Наталья Мазуркевич – Эльфийский для профессионалов (СИ) (страница 20)

Леди тяжело вздохнула и присела на край кровати. Моей. Отчего бедное ложе прогнулось и встретилось с полом. Повисла пауза, прерываемая лишь тягостными вздохами полутроллихи. Наконец она решила высказаться.

– Дура ты, Тарька, – отрезала она. – Умная, а ничегошеньки из книги не поняла. Там же что главное, в любви-то? Чувства! А у тебя одни тезисы и попытки объяснить необъяснимое. Сумятица одна.

Я промолчала. Признаться, о своих записях я была лучшего мнения, но допускала и вероятность упущения чего-то важного.

– Собирайся! – Кровать согласно скрипнула, когда троллиха решила избавить ее от своего веса. – Мы идем в город.

И так это было сказано, что любой спор угас бы в зародыше. Одна лишь осмотрительность робко подняла голову:

– Нужно сообщить магистру.

– Отпустит! – уверила меня леди и отправилась лично отпрашивать всю комнату.

Я покачала головой: сомнительно, что, получив внушение от магистра Реливиана (а никто другой не смог бы испортить мне начавшую было доставлять удовольствие практику), магистр Рейсталь или Каэль отпустят нас гулять по городу. Не пойдут же они с нами, в конце-то концов!

Почтенные магистры и не пошли. Вместо этого оставили бойкую Матильду в министерстве разбираться с собратьями, решившими сменить место жительства. А меня, ввиду особого расположения, сослали во дворец к Алесту, раз уж грядки по душе не пришлись. Кто доложил о нашей несовместимости, осталось для меня тайной. Возможно, все та же Матильда пожаловалась. Но даже если и так – я была ей благодарна. Во дворце все же куда интереснее, чем под палящим солнцем и с тяпкой наперевес. Особенно рядом с приворотными травками.

Благую весть о моем новом назначении принес лично Алест. Вошел, раздернул шторы и уселся на край стола. И никакого почтения к девичьей комнате. Напротив, эльф с интересом изучал забытую на комоде косметику. И, конечно, взгляд его не смог миновать моих записей.

Мягко и беззвучно, как шпион на задании, эльф добрался до столика и сцапал мои листы.

– Я посмотрю?

Я кивнула. Пусть смотрит. Все равно меня за эти записки уже обозвали. Так что… А вдруг Алест чего дельного скажет? Он эльф начитанный, не всегда чем-то полезным, но, может, здесь знает больше моего. Я с надеждой уставилась на друга, откладывая подушку подальше.

– Что думаешь об этом? – все же решилась спросить я после пяти минут непонятного бульканья со стороны друга. – Ты в порядке?

– В полном, – выдавил эльф и захрипел. Еще и покраснел от натуги. Неужели симптом? – Тарь, ты это кому-нибудь показывала? – Алест попытался восстановить дыхание, но получалось у него с трудом. Он то и дело срывался на подозрительный такой кашель, который под моим изучающим взглядом быстро перетекал в хрип. – Ты только дурного не подумай…

– В чем дело? – четко, едва ли не по слогам потребовала я ответа на вопрос.

– Ладно, – выдохнул друг и попросил: – Присядь, пожалуйста. И тяжелые предметы убери.

– Зачем?

– Чтобы я смог убежать в случае чего, – признался эльф.

– Говори уже, – вздохнула я, но послушно села. И даже подушку отбросила подальше. Раз уж Алест просит.

– Тарь, я, конечно, восхищен проделанной тобой работой, но это… Бред!

Эльф зажмурился и выставил руки, ожидая атаки. Я тоскливо вздохнула: приходилось признать очевидное. Если не одна Матильда, ознакомившись с выкладками, признала их неработающими, то, видимо, я где-то ошиблась. Но ничего: выясним, где вкралась ошибка, и все перепишем. Для благого дела стержня не жалко!

– Откуда ты только этого набралась? – продолжал негодовать Алест.

Я протянула ему книгу. Парень поморщился и едва не запустил ею в окно.

– Мне ее Аника дала! – обиделась за подругу я.

К тому же бросаться чужой собственностью… не по-гномьи это.

Алест проникся. Бережно уложив книжицу на письменный стол, он протянул мне руку и, не принимая никаких возражений, заявил:

– Мы идем в город. Возьмем дядю и отправимся. Думаю, он нам не откажет. Нужно же тебе показать, что такое любовь.

Признаться, я отнеслась к затее Алеста с легким (а может, и нет) недоумением. Куда он хотел меня отвести? К целителю? Посмотреть на его бедных пациентов? Нет уж, не пойду. Не хватало еще чем-нибудь заразиться. Так и самой придется на прием идти, а сколько за него берут чистокровные эльфы… Как будто ты платишь не за простенькое плетение, а за факт лицезрения их светлых очей.

Но Алесту было все равно. Он словно не замечал моего настроения, продолжая уверенно пересекать лужайки, проходить под арками и шагать по коридорам. Я успела опознать лишь один из них, где за правым поворотом располагалась приемная магистра Рейсталя, но мы шли не к нему.

