Наталья Нагорнова – Петровна, выходи! (страница 3)
– Получается? Такие старенькие, как я, там есть, справляются?
– Вы посмотрите на неё: самая молодая из нас тут, а прикидывается старенькой. У всех получается, здорово там, интересно.
– А народу много?
– Да, танцевать все хотят.
– Маму сюда хочу затащить, чтоб хоть как-то двигалась.
– А сколько ей? – это встрепенулась самая старшая, лет восьмидесяти, потом познакомились – Рая.
– 82, но она бодренькая, много ходит, а сейчас погода не для прогулок.
– После занятия поеду на дачу с ночевой, а в воскресенье приду на пилатес.
– А я на даче уже всё сделала, больше не поеду в этом году , – осень наступила.
– Да там разве всё сделаешь? То одно сломается, то другое починить.
– Внучки неохотно там бывают, летом на выходные в город уезжали. Уже думаю продавать дачу.
– Я продала, когда овдовела. Так отвыкла, что слушаю вас и думаю: а была ли у меня дача?
Предыдущее занятие закончилось, и йогини стали заходить в спортзал, занимать оставленные пилатесницами коврики. Одна встала в дальнем углу под единственным кондиционером, попросила его выключить, чтоб не дуло, остальные вроде заикнулись, что в зале есть другие места, но тренер выключила.
Занятие началось, и каждая (но был и один мужчина) переключилась на себя, на собственное тело, и уже никто никого не замечал. Как у Гераклита про сон: “Для бодрствующих существует один общий мир, а спящие каждый отворачивается в свой собственный”. Общий мир был в фойе, на коврике – у каждой свой.
Полотенчики тут, в отличие от пилатеса, никто не стелил – слишком много елозить приходилось по коврику, замучаешься перестилать, не приносить же большое полотенце.
В самый разгар занятия, когда, лежа на полу, все в поту и мыле, раскрасневшиеся, дожимали упражнение из последних сил, вдруг зашли трое рабочих в спецовках с проводами в руках и прошли через весь зал в дальнюю дверь. Кто их увидел, были смущены, будто их в бане застали, но кто-то и не заметил, не вышел из образа. Хорошо хоть не в шавасану.
На занятиях инструктор использовала образы, кого и чего изобразить: собака, кошка добрая, кошка злая, голубь, русалка, мост, знак бесконечности.
Как я уже писала, на занятия приходят и мужчины. Когда в нашем городе лет двадцать назад появились первые занятия шейпингом, я стала ходить на них после работы с сотрудницами в Колхозный переулок к Вере Щегловой. Она категорически не допускала присутствия мужчин на тренировках. Логика-то есть: красные лица, пыхтение, потение. Но … ушла Вера очень рано, от сугубо женской болезни – такое фатальное совпадение разграничений на мужское и женское.
Зумба 60+
Да, она в нашем фитнес–клубе тоже есть. Не собиралась туда, но дамы после неё в раздевалку такие довольные приходили, что я заразилась, тоже пошла и не пожалела.
Настроение перед занятием у собирающихся было примерно как перед дискотекой или как перед танцами в пионерлагере – смех, суета, причесывание, повязочки на волосы, даже бижутерия. Ковриков занимать было не нужно, но в зале на полу приклеены черные точки–метки по одной на два метра вокруг, их бронировали бутылочками с водой. Обсуждали, кто в прошлый раз двигался вбок чересчур, сдвигая изначальный интервал.
Сама тренировка – музыка, ритм, зеркала, улыбки, жажда, пот.
После занятия зумбистки обступили тренера, как первоклашки учительницу:
– У меня не совсем всё получается.
– А кто тебя видит-то?
– Ну, мне надо, чтоб хорошо. А то у меня самооценка падает.
Активисты групп 60+ начали собирать деньги на новогодний подарок тренеру и заодно на восьмо-мартовский. Посещаемость высокая, свободных мест нет, разместить коврик – задача. Одна другой:
– Я тут заняла, а она не пришла, двигайтесь сюда. Да двигайтесь же. Сюда. Вот.
– Туда не могу: у меня одно ухо не слышит, мне только справа от тренера.
После занятия переодеваться сразу нет сил, некоторые недолго сидят в фойе, заодно переждать, чтоб в раздевалке посвободнее было.
– Я около двери занималась, меня прям продуло, – делится дама лет семидесяти.
– Да, это быстро. Я в Москве была неделю, там то на улице, то в метро – тоже продуло, заболела.
– А что ж так не вовремя в Москву-то поехали?
– Наоборот вовремя: дача закончилась, морозы еще не начались, самое время по музеям.
Собеседница помолчала, подозрительно спросила:
– Дети есть?
– Есть.
– А внуки?
– Трое.
По её лицу было видно, что все равно не встраивалась эта поездка в её картину мира.
