Наталья Мазуркевич – Семь бед – один адепт. Книга 1 (страница 10)

– Далее, я вернула тебе твое по праву. Не удивляйся, сила твоя темная от рождения. Так что… ты всегда была моей. Мы просто восстановили справедливость. – Ани рассмеялась, будто ей удалось утереть кому-то нос, не иначе. – И еще, я запрещаю говорить кому-то обо мне как о Темнейшей. Для всех непосвященных я – Ани, племянница Болериана Годарли. Ослушаешься – умрешь, – предупредила девушка и, словно бы сменив маску, выпорхнула из комнаты. Довольная и улыбчивая, словно бы здесь произошло что-то очень приятное.

Беда 2. Гордость

Ани сидела на комоде в кабинете Болериана и пила пряный напиток. Вкус ей нравился, а вот мельтешение слуги – нет. Отчего-то визит в столицу лишил его прежнего благодушия. Мужчина нервничал и мерил кабинет шагами, порывисто взмахивая руками во время отчета.

– И? – Ани отставила чашку и обратила все свое внимание на мужчину. – Что это меняет? Нахватался младшенький проклятий, какое нам до этого дело? Умрет – Маргарита его проводит. А меня раздражает твоя суетливость. Остановись, – холодно приказала Ани. Болериан застыл. Как был – с занесенной для очередного шага ногой. – Отомри, – позволила девушка.

Мужчина отчего-то с облегчением выдохнул, целенаправленно прошел к своему креслу и рухнул в него.

– Приношу свои извинения, моя госпожа, – покаялся он.

– На досуге подумай, что заставило тебя потерять самообладание, – приказала Ани, сползая с комода. – Мне показалось, что ты не отличаешься подобной вовлеченностью в чужие дела.

– Сложно оставаться равнодушным, когда старший принц недоволен.

– Хороший мальчик, правда? – Ани погладила себя по волосам, словно высокая оценка Валиара была ее заслугой.

– Ваш? – Удивление слуги елеем пролилось на самолюбие хозяйки.

– Мой, – довольно подтвердила Ани. – Не спрашивай как. Не люблю об этом вспоминать. Тошнит от этой белой семейки. Хотя в полезности им не откажешь. Так, говоришь, младшенького скоро придется устраивать на постой?

– Проклятые разве не обречены на вечные скитания?

– Смотря какие, – хмыкнула Ани. – Этот из потомков. Далис наверняка найдет, чем отплатить за услугу. Разве что на перерождение его дух не пойдет, чтобы меня не позорить. Помрет – отправлю к предку, пусть ему жить мешает, раз уж однажды Далис был столь неосмотрителен. – На губах Ани появилась мстительная улыбочка, а сама она закрыла глаза, представляя мучения коллеги.

Но наслаждение длилось недолго. Приближение своей новой служанки Ани почувствовала еще до того, как девушка занесла руку для стука.

– У нас гости, – проговорила Темнейшая, открывая глаза. – Моя новая слуга. Дашь ей денег, она будет мне помогать.

– Я готов оказать вам любую помощь. Зачем привлекать кого-то еще?

Ревнивые нотки в голосе жреца заставили Ани усмехнуться и смерить мужчину оценивающим взглядом.

– Она пойдет со мной туда, куда тебя не пустят. Учиться, – пояснила девушка, отворачиваясь от облегченно выдохнувшего слуги: выдерживать внимание госпожи все же было нелегко. – Твой салон и лавки меня не впечатлили. Скучно. А каких душевных мук мне стоило не расколотить статую Каалисы…

Взгляд Ани из предвкушающего стал откровенно злым, но Болериан не дрогнул – только тихо признал:

– Не учел, прошу милости.

– Прощен, – отмахнулась Ани, пока слуга не стал падать на колени и волновать воздух громкими мольбами о пощаде, как это часто делали люди в первую их встречу у Замка. – День был скучный. Но эта девушка так пылко жаждала силы и обучения, что я не смогла удержаться. Еще и обещания эти глупые…

В левой руке Ани появился мятый лист, который она не стала оставлять в салоне, захватив с собой. Еще раз перечитала, хихикнула обещанию обеспечить адептов всем необходимым и отложила бумагу на комод, о который продолжала опираться.

– Вы сделали ее жрецом? – прищурившись, уточнил Болериан, вычленив из речи собеседницы главное. Закинул ногу на ногу, будто забывая, кто был хозяином положения.

– Хотела, но не пришлось, – медленно отозвалась Ани, с исследовательским интересом глядя на качнувшийся носок ботинка. Сраженный ее вниманием, не иначе, тот замер, так и не прочертив путь вверх. – Печать выжгла – и достаточно, – продолжила Темнейшая и, довольно прикрыв веки, добавила: – Теперь ее сила ее. И моя, как и было изначально.

– То есть, если вы не сочтете за наглость пояснить своему неразумному слуге, – Болериан поднялся, – на девушке стоял ограничитель?

– Нет. – Ани покачала головой. – Полное отчуждение. Ее дар был оторван от носителя. Я вернула.

