Наталья Мазуркевич – Побег без права пересдачи (СИ) (страница 63)
И вот ползу я, ползу… Никому не мешаю, попу не выставляю… Правильно ползу, как боец, только без винтовки. Вместо оружия зажат в зубах повод, и Жабка радостно скачет, норовя припечатать кикимору-неудачницу к сцене и облобызать, чтобы красивее стала.
Кое-как докатилась до кустика, оставленного непрозрачным, чтобы я могла уединяться и в носу ковырять, если заскучаю. Скучать не приходилось, но отбиваться от счастливой Жабки и не пускать ее в открытую зрительскому взору часть сцены было невозможно. Почему же я ползла, если никто не видел? Потому что любителей сделать занавес прозрачным с одной стороны было, как показывали практика предыдущих выступлений и, соответственно, более ранний опыт коллег, хоть отбавляй.
И вот сижу я, такая красивая: шевелюра зеленая, растрепанная, лаком стойкой фиксации от лучшей в мире компании «Жабка и К°» прядки слеплены, на лбу огурец прицеплен (морщины разглаживать), пыпурчатая тварюшка играться хочет, беснуется. Ей лось вторит. Вот уж кто нашел друг друга! Но жизнь несправедлива: нет на свете места их запретной любви.
– …сын мой, – распинался царь-батюшка, живописуя бедному Не Дураку, как он попал по воле рока.
«Да уж, наградили боги батюшкой», – видать, думал бы настоящий болотный сын, слушая исповедь родителя. Это ж позор всей расы: сел играть и полказны на ура спустил. И кому?! Светлому магу. А тот решил, что мало царя обуть, надо еще и опозорить. И давай на желания играть. Царь закономерно продул. Кто же с белым садится? Эти же играют так, что у шулера шансов не будет, не то что у абстрактного царя, созданного для сюжета и ради денежных вливаний. Господин посол, исполнявший ныне роль царя, обещал лично оплатить все декорации. Тут уж Вита не могла отказать и включила его в сценарий.
– …возьми себе стрелу, лук тугой, – брови посла неодобрительно дернулись вверх, но он удержал их на уровне переносицы, – и пусти согласно уложению в места нелюдимые, чтобы компенсацию платить не пришлось, коли в подданного попадешь. Где стрела упадет, там и свататься будешь. Но не ближе пяти километров от городской черты, а то придется штраф за мусор платить, а казна и так пустая, – наставлял отпрыска царь-батюшка.
Взгрустнул Иван Царевич, прикинул, кто за городской чертой живет, посчитал в уме и пошел сдаваться советнице мудрейшей.
Тут я отвлеклась, ибо Жабка потеряла терпение и всякий стыд и высунулась из-за кулисы. Частично. Ее язык коснулся трубы, на которую вешали занавес, и лизнул железо. Пару секунд животное задумчиво не отпускало палку, но затем… Болотные декорации стали самыми достоверными в мире. Так плеваться и чихать не способно ни одно существо в мире.
Лось приревновал и решил доказать, что и он не робкого десятка. Над головой царя-батюшки пронесся артиллерийский заряд слюны и упал в тылу врага. Я повисла на поводе, надеясь хоть на мгновение удержать животинку, если она решит сравнять счет.
Жабка была выше низменных порывов. Она напряглась и прицельно стрельнула в потолок, чтобы снаряд срикошетил от потолка, и… Судя по опасно покрасневшему лицу Виты, полы придется мыть нам. И хорошо, если тряпки выдадут.
– Жабка! – фыркнула я на животинку.
Зря. Меня она любила больше разборок с лосем. Прическа вновь стала нерукотворным эксклюзивом.
Между тем наша часть занавеса наконец открылась, и я была вынуждена поджать конечности и терпеть, не издавая ни звука. Жабка, эта мелочь нехорошая, пользовалась ситуацией, как будто в последний раз до любимого тела дорвалась.
Начался монолог Джейса, рассуждавшего о превратностях судьбы: скудоумии папаши, принцессе, что ждала его в далекой колокольне, и проклятом белом маге, который – нет чтобы деньгами взять! – отправил беднягу по болотам шляться и жабок стрелять. Взглянув на количество тушек, свисающих с пояса Царевича, любая Жабка скорее самоубилась бы о дерево, нежели радостно рванула навстречу болотнику. Любая – но не наша.
Наша выбрала третий вариант. Горделиво тряхнув головой, она стрельнула глазками в предполагаемого мужа, припомнила, как он пытался добиться ее расположения на репетициях, и… отвернулась. Трейс сквозь зубы выругался: он начал подозревать, что придется попотеть не только от зимнего парадного камзола (другой нам не уступили), но и от упертости нашей животины. Видя такую несправедливость, на дыбы встал лось. У закулисных задергался глаз. Левый. У всех.
«Как мне за себя квакушку взять? – взревел Джейс. – Квакушка не ровня мне!»
