Наталья Наумова – От триумфа к катастрофе. Военно-политическое поражение Франции 1940 г. и его истоки (страница 2)

Подобная позиция выглядит наиболее взвешенной, однако раскрыть ее в полной мере можно, лишь детально исследуя процесс формирования и трансформации французской стратегии после окончания Первой мировой войны. «Роль большой, или высшей, стратегии, – отмечал Б. Лиддел Гарт, – заключается в том, чтобы координировать и направлять все ресурсы страны или группы стран на достижение политической цели войны – цели, которая определяется большой, или государственной политикой»[9]. В случае Франции после 1918 г. стратегической целью являлась уже не победа в войне, а сохранение того положения, которое страна завоевала по ее итогам. Речь шла об использовании всего арсенала средств, который имелся в распоряжении Третьей республики, в первую очередь, военного и дипломатического. При этом, однако, возникал целый ряд важных обстоятельств, которые приходилось учитывать лицам, принимавшим ключевые стратегические решения.

К. Клаузевиц писал о том, что «идеальная война», конфликт двух сил, мобилизующих все ресурсы для нанесения первого и единственного уничтожающего удара, является чистой абстракцией и никогда не имеет место в реальности [10]. Такой же абстракцией следует считать «идеальное сдерживание» в реалиях межвоенного периода. Франция не могла постоянно держать занесенный меч над головой поверженной Германии: это выходило не только за пределы ее наличных сил, но и противоречило здравому смыслу. Для достижения прочного мира требовалось адекватно оценивать стоящую перед страной угрозу, острота которой постоянно менялась. Соответственно приходилось настраивать существующую систему союзов и распределять имеющиеся внутренние ресурсы с целью поддержания боеспособности вооруженных сил. На это накладывались такие ограничения, как общее состояние экономики страны и общественные настроения, которые в условиях демократической политической системы постоянно меняли курс находившихся у власти правительств. В реалиях Франции межвоенного периода проблема стратегического планирования превращалась, таким образом, в сложнейшую задачу.

В первом разделе данной книги предпринята попытка разобрать французскую стратегию на составные элементы и посмотреть, насколько в каждой из ее сфер страна была готова к войне. В центре внимания авторов находятся дипломатическая деятельность правительств Третьей республики по обеспечению национальной безопасности и военное строительство. Детально рассматривается положение дел, возникшее по итогам заключения Версальского мира; выделяются его внутренние противоречия; анализируются причины упадка французской военной мощи на рубеже 1920-1930-х гг. и того внешнеполитического тупика, в котором Третья республика оказалась после 1936 г., а также попытки его преодоления. Особое внимание уделяется активизации французского военного строительства накануне войны: исследуется его политический и социально-экономический фон, освещаются дискуссии, развернувшиеся между военными и государственными деятелями по вопросам перевооружения. Отдельные главы посвящены событиям 1939 г., предварявшим начало Второй мировой войны.

Второй раздел непосредственно касается участия Франции в войне. Что представляла собой французская армия к осени 1939 г.? Как действовало ее командование? Что скрывается под понятием «странная война» и каковы были альтернативы ей? Как вообще Франция собиралась выиграть эту войну? Как она готовила свою экономику и собственное население к новым испытаниям? Какая роль здесь отводилась британскому союзнику? Ответы на эти вопросы требуют рассмотрения под новым углом тех сюжетов, которые уже освещались в историографии, в том числе в отечественной. Наконец, особое внимание уделяется, собственно, событиям мая-июля 1940 г. Неожиданное для всех военное поражение сопровождалось коллапсом политической системы и масштабным «исходом» населения с оказавшихся под угрозой захвата территорий. Каждый из этих трех элементов катастрофы 1940 г. заслуживает отдельного изучения.

Авторы книги провели анализ большого массива российской и иностранной литературы, а также привлекли богатый материал источников, как опубликованных (мемуары, сборники документов), так и архивных (Архив исторической службы министерства обороны Франции, Архив внешней политики Российской Федерации, Российский государственный военный архив, Российский государственный архив социально-политической истории). Введение и главы 1–8 написаны А. А. Вершининым; главы 9 – 11 – Н. Н. Наумовой; заключение написано совместно Н. Н. Наумовой и А. А. Вершининым.