– Моя госпожа, – жрец все же опустился на колени, – прошу позволения на передачу этих сведений властям.

– Зачем? – Ани медленно направилась к дверям. – Темных в мире больше не стало, я ничего не потеряла. – Она обернулась к ожидавшему вердикт Болериану. – И встань уже! Пол слишком чистый, чтобы ты порадовал меня испачканными брюками.

– Я прошу вас. – Мужчина медленно поднялся. – Хотя бы ради вашей новой слуги.

– Ради меня? – Доминика порывисто распахнула дверь, во все глаза глядя на Болериана. Заметив стоявшую неподалеку Ани, девушка поспешила присесть в книксене. – О чем вы просите?

Дворецкий, проводивший гостью, поспешил удалиться. Лишь когда его шаги стихли, Болериан вновь заговорил.

– Леди Вермош, верно? – Мужчина извлек из одного из ящичков начатую бутылку бренди и бокал.

– Да, – растерянно отозвалась девушка, переводя взгляд с госпожи на хозяина кабинета.

– Вы сообщили вашим родителям о… – он замялся, подбирая слова, – об изменении вашего статуса? Маг в семье – благословение Великих.

– Нет. – Доминика смутилась и отвела взгляд от пригубившего напиток мужчины. – Я… не решилась говорить об этом сейчас. Сначала поступлю.

– Разумное решение, – похвалил Болериан, отставляя пустой бокал. – Им не следует пока знать о ваших новых, вернее, старых талантах.

– Но почему?

– Потому что, скорее всего, именно из-за них вы своей силы и лишились, – не стал щадить Болериан. – Забрать ваш дар, а точнее передать его другому, не убивая вас при этом, возможно, но лишь в первый месяц после рождения, пока тело еще не сроднилось с ним. Сила мага – часть мага, необходимая для его жизни. Если изъять ее у взрослого мага, он либо сойдет с ума, либо не успеет до этого дожить. Ребенок проживет значительно дольше, но и он обречен. Больше двадцати лет никому не удавалось продержаться. А рассчитывать на вмешательство Великих те несчастные не могли.

– Но… – Каждое слово жреца заставляло Доминику вздрагивать.

– Без «но», – поморщился Болериан. – Дар можно ограничить, запирая его внутри, тогда маг сможет жить, как обычный человек, если сможет принять свое бессилие. Но изъять дар без последствий невозможно. И я просил позволения у госпожи сообщить о произошедшем с вами внутренней страже.

– Но почему не у меня? Это ведь мой дар…

– Не ваш, – жестко отрезал Болериан. – Теперь вы служите хозяйке и лишь она решает, что с вами будет. Моя госпожа?

– Больше подробностей. Доминика, сядь, – приказала Ани, указывая на кресло в центре пентаграммы. Не активной, ради разнообразия.

– Больше так больше, – смирился с незапланированной лекцией жрец. – Практика изъятия дара запрещена два столетия назад. С тех же пор обучение и регистрация магов стали повсеместной практикой. Впрочем, даже не наделенных силой детей приказано регистрировать в течение первого месяца после их рождения. Но вас, леди Вермош, это не спасло. Именно поэтому я и подозреваю, что ваши родители пошли на изъятие вашего дара сознательно. Ради чего – это установит стража, но тот, кто это сделал, вас убил. Пусть и в отдаленной перспективе, но он это сделал. А кто-то другой получил в свое распоряжение весь ваш резерв и мог им пользоваться по своему усмотрению. И, что может сыграть с вами злую шутку, каждый дар уникален, а значит, как только вы поступите на обучение, слепок с образцом вашего дара появится у стражи. Под вашим именем. Следовательно, если тот, кто владел им все девятнадцать лет, вел недобропорядочный образ жизни, за вами придут. Посему для вас было бы лучше, если бы госпожа позволила мне сопроводить вас во внутреннюю стражу и подать заявление о покушении на убийство.

– Но как тогда мы объясним, почему дар теперь со мной?

– Волей нашей госпожи, – тонко улыбнулся Болериан. – Мы с вами посетим Храмовую площадь, где вы зайдете в каждый храм и попросите о справедливости. Ваш дар темный – потому откликнется именно наша хозяйка, вас не затруднит, моя госпожа? В ее силах вернуть вам дар, откликаясь на просьбу того, кто ее по праву. Я, как ее жрец, последую за вами и подтвержу законность возвращения ваших сил. Сделать это лучше немедленно. Разумеется, если госпожа позволит? – Болериан поклонился Ани. Та перевела взгляд на закусившую от напряжения губу Доминику, на ее блестящие от готовых сорваться слез глаза и кивнула:

– Идите. Но к утру вы должны вернуться.

Меньше всего Кириан Анстелир ожидал увидеть этого человека у себя на пороге, а потому лично вышел встретить неожиданного гостя. Впрочем, это было необязательно. Несмотря на то что обычно Болериана вызывали в управление повесткой, он бывал здесь довольно часто и без проблем нашел бы дорогу к известному кабинету.

– Решили облегчить душу? – натянуто улыбнулся страж, поглядывая в донесения подчиненных.