Наталья Мазуркевич – Эльфийский для профессионалов (СИ) (страница 56)

– Уходим, – бросил дух неожиданно и полетел не в склеп, из которого можно было безбоязненно подслушивать, а дальше – за безымянные надгробия. Время стерло с них имена владельцев, но сохранило сами памятники. Специально для нас, поскольку прятаться за ними оказалось не в пример приятнее, чем кормить в кустах комаров.

Где-то вдалеке бухнуло. Эхо донесло до нас непереводимые конструкции, а после и пожелания долгой жизни его высочеству лично, и всей династии – в отдельности.

Отвлекшись на шум, я упустила из виду, как между трех склепов, у алтаря, ранее служившего поминальным столиком, появился немолодой эльф. Его лицо в лунном свете выглядело маской на День Страха. Ведь не бывает старых эльфов, не бывает эльфов морщинистых, не бывает эльфов с желтыми гнилыми зубами… И не бывает личин во время ритуала переселения душ. Ни одних лишних чар.

Я с трудом заставила себя смотреть дальше. Аларис не отводил мне никакой роли: ему было необходимо только мое присутствие. Якорь, как он это называл. Не удержится – исчезнет наша связь и исчезнет дух. А он пока собирался пожить. И пожить в свое удовольствие, а не во благо давно опостылевшей страны.

– Сынок…

Старый эльф провел рукой над простыней. На мгновение пальцы задержались у ее края, но сжались и отпрянули. Не все чувства были еще чужды умирающему эльфу, но слишком мало их осталось, чтобы сохранить его разум, не подточить страхом и безумием, не заставить искать выход любой ценой.

– Ты всегда был лучшим моим ребенком. Моей гордостью, моим отражением, моим продолжением. – Эльф закашлялся, прикрыл рот ладонью, а после с яростью отдернул. На губах выступила кровь. – Что ж, времени не осталось.

Сгорбившись, лорд Лавран обошел начертанный помощниками круг. Ворча, подправил его собственными мелками и потянулся за сумкой. Я ожидала свечей, но он достал зеркальце. Маленькое, с трещиной, рассекавшей гладь. Того и гляди – разобьется в руках от чересчур сильного касания. Но зеркало не билось, а кровь с рук старого эльфа текла. Прямо на простыню, на грудь замершего в засаде гнома. Под аккомпанемент воззваний, которых я не понимала.

Когда эльф размахнулся зеркальцем прямо над мастером Рлеем, я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Но простыня даже не задрожала: самообладание мастера заставляло усомниться в его реальности. Даже самый смелый гном не преминул бы выглянуть из укрытия и посмотреть, насколько плохи его дела. Но мастер и этого себе не позволил.

– …Наэриан Ланар Даналан артес сэал морен краст Арден Сатор Лавран Карлин, – поставил заключительную точку эльф, и осколок зеркала устремился вниз, пробивая простыню и разбиваясь на части. Кувалда оказалась сильнее песка, даже хорошо обработанного.

– Ну что, ты закончил?

Мастер Рлей, позевывая, откинул простыню и любовно огладил рукоятку кувалды. А я облегченно выдохнула: теперь стало ясно, почему гном так придирчиво замерял алтарь: рассчитывал, куда будет бить эльф, собираясь раз и навсегда избавить соплеменника от жизни.

– Гном? Здесь? – Эльф замахнулся, вызывая на пальцах яркие алые всполохи смертельных чар. – Твоя жизнь послужит моему благу!

– Не сомневаюсь, – кивнул мастер Рлей, принимая удар на кувалду. Вспыхнули вырезанные руны, и… все. Заговоренное оружие мастера гнома – это не самоделка шарлатана в ярморочный день. – Леди, мне его связать?

Я высунулась из-за надгробия и поспешно кивнула.

– Ты! – Не узнать меня лорд Лавран не мог: память пока еще не подводила. – Аларис! – А вот это восклицание заставило усомниться в живости глаз эльфа: спутать меня с мертвым духом. – Не рассчитывай, что моя смерть станет для тебя подарком!

– Не станет, – сухо отозвался дух, подлетая ближе и наблюдая, как быстро мастер гном вяжет его давнего врага. Хотя сейчас лорд Лавран едва ли выглядел как тот, кому удалось обмануть самого великого, как он сам считает, мага тысячелетия. – Зато как приятно будет вспомнить…

– Если будет кому вспоминать, – с ненавистью выдохнул эльф и закончил: – Аларис Сатар Альрес Таарин артес сэал морен краст Арден Сатор Лавран Карлин. Умри еще ра…

Договорить эльф не успел. Сломанной куклой он обмяк на руках мастера гнома. Но меня волновало не это. Аларис, еще мгновение назад висевший между мной и эльфом, исчез.

Я потерла кольцо. Не выдержала – содрала с пальца и, положив между ладонями, позвала:

– Аларис, я призываю тебя. Это приказ. Возвращайся немедленно! Немедленно…

Но никто не ответил. Несмотря на мои попытки, кольцо перестало нагреваться. Ни на металл, ни на артефакт бывшее хранилище духа больше не годилось.