Жабка была точно такого же мнения о своем «избраннике» и гордо повернулась спиной к этому странному существу, раскричавшемуся на ее любимом болоте при ее любимой хозяйке. Такое не прощалось. Джейс сглотнул. Я поперхнулась и повисла на поводьях. Жабка ликовала. Так ее еще никогда не любили! Чую, еще немного – и выгуливать противную тварюшку придется мне. Уезжать после нашей пламенной любви она не пожелает.
– Беги! – крикнул Трейс из-за кулис.
Посол спешно отбыл домой, спасаясь от нашего зверья, а потому мы отдувались своими силами.
– Знать, судьба твоя такая!
Джейс недовольно обернулся в сторону кулис, встретился взглядом с лосем, под копытами которого треснула сцена, сглотнул и потянулся к Жабкиному поводу. Наша царевна негодовала! Ее повод! Грязными руками! Какой-то плебей! Нет, любимая хозяйка, это что за произвол?!
Я ясно читала жесточайшее негодование в больших глазах пупырчатой красавицы, но поделать ничего не могла. Работа – она такая. Приходит – и сковородкой по голове. А потом еще раз, и еще, и еще… Жабка, ты слишком рано поняла, как несовершенен этот мир. Я предательски сунула повод скорчившемуся под весом Жабкиной лапы Джейсу.
– Откормили, – шепотом простонал он.
– Похудела, – не согласилась я.
Болотник неодобрительно зыркнул на меня из-под косой принцевой челки и потащил Жабку к лосю. Нам предстояла битва титанов. Выжить мог только один.
То и дело поворачивая голову ко мне, Жабка понуро брела за кулисы, как дева на заклание. Глаза ее были так печальны (то есть так горели нескрываемым азартом), что лось невольно сдал назад и пригнул голову, отчего кончики рогов выглянули в зрительный зал. Увы, мне от этого легче не стало.
По полу потянуло холодком: местные умельцы жаждали узреть, что же так привлекло земноводное, и не постеснялись воспользоваться телекинезом, сдвигая кулисы. Я только шепотом выругалась (благо, усиление голоса на меня еще никто не кастовал) и скучковалась помощнее. Если это свои же сделали, чтобы на иллюзорные кустики сил меньше тратить, то!..
– И собрался народ, – вещала из-за кулис Вита, – и хотел он узреть величайшее событие современности. И куплены были все билеты, и ждали только выхода главного героя!
На сцену вырвался лось, пронесся за другую кулису и затих, но бывалая болотница не растерялась, взяла себя в руки и продолжила:
– Но потерялся гужевой транспорт, пробки на дороге образовались, кони взбрыкнули, и разбежался кортеж Ивана. А сам Иван подумал и решил…
На сцену вытолкнули недоумевающего Джейса. Сценарий менялся на глазах, но где наша не пропадала!
– А не пойти бы всем далеко и надолго! – озвучил больше свои мысли болотник, обернулся к Жабке, которая, может, и не обладала интеллектом вундеркинда, но намеки и интонации вполне себе понимала, и, сглотнув, исправился: – И мне пора! Опаздываю! Как есть опаздываю! К любимой моей, дорогой и нежной!
От переполнявших его чувств Джейс упал на колени и пополз за противоположную кулису. Лось был признан более надежным соратником, чем друзья, выпихивающие в спину.
Далее все шло строго по сценарию. Иллюзия кустов сменилась стеной и картиной. К зрителям выпорхнула Кира, являя собой идеал прекрасной принцессы. Ради роли девушке пришлось покраситься, чтобы цвет был самый правильный, как у настоящей принцессы. Черный как смоль. Ее ботфорты кокетливо пытались спрятаться под коротенькую юбчонку, а рукава рубахи едва прикрывали плечи. Чело венчала ярко-красная бандана, а через плечо моталась сумка-треугольник из замши. Все в ней было прекрасно и соответствовало канонам последней демонической моды.
Зал взорвался аплодисментами, а мы с облегчением выдохнули: нашу смелость оценили самые предвзятые специалисты.
– Пронесло, – в сторону бросила Кира.
– Еще как! – вторил ей зал.
– Подслушивать – нехорошо! – устыдила принцесса зрителей и начала вживаться в роль.
Тектоник мы разучивали всей комнатой, и теперь Кира была великолепна. Думаю, половина зрителей сильного пола запомнит нашу трактовку образа, а то от кринолина и бахромы над сценой уже моль стаями летала. Ныне же шло массированное штабелепадение крылатых. Падали, разумеется, к ногам. Впрочем, даже дохлая моль не испортила бы имидж прекрасной принцессы Брунгильды из далекого Нутыпристала.
Тем временем Джейс, уже восстановив дыхание, старательно изображал жертву отцовского произвола: хмурился, вздыхал и пытался не коситься на лося, возжелавшего провести матч-реванш с Жабкой.
– Ива-ан, – растягивая гласные, сказала Брунгильда, – почему ты здесь? Ты же должен быть на помолвке!
– Ты знаешь? – выпал в осадок «принц».
– Конечно, – похлопав его по плечу, подтвердила Брунгильда. – Твой отец оставил мне сообщение: ты должен присутствовать на помолвке двоюродного дедушки. Из-за проклятия ему приходится жениться на старой склизкой карге из семейства Земно-Вод, владельцев Утопного болота.