Наталья Милявская – Скупщик (страница 9)
К черту! Пусть завидуют и скрежещут зубами! Да, он особенный, он – Кирилл Иваненко, не чета прочим, и это его судьба поцеловала в темечко!
Тот, другой Кирилл, стоял в стороне, в дверях, не участвуя в импровизированном банкете. Темная, необъяснимая тоска копошилась в его душе. Он был уверен, что дело нечисто. В самом буквальном смысле этого слова.
Надпись «Шанс» исчезла с ладони той же ночью, после покупки билета, бесследно, словно ее и не существовало никогда. И следующим утром Кирилл запретил себе думать о плохом, твердо заявив собственному отражению в зеркале, что ему просто фортануло. Он везунчик! Человек, не профукавший свой шанс, верно прочитавший знаки, правильно истолковавший пьяный бред случайного собутыльника. Ну, в самом деле, не явился же ему тогда, в баре, дьявол в образе парня в капюшоне?
И вообще, все это чушь, никаких чертей с рогами и сковородками не бывает, это религиозные выдумки и детские страшилки. И образ Мефистофеля-искусителя просто распиарил Гете, Кирилл даже помнил наизусть часть дьявольского монолога, который учил для поступления в ВУЗ: «Часть той силы, что без числа творит добро, всегда желая зла…». И что-то там дальше, типа «я дух, всегда привыкший отрицать…», бла-бла… От вызубренного когда-то текста в памяти остались обрывки фраз, но главное, что все это – и текст, и описанная в нем нечисть, и вообще вся эта библейская ерунда про загробный мир и наказание за грехи – плод фантазии рода человеческого! Вселенная проста и подчиняется объективным законам физики, химии и математики. И товарно-денежного оборота.
И вообще, разве он сделал что-то дурное? Он ничего не украл, никого не подставил и, тем более, не убил. Он всю жизнь пахал, как проклятый, в надежде на светлое будущее. И вот, оно, будущее, наступило! Деньги достались ему сами собой – в смысле, Кирилл же не подписывал никаких договоров кровью, как доктор Фауст!..
Но внутренний голос, который, как уже давно понял Кирюша, был куда умнее его самого, не поддавался на уговоры здравого смысла – он, не переставая, нашептывал Кирюше, что тот, кажется, вляпался в такую страшную историю, по сравнению с которой вся самая мрачная классика покажется детским утренником. И самое правильное, что он может сейчас сделать – забыть про эти чертовы деньги! Выбросить карточку «Visa Gold» в ближайшую урну, или обналичить деньги и отдать в детский дом. А лучше – и вовсе не обналичивать, чтобы не прикасаться к проклятым купюрам: просто переслать карту и пин-код от нее в первый попавшийся благотворительный фонд.
Потому что, если он и правда, неспроста получил эти деньги, до тех пор, пока он не начнет их тратить, все будет по-старому. Уныло, предсказуемо, но сравнительно благополучно. Что будет, когда он вскроет ящик Пандоры в виде банковской карточки с золотым тиснением, Кирюша не смел даже и представлять. Ведь чем-то он
Нужно было просто не брать деньги.
Но он не мог НЕ взять деньги!
Вы бы не взяли?..
Кирилл одновременно находился на вершине триумфа и в двух шагах от безумия. Чтобы окончательно не съехать с катушек, он вторую неделю пил, не просыхая. В нетрезвом виде зачем-то заскочил в первую попавшуюся на пути из театра часовенку, намереваясь поставить свечку самому себе, за здравие. На всякий случай. Уже на пороге отругал себя за идиотизм и мракобесие, перекрестился на купола, бросил отирающейся у забора бабке-попрошайке пятьдесят рублей и ушел, не оглядываясь. Пытался настроиться на позитивный лад – но тоска не проходила, подступала к горлу приступами тошноты. Облетавшие на ветру осенние деревья, казалось, грозили ему вслед своими корявыми пальцами, в номерах проезжающих мимо авто то и дело мерещились глумливые извивающиеся шестерки, а попадавшиеся в метро или на улице люди с татуировками вызывали приступы паники.
– Кира, так ты что с деньгами-то будешь делать? – спросил нетрезво Стасик.
Кирилл вышел из ступора и обнаружил себя сидящим в банкетном зале ресторана «Лес». Стол ломился от жратвы, труппа театра была в полном сборе (кроме, разумеется, Зеленского и парочки его прихвостней), а в руке самого Кирилла наличествовала рюмка коньяку.
Кирюша моргнул, и мгновенно стал тем, первым Кириллом, насмешливым баловнем судьбы.
– Долги раздам! – ожидаемо скаламбурил виновник торжества, глотнул коньяку и закусил куском грамотно прожаренного мяса. Все-таки шеф-повар в «Лесу» – мастер по части шашлыка!
– Так у тебя ж тогда ни шиша не останется! – крикнул кто-то с противоположной стороны стола.
Компания покатилась со смеху.
– Ой, Кирюша, а ты ж нам, поди, уже завтра и руки-то не подашь! – с наигранной печалью в голосе продекламировала Олеся. – У миллионеров память короткая!
