Наталья Мазуркевич – Побег без права пересдачи (СИ) (страница 49)
Тайный ход из обители циркового искусства проходил мимо клеток с тиграми. Бедные милые кисы томились в огромном подвале, изредка поднимаясь на арену и внося импровизацию в работу артистов. Зрители охали, ахали и отползали от арены подальше, а артисты трудились как ни в чем не бывало, зарабатывая лишние очки популярности. И вот сейчас нам предстояло повторить подвиг бесстрашных цирковых.
Раскрыв крылья и взяв на руки пушинку-меня, которая после пирожного успела сгонять демона за добавкой, Наон отправился в полет. Стремительный и печальный, скорый и… Сложно передать, сколько скорби было в умных глазах кошек, с вожделением следивших за тем, как движутся по небу четыре рульки. Наверное, если бы несчастным животным предложили загадать желание, они бы уменьшили потолки, ибо только из-за них нам удалось уйти со всем комплектом конечностей.
Или повезло тиграм? Тут уж как посмотреть. Демон в боевом обличии, мягко говоря, ужасен. Впрочем, природа всегда на стороне своих. Да уж, бедненькие тигрики. Покормил бы их кто…
Ночной воздух был прекрасен. Свежий, прохладный, вселяющий бодрость в мою уставшую душу. Да, устала скорее душа, нежели тело. Ведь от впечатлений именно ей становится тяжело. Хочется побыть в одиночестве, закрываются глаза в предвкушении близкого отдыха, останавливается время, становясь совсем незначительным и мимолетным.
– Спящая красавица, – шепотом проговорил демон, спуская меня с небес на землю.
Ноги ощутили твердую почву, дрема начала уходить.
«Сейчас бы попрыгать», – подумалось мне, но, представив, как это будет выглядеть, я поборола детское желание согреться. Вместо этого жалобно посмотрела на демона:
– Домой хочу…
– И даже не зайдем поужинать? – нахмурился демон.
Видать, у него еще были планы.
Сыто погладила животик, напоминая, сколько раз он бегал в буфет за добавкой.
– Я уже поужинала!
– Прожорливая хрюшка!
– Ага.
Я решила не спорить. В конце концов, сколько хрюшей ни назови, все равно я останусь зеленой и пупырчатой жабкой. По крайней мере, пока не смою макияж.
– В общежитие?
– Ага.
Приступ многословия окончательно меня покинул, и я предпочитала короткие, но емкие и понятные ответы.
– Иди сюда.
Я послушно шагнула к демону, привычно прижимаясь к его груди (сказывался опыт перемещения) и закрывая глаза. Мысли же витали вокруг его последних слов. «Иди сюда»… А сколько смыслов! Ведь это и угроза, и пожелание, и просьба, и… Да много всякого-разного.
А демоны – они вообще искусители те еще. Не так произнесут, и… попала бабочка на огонек. Ничего, любой огонь можно разжечь, а крылышки – один из способов. Главное – не опалить их раньше времени. Но зеленым и пупырчатым вряд ли что-то грозит.
Мы оказались на пороге общежития. Судя по всему, Наон не боялся слухов, раз «проводил» меня прямо ко входу. Впрочем, адепты едва ли отличались прилежанием и сидели субботними вечерами по общагам, а значит, встретить кого-то во дворе альма-матер куда сложнее, чем напороться в городе.
Продуманный, гад! О репутации печется и моем благополучии. В последнем я не сомневалась, зная, что у демонюги даже среди местных фей есть свой фан-клуб, который уже на год вперед распланировал все свидания с жертвой, но ей об этом не сообщил. Влезшим же без очереди, как, например, я, полагалась мучительная и болезненная кара. Впрочем, сомневаюсь, что феям хватит глупости лезть к болотным. А мы друг за друга, как показывает опыт, горой.
– Пока.
Решила обойтись без долгих прощаний. Время поджимало, и я это чувствовала.
– До встречи, – едва заметно поклонился демон и ушел, пренебрегая открытием порталов.
Я еще долго смотрела ему в спину, борясь с желанием подпереть ворота стулом. Ему все равно, а мне приятно. И только возможность отмщения ночных ходоков удерживала меня от этого произвола.
Убедившись, что демон исчез из виду, я быстренько шмыгнула в холл, крадучись пробралась на свой этаж и приложила ухо к собственной двери. Наивная. Лучше, чем пакостить и перекладывать ответственность, болотники умели шифроваться.
И я постучала в дверь собственной комнаты. Ответом стали тишина и темнота. Я включила свет, но ничего не изменилось. Комната была абсолютно пустой, и только шкаф подозрительно скрипел дверью. Решив, что уж в собственной комнате я имею право проверять шкафы, дернула дверцу и влетела непонятно куда, подхваченная за руки-ноги.
– Тс-с… – шепнули мне, зажигая свет.
Мглу развеял маленький, но очень яркий комочек синего цвета. Больше всего он походил на помидор, разве что болел в детстве, и красноты в нем не было вовсе.
