятые.
– В чашке чаю не отказывают даже врагу. Вставай с пола, что ты валяешься как забулдыга?
– Забулдыге я сейчас позавидовал бы, – пробормотал Максим, поднимаясь. – Ни проблем с бизнесом, ни с беременными капризными бабами.
– Это ты про меня во множественном числе? Или ситуация для тебя привычная?
– Насмехайся, чего ж не лягнуть отказника.
Лара открыла кран, наполнила электрический чайник, установила его на подставку, щелкнула кнопкой. Убрала в мойку грязные чашки и достала из шкафчика чистые, поставила на стол. Чайник урчал, закипая, а они молчали: Максим сидел, скрестив руки на груди, глядя отрешенно в угол, где сходились стены и потолок. Лара двигалась как робот – автомат с заданной программой.
– Ведь я знаю, что ты меня любишь, – проговорил Максим, – три года и четыре месяца мечтаешь, чтобы мы поженились. Каюсь, я не проявлял никаких попыток узаконить наши отношения, даже напротив. Но в конце концов, тысячи людей вступают в брак, потому что ребенка нечаянно заделали. И сотни из этих тысяч живут вполне сносно.
– Он не хотел быть подлецом и стал по осени отцом. Максим, я не считаю тебя подлецом, и от тебя не требуется благородных жестов.
– Конечно, благородный у нас только Витя Сафонов. В глаза его не видел, а придушить хочется отчаянно. Лара, это похоже на тупое упрямство. Я как бы спрашиваю тебя: сколько будет дважды два? Мы оба прекрасно знаем ответ. Но ты не хочешь произносить «четыре». По причинам мне совершенно непонятным. Покуражилась и хватит. Какого лешего тебе надо?
– Максим, если бы ты действительно хотел, чтобы мы были вместе, то давно бы сюда переехал, и мы жили бы как супруги, пусть без регистрации, в так называемом гражданском браке, но вместе. Засыпали и просыпались, ходили в гости, ездили в отпуск, встречали новый год и ссорились из-за того, какую программу по телевизору смотреть. Я бы каждое утро видела, как ты бреешься. Мне кажется, что мужчина принадлежит тому дому, где бреется, той женщине, что видит эту рутинную процедуру. Меня мужское бритье почему-то умиляет и даже возбуждает. Наверное, потому, что я никогда не испытывала, как это: напенить лицо, водить по нему лезвием… Чертовски эротично. Когда ты брился по утрам в моей ванной, мне до дрожи хотелось видеть это снова и снова.
– Прав старикашка Фрейд: никогда не догадаешься, какие тараканы бегают в женской голове.
– Не перевирай Фрейда. Он говорил, что на великий – заметь, великий! – вопрос не было дано ответа, и он сам, Зигмунд Фрейд, несмотря на тридцатилетний опыт изучения женской души, не может сказать: чего хочет женщина? А ей лишь и надо – видеть, как по утрам бреется любимый мужчина.
– У нас еще всё впереди, и бриться я могу дважды – натощак и перед сном, и купить два телевизора. Слушай, а бородатые мужчины? Они не возбуждают женщин?
– Глупец! У каждой женщины свой заскок.
– Ага. Фрейд с самого начала был обречен на поражение.
– Помнишь, как мы познакомились? Как подростки, в транспорте, в переполненном автобусе. Ты уставился на меня, не мигая.
– А ты спросила, почему я на тебя так смотрю?
– Ты ответил, что размышляешь: «Если смотреть на это красивое лицо два года, станет ли оно менее прекрасным?» Я рассмеялась: «Вы делаете мне предложение?» Ты посерьезнел: «На два года? Легко!» Продержался три года с лишним, перевыполнение плана. Герой.
– Следовательно, самое трудное у нас уже позади, впереди только…
– Перестань! Прекрасно понимаешь, о чем речь. А я не верю в браки по принуждению, даже если оно называется мужской честью. На кой ляд ты мне нужен, снизошедший до милостивого предложения руки и сердца, весь из себя благородный?
– А Витя Сафонов нужен?
– Да, Витя Сафонов… Ладно, коль пошла такая пьянка… Вити Сафонова не имеется. То есть он, конечно, жив и здоров. Женат на моей подруге, у них двое симпатичных ребятишек. Чайник вскипел. Тебе чай с лимоном?
– С цикутой. Зачем ты приплела ботаника?
– Чтобы тебе было проще уйти, не так обидно.