Другой абонемент
Я не знала, что можно было приобрести абонемент в фитнес-клуб на полгода. Мне рассказала дама лет семидесяти, с которой мы присели отдохнуть в фойе после тренировки перед тем, как пойти в раздевалку.
– На лето нет смысла брать: я у Волги живу, на неё хожу. И потом, в Питер к дочери раза три в год езжу. Билет на самолет шесть тысяч, бывают и дешевле, горячие. Там и дом загородный есть, в сосновом бору с грибными местами, пойдем с внучкой на час – с полной корзиной возвращаемся. Пенсия? – за тридцать, да еще дочь присылает ежемесячно. Мужа? – нет. Еще сын есть здесь, там тоже двое детей.
Потом, как обычно: раздевалка, душ, бассейн, душ, одевалка. По дороге домой я встретила мамину приятельницу Полину Петровну. Ей восемьдесят, в прошлом кардиолог, завотделением. Её дочь со своей семьей живёт за границей, давно и успешно там работает. Но всё хуже с ней связь по интернету: старенький компьютер дышит на ладан, и как его чинить, Полина Петровна не знает. Приглашала наладчика – пришёл паренек, посмотрел “больного”, сказал, что пациент скорее мёртв, чем жив, но кое-что предпринять пока ещё можно. Написал перечень, что нужно сделать. Полина Петровна ничего из него не поняла, и всё осталось, как есть.
В редкие разговоры с матерью дочь злится, практически все темы для обсуждения закрыла: про это не говори, это не обсуждай, это не интересно. Особенно больно Полине Петровне было, когда после продажи трёх квартир и капитального гаража тут и переправки за границу денег за них на тамошнюю ипотеку дочь сказала, что обошлась бы и без них.
Под вопросом у Полины Петровны связь не только с дочерью, но и с местными подругами – кнопочный мобильник тоже на последнем издыхании. Трясётся над стационарным телефоном, тот безотказен, но по нему звонить уже почти некому, мало, у кого он ещё остался.
Ей трудно признать, что связь с дочерью односторонняя, только с её инициативы, сама та звонит все реже. И постепенное понимание, что заграница не поможет, и опереться можно только на самый ближний круг – две-три подруги, с которыми общается во дворе. Одна напарница по прогулкам недавно уехала к сыну в Питер, да так там и осталась, наверное, не вернётся.
На новый телефон сейчас нет денег: поиздержалась из-за операции двоюродного брата – платила его врачу, покупала дорогие продукты. Хотя у того рядом двое детей и куча внуков, и те вокруг него тоже хлопотали. Старалась, страшно остаться совсем одной, кроме этой родни в городе больше никого, а у неё страшный диагноз, и болезнь прогрессирует.
Полина Петровна переживает, что у дочери будет с работой там. Посмотрела я в соцсетях аккаунты её заграничной родни – активность, волонтерские хлопоты, воззвания к бывшим соотечественникам. Возможно, дочь перестала сама звонить, потому что работодателю могли не понравиться контакты с родиной. Даже если это всего лишь старенькая больная мать.
Так вот шла та Полина Петровна мне навстречу еле-еле, несла продукты знакомой супружеской паре старше неё:
– Они оба болеют, позвонили, попросили принести хоть что-нибудь из еды. Их дети тоже за границу уехали жить.
В тесноте
На занятиях Пилатесе 60+ аншлаг: приходят по 35 человек, это много, между ковриками уже по 40-50 см – с размахом рук не позанимаешься. В воздухе завитала идея ограничить участников по возрастному цензу. Вот ведь: еще и не попадешь в “старшую группу”, а некоторым, слышала, зазорно. Раздевалковый белый шум:
– Вот вам сколько? Вы же из молоденьких. А зовут как? – намёк на мой переход в другую группу или начало приятельства?
– Мне у Лены с гантелями больше нравится заниматься.
– Что от давления пьёшь?
– Сейчас внучку встречу из школы и сразу другую в секцию поведу.
В фитнес–клубе случается всё, как у людей везде. Наблюдала в раздевалке в одном из отсеков – закуток на сорок ящичков вдоль стен, в середине шесть двухместных скамеек. Кроме меня раздевалась еще одна дама лет пятидесяти, из новеньких – сидела напротив своего ящичка с открытой дверцей, медленно копалась в лежащем рядом на скамейке рюкзаке.
Зашла местная генералка – дама под 70, самая разговорчивая среди регулярно приходящих. Спортивная, с красивым выразительным лицом, плотно сбитой фигурой многолетней дачницы. Как-то в зале за три минуты до тренировки перед всеми собравшимися кучка приближенных активисток торжественно поздравила её с юбилеем, на моей памяти – единичный случай. Она же и деньги на подарки для тренера собирала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.