В небольшом скругленном помещении кружочком сидели болотники, склонившись над чем-то неведомым в центре. Мало кто мог предположить, что эта компания с мерцающими в синем цвете глазами занималась богоугодным делом. Но я не относилась к большинству и знала, что все совершается во имя веры. Веры в нашу будущую победу.
– Конспирация? – шепотом осведомилась я.
Болотники дружно кивнули. Что показательно, Киры здесь не было. Я задумалась: а не сюда ли все пропадали? Помнится, когда я не могла отыскать Виту, братья за секунды с этим справлялись… Тайное место сбора? Возможно. И если меня пригласили, значит, признали своей. Победа! Я теперь даже самые тайные секреты знаю!
– И… – решила выяснить, на чем остановились мои коллеги.
– Роли думаем.
Джейс был немногословен и хмур. Расставание с Кирой и необходимость блюсти секретность не добавляли ему оптимизма.
– И как?
– Ты опоздала! – ехидно заметила Вита. – Так что получаешь суперприз.
– Мне уже страшно, – честно призналась я, присаживаясь между Витой и Трейсом.
– И зря, хорошая роль, непыльная. Посидишь на болоте, в кустах, потом стрелу словишь…
– Надеюсь, не в сердце? – опасливо осведомилась я.
– Не, не в сердце. Мы же не изверги! – оскорбился Трейс.
– Ладно, – припоминая подробности лягушачьей жизни в сказке, пробормотала я. – А кто Иван-дурак?
– Обойдемся без оскорблений! – хмуро попросил Джейс. – И вообще, мы сценарий переписываем. Надо же его к местным реалиям адаптировать. А то никто нам не поверит.
– Адаптация – это хорошо. А что хоть меняем? Этот вопрос меня особенно волновал. Хотелось знать, на что подписываюсь, и не предстоит ли играть труп. А на сцене, между прочим, холодно, сквозняк. Да и деревянная она, падать больно.
Мне припомнилась одна из лагерных постановок. В тот незабываемый раз мы ставили О. Генри, и массовка, куда затолкали всех представителей отряда независимо от желания, изображала трупы. То есть сначала они как бы были живы, ходили по сцене, общались, но конторку быстро прикрыли. Появился бледный господин в черной шляпе и с листом на груди с надписью «пневмония». Он ходил и косил нас, бедных жителей города, заставляя падать на холодный пол. Но не это самое главное.
Главным было то, что выключить весь свет нам не разрешили, и трупы уползали в полумраке, оглашая зал сдавленными стонами, а иногда и вескими словами: столкнуться с чужой пяткой было в порядке вещей.
– Кощея, – подумав, решила Вита. – Понимаешь, ну не стал бы уважающий себя повелитель смерти в лягушку превращать какую-то левую деву. Это только светлые могут. Для перевоспитания, так сказать.
– И я перевоспитаюсь?
– Не-е-ет, – протянул Трейс. – Ты-то ни в чем не виновата! Это принц виноват. Из далекой провинции. Он так обидел мага, что тот его невесту превратил в Жабку. А чтобы никто не признал болезную, поместил на болото.
– А там ее спас Иван Царевич?
– Не-е-ет, Иван Царевич был болотником, и у него своя лягушка была, зачем ему чужая?
Я недоуменно поглядела на зеленых. Зеленые так же недоуменно взглянули на меня. Да уж, боюсь, работа над сценарием затянется.
Спать мы пошли ближе к обеду следующего дня. Никто не ушел обиженным! Все уползали в сладостном предвкушении, кляня себя за несговорчивость. В ходе переработки сюжета мы выяснили, что действующих лиц куда больше, чем болотников. Даже с привлечением Киры актеров все равно не хватало.
Итак, среди нас имелись: Царевна-Жабка (я), Иван Царевич, он же Не Дурак (Джейс), его невеста, принцесса сопредельного королевства (Кира), Баба-яга, пробравшаяся окольными путями и носящая звание «мудрейшая», по совместительству – главный казначей болотный и близкий друг Не Дурака (Вита), вестник (Трейс).
Итого, нам не хватало: злобного белого мага, играть которого отказались все напрочь, принца на белом лосе, прогневившего волшебника, и батюшки-короля, который вообще непонятно зачем нужен в этой сказке. Тем не менее мы были полны трудового энтузиазма.
В конце концов, для решения этих мелких проблем у нас есть целый один выходной и еще неделя будней, во время которой можно провести агитацию среди местного населения. На худой конец – сбегать в болотное посольство и запросить помощь. Теоретически.
От мысли, что придется идти на ковер, братья-болотники становились одного с прической цвета, а Вита теряла всякую тягу к жизни. Коллегиально (меня не спрашивали) было решено, что просить пойдет самый обаятельный и глупый, то есть я. Данька в очередной раз оказалась крайней, но да ладно, прорвемся.
Лично меня беспокоили только два нюанса: где взять лося и пустят ли нас с животным на сцену. Болотники утверждали, что пустят, но я еще помнила всякого рода значки на дверях супермаркета «С животным вход воспрещен».