Ловцы прибыли быстро. Не знаю, допустил ошибку покойный магистр или Алесту надоело ждать, но первым к нам вышел лично лорд Дайвин. Мрачно оглядел меня, мастера гнома, остановился на теле покойного бывшего главы и, поджав губы, принялся раздавать команды подчиненным.

– Его больше нет, – механически проговорила я, разжимая ладонь и показывая кольцо. – Лорд его убил. Дух исчез и больше не отзывается. И кольцо не греется. И…

– Вам нужно отдохнуть, – перебил меня эльф.

В его голосе звучало неодобрение, но он все равно лично довел меня до арки. Хотя мог и бросить. Ведь предупреди я его, возможно, все было бы иначе? И Аларис прожил бы чуть больше… Пусть и духом, но…

– Эркин в лаборатории с магистром Даналаном. Мы его нашли. И…

– Я сам посмотрю. Вы должны отдыхать, – повторил мне практически по слогам эльф. – Мастер, проследите за своей подопечной.

– Разумеется.

Гном был ниже меня, а потому его руки сомкнулись на моей талии, а не на плечах. Не желая ставить своего стража в неловкое положение, я поторопилась и ступила в открытый портал. Пора поспать. Хоть немного. Если засну.

Характеристику и подписанный дневник практиканта мне возвращал лично магистр Даналан. Похорошевший, переодетый и довольный сохраненной жизнью. В найденных мной документах и дневнике моего предка он уже не нуждался, но с благодарностью принял, пообещав при случае вернуть мне услугу. И я согласилась. Не потому, что была корыстной, но чтобы не огорчать его отказом.

С того момента, как ему сообщили, кто принимал участие в его благополучном возвращении из мира снов, мне опять пришлось переквалифицироваться в сиделки. А лорд Каэль – чтоб ему работы побольше интересной – с радостью одобрил мой перевод под крыло невыносимого целителя и его наставника. Стоит ли говорить, что режим у меня стал ровным и правильным вплоть до пятиразового питания и потребления нормы витаминов?

Но я и сама была виновата: свалилась самым позорным образом прямо под ноги едва отошедшему от раны магистру Реливиану, а он не нашел ничего лучшего, как отнести меня в лазарет. Там мы все дружно и слегли. Магистр Даналан – восстанавливать регенерацию и проверять работу мозга (после длительного приема зелья могли появиться провалы в памяти), я – отходить от обморока и высыпаться после тонизирующих, стимулирующих и неизвестно каких (гномья разработка) зелий, магистр Реливиан – из-за открывшейся раны.

А мастер гном все-таки умудрился подхватить простуду. Но он выписался быстрее всех: на стражу его здоровья встала лично Аника, а она зелий от простуды наварила на все наше общежитие. Ловя на ней взгляды главного целителя, я начинала сомневаться, что в ближайшие пару десятков лет она отправится на работу в Царство. Эльфы так просто никого не отпускают.

Смешно, но и мне предложили остаться. И тоже в лазарете. На должности главного мучителя некоторых эльфов, поскольку лишь мое присутствие заставляло почтенных магистров принимать лекарства и не сбегать с процедур по делам государственной важности. Кто был тому причиной? Я подозревала, что магистр Реливиан. А Даналан просто не мог отказать другу. Или наоборот. Кто их разберет, этих эльфов?

Я так и не смогла. И даже глядя на свою отличную отметку и читая характеристики, от которых губы растягивались, как под давлением, я не могла понять одного. Почему мне казалось, что меня провели и эльфийские комплименты аукнутся еще не раз? А эльфы улыбались. Полным составом. Все четыре лорда, приложившие руку к моей практике и пришедшие проводить домой.

Алест, недовольный присутствием старших, то и дело грозно зыркал в их сторону. Эркин, уходя со мной, несмело улыбался и обещал Анике обязательно навестить ее до конца лета. Маркус с Дикартом попрощались заранее: они отбыли накануне. Один – отчитываться лорду Дель-Аруану, второй – отцу. И что было хуже, не мог сказать ни один из них.

– Тари, а ты же меня любишь? – вдруг ни с того ни сего спросил Алест, наклонившись к моему уху.

– Как друга, – поспешила внести коррективы я.

– Как друга, – согласился парень и почему-то взглянул на дядю. – Точно? И в беде не бросишь?

– Не брошу, – пообещала я и заговорщицки поинтересовалась: – А у тебя беда?

– Нет, – заверил эльф так искренне, что я засомневалась. – Не беспокойся, я сам все решу.

– Уверен? Я могу остаться, – предложила я, понимая, что второй раз прощаться будет еще тяжелее, но бросить друга в беде… Недостойно и не подобает настоящему гному отступать перед трудностями! Особенно если самой уходить не хочется, но надо.

– Нет. – Эльф замахал руками, как мельница, и подпихнул меня к порталу. – Иди уже. – И, когда я уже перешагивала черту, крикнул: – Скоро увидимся, Тарь!