Наталья Мазуркевич – Ведьма против демона в академии драконов (страница 4)

– Увы?! – возопил Шакрат, определенно приободрившийся от моих откровений.

– Увы, – кивнула я. – Результат – затрат не стоит. Придется корректировать.

– Ведьма, – сквозь зубы выдал сосед, видимо, наконец-то в полной мере осознав, кого к нему подселили.

– И не скрывала, – я пожала плечами и приступила к разбору сумки.

Дракон, который каким-то чудом удержался от ответной гадости, вылетел из комнаты. Я хмыкнула: кажется, это не я пойду жаловаться коменданту и просить себя отселить. Великолепно.

– Тут, выбирайся.

Глава 3

Сосед вернулся ближе к ночи и, не здороваясь, завалился спать. Вид, правда, он имел потрепанный, будто ходил не на простую прогулку проветрить мозги, а успел получить настоящую головомойку. Да и взгляд, каким Шакрат меня удостоил, прежде чем рухнуть на постель лицом вниз… Такой горячей любви мне давно не доводилось ощущать.

– Все веселее и веселее, – усмехнулась я, поглаживая свернувшегося клубком на моей кровати кота. Тут лениво приоткрыл один глаз, зевнул, и посчитал ниже своего достоинства отвлекаться на такие мелочи, как разговоры с двуногими.

– Пойду прогуляюсь, – шепнула я хвостатому соне, тихо поднимаясь со своей постели и аккуратно – я все же не хотела лишний раз доставлять неудобства соседу – притворила за собой дверь. Заблаговременно смазанные петли не скрипнули, и я с удовлетворением отметила, что не зря поругалась с комендантом после ухода соседа.

Коридор общежития был непривычно пуст и тих. В Кроудгорде, напротив, именно с наступлением вечера все оживало. Ученицы выглядывали из комнат и мелкими перебежками отправлялись по своим делам: кто на кладбище цветы собирать, кто зелье мешать, а кто и на свидание. Последних, если попадутся, ждало самое строгое наказание, как тех, кто тратил бесценное время на глупости. Впрочем, почти все ночные гулены уже были замужем. Правда, из Кроудгорда им пришлось уехать: слишком опасно жить в городе, где каждый пятый зельевар, каждый четвертый – ядодел, а каждый третий – вообще ведьма.

Я усмехнулась. Кроудгорд – лучший город для того, чтобы случайно умереть. Не от зелья, так от проклятия, не от проклятия, так от призванной детьми пакости… Вариантов было много, потому местные умирали только от старости: никого, кто бы не закончил ученичество с оценкой ниже «удовлетворительно», в городе не было. Не считая, конечно, детей. Но дети – ответственность родителей.

Я вдохнула ночной сухой воздух Алентара и улыбнулась. Несмотря на жару последних летних деньков, здесь она переносилась куда легче, чем в болотистом поселении темных ведьм. Да и моя вечная аллергия, кажется, прошла. Всего-то и нужно было уехать из окруженного ядовитыми растениями города, оставить тетушку одну и…

Я сжала пальцы в кулак, пережидая приступ преступной жалости к себе. Нет уж, толку от этого не будет никакого. Подняла руку, чуть оттянула рукав, обнажая шесть браслетов, что сковывали запястье, с облегчением отметила, что заряд у всех почти полон. Что ж, какое-то время за свой рассудок можно было не беспокоиться.

Я усмехнулась, вспоминая, как дрогнуло лицо Верховной, когда я согласилась на задание, и поняла: рассудок мой помутился раньше. Гораздо раньше. И я даже знала когда. В день, когда счастливая от выполнения крупного заказа мама, поцеловав меня на прощание, ушла отдать полную зелий корзинку заказчику.

До господина Фрее она так и не успела дойти. И кроме трагического известия на нас с тетушкой обрушились еще и слуги обманутого покупателя, требовавшие возврата либо уплаченного аванса – полностью ушедшего на ингредиенты, либо обещанных зелий. В двойном размере. За нанесенный моральный ущерб личной жизни старосты.

Той же ночью, не дожидаясь, когда за нами придется уже инквизиция, в которую господин Фрее обещал донести, мы с тетей отправились в Кроудгорд. Единственное место, где темных ведьм не преследовали и не осуждали за не слишком законную практику. Здесь скорее осуждалось обратное – нежелание вставать на путь ядодела или практиковать проклятия и призывы, а также контракты с теми, о ком лучше было вслух не говорить. О них и не говорили, что не мешало уже трем ведьмам из моего выпуска иметь подобный контракт. Мне же пока хватало собственной силы и… ненависти.

Так уж вышло, что первый год после маминого исчезновения мне было очень сложно заснуть, и одной далеко не прекрасной ночью я услышала, как тетушка разговаривает с кем-то. Голос был мне незнаком, и я притихла на лестнице, не зная, должна ли я показаться и поздороваться, или уйти к себе. И я даже успела подняться на несколько ступенек, когда незнакомец неохотно поведал:

– Ее забрал кто-то из Тарланов. Они и среди нас пользуются дурной славой… Ты давала ее волосы… У нас ее нет. Твоя сестра все еще жива и пребывает в вашем мире.