– Не, Лесь, тебя разве забудешь? – обрисовал в воздухе на уровне своей груди два объемных полукруга Кирилл.
Компания снова весело захрюкала.
Со своего места поднялся помреж, которого за глаза называли Бородой, из-за буйной рыжеватой растительности на подбородке, странно контрастирующей с абсолютно лысой головой. Он постучал вилкой по рюмке и зычно прокашлялся.
– Кирилл! – завел Борода, большой любитель витиеватых тостов. – Мы тебя отпускаем с тяжелым сердцем!
Окружающие сочувственно закивали.
«Как же! – подумал Кирилл – с тяжелым! Уже поделили мои вещи из гримерки и раздергали репертуар».
– Ты, конечно, легенда! Мы тебе, если быть честными, завидуем. Белой завистью! – продолжил Борода.
– И черной! – глумливо добавил Стасик.
– В общем, ты теперь давай, оторвись за нас, за всех! – продолжил напутствие Борода. – Машину себе купи, квартиру, или дом…
– В Испании! – посоветовала Олеся. – Там после кризиса такие хоромы за копейки можно отхватить!
– Советчиков тебе сейчас, конечно, хватает, – с иронией добавил Борода. – Но, главное, будь мужиком. Не просри эти бабки. Понял? Мы же люди творческие, как пришло, так и ушло… Надеюсь, это не твой случай. Желаю тебе потратить деньги с умом и с удовольствием!
Коллеги по театру, теперь уже бывшие, в едином порыве взметнули в воздух рюмки и бокалы. Жанна, сделав вид, будто смахивает слезу, подняла вверх большой палец. Василий, расчувствовавшись, полез обниматься. Кирюша остро чувствовал, как уплывает в прошлое его привычная театральная жизнь, и наступает какая-то новая, неизвестная, но прекрасная эпоха. На всякий случай он дотронулся рукой до кармана пиджака, проверив, на месте ли кошелек, в недрах которого обреталась легендарная «Visa Gold». И усмехнулся. Чего он расклеился? Да пусть даже сам дьявол подкинул ему этот лотерейный билет. Подумаешь! Кирюша, если надо, и дьявола возьмет за рога.
– Люди! Я вас люблю! – весело заявил Кирюша и пошел с рюмкой по кругу.
Вот она, жизнь! В кулаке! В кармане!
Еще минут пятнадцать все по очереди клялись Кирюше в вечной любви и давали советы по поводу дальнейшей жизни. Тот слушал вполуха, пропуская совсем уж откровенную лесть, но исправно кивал, чокался, обнимался, хохмил, доливал себе алкоголя и снова чокался, кивал и обнимался. Наконец, завершив круг почета, совершенно захмелел и подал знак официанту.
– Дружище, – Кирюша по-хозяйски окинул взглядом стол, – сообрази-ка нам еще водки, два по ноль пять, и коньячку. Пару бутылок.
И нетвердой походкой вышел в туалет.
В туалете долго не мог справиться с ширинкой. Наконец одолел джинсы, оперся одной рукой о стену и следующую минуту, насвистывая, сосредоточенно пытался попасть струей по крохотному футбольному мячу, чтобы загнать его в крохотные ворота на дне писсуара. Ныне каждое второе заведение берет за правило устанавливать в мужских туалетах это нехитрое развлечение – туалетный футбол. Открылась дверь, на мгновение впустив в кафельную тишину гомон переполненного ресторана, и в соседний писсуар пристроился какой-то парень в темной куртке. Рассеянно глянув на соседа, Кирилл хотел было отвернуться и вдруг остолбенел, не в силах оторвать взгляда от рук вошедшего.
Крупные ладони парня в темной куртке с капюшоном были покрыты витиеватыми татуировками.
Черепа и розы.
Кирилл поперхнулся собственным свистом и мгновенно вспотел. Парень у соседнего писсуара, кажется, не обращал на него никакого внимания. Непослушными пальцами Кирилл принялся лихорадочно застегивать молнию на джинсах. В горле колотилось взбесившееся сердце, в глазах потемнело. ОН нашел его!
Отчаянно пытаясь не потерять сознание от ужаса, Кирилл, наконец, совладал с ширинкой и на негнущихся ногах попятился к раковинам. Парень с татуировками легким движением затянул пояс на своих шароварах и обернулся.
– Здорово! – произнес Никита весело. – Как жизнь?
Голоса не было. Кирилл кивнул, выдавив жалкую улыбку.
Никита подошел к раковинам и принялся не спеша мыть руки.
– Слышал, ты из театра уволился? – поинтересовался он у вжавшегося в стену Кирюши.
Тот напряг непослушные голосовые связки и выдавил сиплое:
– Ага.
– А чего так?
– В лотерею выиграл, – сообщил Кирилл. – Ты, наверняка, в курсе.
– Типа того, – выключив воду, Никита сунул свои красочные руки под сушилку.
Шумел старенький агрегат. Мигала под потолком лампа. Кирилла трясло от ужаса. Нужно было что-то предпринять, возможно, рвануть к дверям и выбежать вон – но Кирилл не мог сдвинуться с места. Он понимал, что парень с татуировками чувствует его страх и, кажется, получает от этого удовольствие.