У неприметной дверцы, похожей на ту, что предваряла кухню или иное рабочее помещение, Алест остановился и постучал особым образом. Я с удовлетворением опознала куплет гномьего гимна. Неплохой выбор. Вряд ли эльфы станут такие мелодии запоминать. Особенно – использовать в качестве шифра. Не в их это духе. Разве что представители дипмиссии знают эту мелодию. А вот Алест за семестр успел поднатореть и в музыке. Исполнил в лучшем виде и с гордостью на меня воззрился.

– Горжусь тобой, – похвалила я друга и душой не покривила. Мои успехи на поприще эльфийского были куда скромнее. До музыкальных пристрастий жителей Аори они так и не дошли.

Алест самодовольно фыркнул. Пальцы дернулись, будто собирались сжать рукоять молотка, но тут же ослабли.

– Прошу. – Друг придержал мне дверь.

А я решила не портить момент и не напоминать, что первым заходить должен хозяин. Проверить, не решил ли устроить в доме лежку какой-нибудь василиск. Все же гномы жизнь гостя ценили выше. Да и уходить ему было куда, в отличие от хозяина дома.

Помещение, в которое мы вошли, оказалось обычным коридором. Разве что пыли здесь было неограниченное количество. А вот паутина отсутствовала, намекая, что пользуются проходом частенько.

– Быстрее, – поторопил Алест, боязливо оглядываясь. – Не хотелось бы попасться на глаза отцу.

Мысль друга я полностью разделяла, а потому поддержала его пробежку и едва успела остановиться у арки перехода. На сей раз демонстрировать эльфийское воспитание эльф не стал: шагнул первым.

На той стороне прохода обнаружилась библиотека. Небольшая, уютная, с одним мягким креслом и дубовым столом в центре, на котором в границах ограничивающего артефактного круга кипела жидкость в колбе.

Я шагнула к столу, но Алест придержал меня за руку.

– Дядин эксперимент. Не подходи – взорвется, – предостерег друг. Я с умилением взглянула на эльфа.

– Все будет хорошо. Видишь ряд ограничителей? – Я ткнула в круг артефактов. – Если что-нибудь пойдет не так, пространство схлопнется, и взрыв не покинет пределы стола. Очень дорогая защита: драгоценные камни для артефактов, потому что обычный магический щит заставит практически любой состав сдетонировать, огранка, обработка, чары на грани шаманизма и рун… Знаешь, сколько сил нужно потратить, чтобы все это напитать? Даже если здесь есть природный источник – немало. А он определенно есть, иначе я бы не стала держать рядом редкие издания.

Взгляд упал на сборник алхимических упражнений мастера Шара. Пришлось напомнить себе, что зависть – чувство непродуктивное, и в библиотеке Заколдованных Гор экземпляр тоже имеется. Один на тысячи студентов, постоянно кому-то выданный на руки. И это в читательном-то зале! На дом книгу никому не давали.

Я с трудом заставила себя отвлечься от книги. Алест покачал головой, заранее понимая тщетность попыток оттащить меня подальше от стола, и разрешил:

– Можешь подождать здесь. Я найду дядю и приведу сюда.

И он сделал то, за что я готова была простить ему что-нибудь нехорошее: взял сборник в руки и открыл. По расфокусированному взгляду я догадалась, что друг проверяет книгу на наличие ловушек. Лишь удостоверившись, что без руки я не останусь, он протянул томик:

– Предупреждать не буду. Сама знаешь, что дядя сделает, если хотя бы уголок загнем.

Я кивнула. Уголочек словаря согнул лентяй Алест, а попало обоим: таким чистым пол в лаборатории давно не был. Я лично приложила к этому тряпку и командный тон.

Бережно – все же книга была этого достойна в полной мере – я открыла первую страницу. Острый приступ зависти и благоговения сразил меня. Под названием имелся автограф. Точеные, как и сам мастер, буквы склонялись друг к дружке, наползали одна на другую, но все равно выводили обращение.

«Дорогому другу!»

Я не удержалась и понюхала чернила. Они пахли смазкой, как все, к чему прикасался почтенный гном. В университете даже спорили, действительно ли мастер был гномом или просто ожившим механизмом из лаборатории. Увы, до студентов почтенный Шар снисходил редко: здоровье уже не позволяло. Но, получается, когда-то он даже дружил с эльфом, раз уж в библиотеке магистра оказалась эта книга.

Возвращение эльфов я пропустила, самым возмутительным образом зачитавшись и задумавшись. Но такова была особенность книжки мастера: он не давал ответов, зато цепочка наводящих вопросов сама вела к правильному ответу как о назначении состава, так и о способе его изготовления. Преподаватели Заколдованных Гор и поныне использовали этот сборник на выпускных экзаменах. Смог изготовить верное зелье – получи перчатки мастера. Не смог – возвращайся через год, когда руки подживут и кости срастутся. Хотя так было до открытия «Чернее черного». Ныне студенты не пренебрегали защитой на экзамене. Жить всем хотелось.