– …пребывает в вашем мире, – тихо повторила, глядя на полную, освещающую галерею потусторонним светом луну. Я вцепилась в оброненную ночным гостем тетушки фразу, запретив себе думать об ошибке. Демоны не лгут тем, с кем заключили договор. А тетя… ради мамы она пошла на это. И я хотела пойти, чтобы больше узнать, но Тереза запретила.

– Однажды отмеченный демоном – навсегда остается связан с ним, – предупредила она, расчесывая мои волосы. – Мы найдем ее сами. Обязательно найдем. Твоя жизнь должна оставаться только твоей. А если ты поступишь так безрассудно, как я буду смотреть в глаза Агате?

Она заставила меня обещать, что без веской – жизненно важной – причины я не стану поступать опрометчиво. И я обещала. Но каждый год в день рождения матери, принося богам-покровителям дары, я с трудом удерживалась от начертания круга и призыва. Я ведь знала, кого должна вызывать, если хочу получить ответы. Род Тарлан, так сказал тетушкин гость.

А потому герцогу Аверсталу хватило всего одного слова, чтобы убедить меня согласиться на его предложение. Ради того, чтобы найти маму, я готова была отправиться хоть в Арантей – легендарный мир демонов, а мне предложили всего лишь навестить пасть драконов. С одобрения этих самых драконов и ради поиска – ловли на живца, здесь я не сомневалась, – кого-то из демонического клана Тарланов.

– Вы потерялись? – тихий, неожиданно приятный голос, заставил меня вздрогнуть. Собственные мысли настолько увлекли меня, что я пропустила появление в опасной близости от себя постороннего. Впрочем, стоило обернуться и проследить за беззвучным приближением мужчины, как я смирилась с просчетом. Ни звук, ни ветер, ни даже магический фон галереи, с которой я наблюдала за луной и внутренним двором общежития, – ничто не изменилось с приходом незнакомца. Словно его здесь и не было, словно он был призраком, видимым лишь мне.

– Я не встречал вас здесь раньше, – заметил мужчина, внимательно оглядывая меня с ног до головы. От него не укрылось ни мое платье, в котором с наступлением темноты стало удивительно комфортно, ни край выглядывающего из-под манжеты браслета, ни несвойственная местным бледность моей кожи, да даже разрез глаз у меня был другим, не таким узким как у коренных жителей.

– Меня сегодня зачислили. По обмену, – хмыкнула я. Обмен действительно имел место, только не учениками, а вежливостями, с которыми оба моих начальника договаривались между собой. От Балиара выступал незабвенный герцог, а от драконов заместитель коллеги его светлости. Меня даже на каком-то этапе попросили выйти, чтобы не мешала обоим собеседникам наслаждаться процессом.

– Вот как… – протянул собеседник и уточнил: – И какому же курсу повезло?

– Всем, кроме выпускного, – усмехнулась я, разглядывая незнакомца с той же пристальностью, что прежде он меня.

Мужчина был высок, на целую голову выше меня, а потому мне было удобно не смотреть ему в глаза. Взгляд удерживался на уровне подбородка и не давал менталисту, если собеседник окажется представителем этой братии, дополнительных возможностей. Лунный свет высветлил кожу, что контрасте с темными волосами казалась еще более бледной. И если еще недавно я считала себя буквально бледной вороной среди загорелых местных, то при взгляде на собеседника молча уступила ему пальму первенства. Узкие глаза прищурились, одарив меня насмешкой. Нос дернулся, реагируя на недоступный мне запах, и по тонким губам мужчины скользнула улыбка.

Мой взгляд скользнул ниже, на белоснежную, словно не знавшую ничьих прикосновений рубашку, оценил камзол, накинутый сверху темный, без каких-либо знаков отличия плащ, заправленные в высокие сапоги брюки. Нарочито ни одного артефакта, ни единого лишнего предмета, разве что… В левой руке он держал цветок, чьи лепестки словно притягивали свет, сияя подобно луне.

Я облизнула пересохшие губы.

Любой зельевар, даже ни разу не сотворивший яда, знал это растение. Знал и мечтал иметь его в своем саду. Для тех, кто имел дело с ядами, лунарис был так же ценен, как алориус для моих коллег, торговавших любовью. А стоявший рядом мужчина словно в насмешку над редкостью и хрупкостью этого цветка вертел его в пальцах, как какой-то сорняк.

Я прикрыла глаза, отворачиваясь, и досчитала до пяти. Очень быстро досчитала, но главное – удержалась от рвавшегося наружу негодования.

«Нет причин злиться, – мысленно сказала я самой себе. – Чужая собственность – это чужая ответственность».