Разгром Франции во Второй мировой войне, несмотря на прошедшие с тех пор 80 лет, вызывает вопросы как у историков, так и у широкой общественности. За последние три десятилетия за рубежом вышло много работ, проливающих свет на его причины и последствия. В современной российской историографии, несмотря на наличие фундаментальных трудов, опубликованных в советское время, до сих пор не существует комплексного исследования, которое более-менее подробно освещало бы эту тему. Авторы данной книги не ставят перед собой задачу ответить на все вопросы, связанные с военно-политическим крахом Третьей республики. Их цель – показать всю сложность поднятой проблемы через анализ той реальной ситуации, в которой оказалась Франция в межвоенные годы, и рассмотреть общие подходы к выявлению причин поражения 1940 г., ставшего одним из центральных событий в истории Второй мировой войны. Без понимания его подлинного значения ее картина останется неполной.

Часть I

Истоки катастрофы

Глава I

«Неприкосновенность территории» во главе угла: у истоков французской стратегии межвоенного периода (1918–1930 гг.)

14 июля 1919 г. в день национального праздника Третьей республики Париж стал свидетелем впечатляющего зрелища. Широкие проспекты французской столицы превратились в сцену для проведения грандиозного парада в честь победы Франции и ее союзников в Первой мировой войне. Накануне, 13 июля президент страны Р. Пуанкаре вручил маршальские жезлы трем главным авторам разгрома Германии – Ж. Жоффру, Ф. Фошу и Ф. Петэну. На площади Согласия на всеобщее обозрение выставили трофейные германские пушки: некогда грозные орудия были свалены в груду, на вершину которой водрузили фигуру галльского петуха. В ночь на 14 июля у подножия огромного кенотафа, установленного на площади Звезды, при участии председателя Совета министров[11], «отца победы», Ж. Клемансо прошла церемония поминовения погибших за Отечество[12].

День был посвящен чествованию победителей. Торжественный парад открывала тысяча ветеранов, получивших увечья на полях сражений, за которыми верхом следовали три маршала и контингенты союзных армий, предводительствуемые своими командующими: британскую колонну возглавлял генерал Д. Хейг, американскую – генерал Дж. Першинг. В центре внимания находились «пуалю» – рядовые солдаты французской армии, вынесшие на себе основной груз войны на Западном фронте. Их сопровождали бойцы колониальных частей – африканцы и зуавы. Замыкали шествие танки FT-17 фирмы «Рено». Парад проследовал через Париж с запада на восток – миновал Триумфальную арку и завершился на площади Республики. Вечером в честь победы был дан праздничный салют. Зрителями торжеств стали два миллиона парижан и гостей столицы[13].

«Выжившие смогли увидеть этот день»[14], – написал тогда Клемансо, и в этих словах проявилось глубокое понимание той цены, которую Франции пришлось заплатить за ее триумф. Первая мировая война стала одним из наиболее тяжелых испытаний за всю историю страны, которая вплотную подошла к грани национальной катастрофы. Дважды, в 1914 и в 1918 гг., германские армии угрожали Парижу. Десять северовосточных департаментов, промышленное сердце Франции, стали ареной грандиозных сражений и практически лежали в руинах. Почти 1,4 млн. французских солдат были убиты, что составляло более 16 % от числа всех мобилизованных и примерно четверть мужчин в возрасте от 18 до 27 лет[15]. 3,6 млн. человек получили ранения. На фоне практически не растущей с конца XIX в. численности населения эта убыль являлась колоссальным ударом по демографическому потенциалу страны. Национальное богатство сократилось на 12 %. Государственный долг в 1918 г. составил огромную сумму в 170 млрд. франков[16].

Даже 11 ноября 1918 г., в день долгожданного перемирия Клемансо был далек от оптимизма. Вечером этого дня в беседе со своей дочерью, отвечая на вопрос, счастлив ли он, глава правительства сказал: «Я не могу этого сказать, потому что я не счастлив»[17]. Эмоции, которые владели французским обществом и элитами, в феврале 1919 г. хорошо описала газета «Тан»: «Правда состоит в том, что мы радуемся победе подобно тому, как радуются выжившие после катастрофы или ужасной болезни»[18]. Французы, оказавшись победителями, остро ощущали свою слабость. Тем сильнее было их стремление максимально воспользоваться триумфом для того, чтобы раз и навсегда ликвидировать германскую угрозу. Это намерение не скрывали уже в начале войны. 20 сентября 1914 г. правительство официально заявило, что Третья республика стремится не только освободить территорию страны и вернуть себе Эльзас и Лотарингию, но и настроена «покончить с гегемонией прусского милитаризма». Посол Франции в России М. Палеолог в те же дни отметил в обращении к министру иностранных дел России С. Д. Сазонову, что Антанта должна «установить в Европе новый режим, гарантирующий на долгие годы всеобщий мир»[19].