– Интересно девки пляшут. Или, как говорил герой известного фильма, картина маслом. И после этого ты смеешь обвинять меня в благородстве? Сама по уши в благих намерениях, которые хуже обвинений в подлости.
– Извините, мой господин, я хотела как лучше.
– А получилось, как с противопожарной системой.
– С какой-какой системой? – удивилась Лара, опуская в чашки пакетики.
– В офисе задымилась урна, кто-то окурок бросил. Врубилась противопожарная система, с потолков хлынула вода. К чертовой матери загубила всю аппаратуру и кучу важных документов. Лара! Я не мог на тебе жениться, потому что у меня есть сестра.
– У меня тоже есть.
– Моя сестра Ленка умственно отсталая. Проще говоря, дебильная. Ей шестнадцать лет, а развитие как у трехлетнего ребенка. Ты льешь мимо чашки.
Лара ойкнула, схватила тряпку и стала вытирать лужу на столе.
– Сестра живет со мной, – продолжал Максим, – отдать ее в интернат или в дурдом я не могу. Она… как маленький ребенок, который страшно привязан к маме. Понимаешь? Мама идет в туалет, ребенок караулит под дверью, мама за порог – ребенок в рев. Малыш не может существовать без мамы, совсем не может. Так Ленка не может существовать без меня.
– Но почему ты решил, что я… то есть вообще нормальная жена не поймет ситуацию?
– Потому что я это уже проходил. Потому что подвиг – действие короткое и приятное. В каждодневном подвиге ничего приятного нет, сплошной невроз. У Лены, конечно, есть няни. Три няни – сутки через трое работают. Потому что одна няня не выдерживает постоянное нытье, вопрос: «Когда Максик придет?» – каждые две минуты. А пичкать Лену одурманивающими таблетками я не хочу.
– Можно сказать, что у тебя уже есть ребенок.
– Можно и так сказать. Да! Ты не бойся за нашу девочку, – кивнул Максим на Ларин живот, – никакой дурной наследственности.
– Я и не боюсь. Это мальчик.
– Поживем, увидим. Не бойся, потому что Лена мне не родная сестра. Вернее, я не родной сын ее родителям. Поясняю. Они меня усыновили, когда были уже сильно немолоды, а потом вдруг Ленка родилась. Мне тринадцать было, когда мы с папой маму из роддома встречали. Такая вот «Санта-Барбара».
Лара смотрела на Максима другими глазами. Когда-то она смеялась над этим выражением. Какие такие другие глаза? Глаза не очки, которые можно достать из сумки и нацепить на нос.
Максиму ее восхищенный взгляд не доставлял никакого удовольствия. Максим морщился как от горького лекарства, принятого ради спокойствия близкого человека.
– Я настолько потрясена, что не нахожу слов. И ты еще насмехался над человеческим благородством и жертвенностью!
– Ко мне эти замечательные качества не имеют никакого отношения. Я прожженный циник, бездушный бизнесмен…
– Да просто гад! Ни словом не заикнулся о своей больной сестре, о том, что тебя усыновили. Максим! Я тобой восхищаюсь.
– Лара! – скривился Максим. – У тебя приступ жалости к бедной больной девочке и умиления ее героическим братом-сироткой. Хорошо бы приступ поскорее прошел. Лена вполне здорова физически и вполне счастлива в своем маленьком мирке, когда я рядом. Ухаживать за ней никто меня не просил, и геройства тут никакого нет. Просто мне так удобнее и спокойнее. Даже выгодно до недавнего момента было – имелось веское основание избегать брачных уз.
– Но ты все-таки сделал мне предложение. И как собираешься распорядиться Лениной судьбой?
– Что-нибудь придумаю.
– А меня в придумщики возьмешь?
– С какой стати?
– Ты не пробовал купить маленькую собачку или котенка Лене?
– Она боится собак.
– Конечно, больших, которых водят в намордниках и на поводках. Но маленького трогательного щеночка или котеночка, живую игрушку? Лена влюбится в него, я уверена. И девочка не будет отчаянно скучать, когда тебя нет. И еще Лену нужно отвести в дельфинарий.
– Сестра пугается в многолюдных местах вроде цирка или театра. Хотя плавать очень любит, летом я снимаю дачу на берегу озера.
– Я читала, что в дельфинарии бывают индивидуальные занятия: в воде дельфин, инструктор и больной ребенок. Эффект, говорят, потрясающий. Мне почему-то кажется, что сестра твоя вроде заключенной, живет в золотой клетке. Игрушек, наверное, куча.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.