Наталья Машкова – Целители. Вслед за мечтой (страница 68)

— Простите! Я просто не знал, как прекратить это… Мне, в какой-то момент, показалось, что сердце встанет. Вот я и "обезболил" тем, что под руку попалось, дурак!

Он, растирал ладонью грудную клетку где-то в районе сердца и выглядел таким жалким, что декан пожалел его так же, как до этого его более молодой собрат. В конце концов, все они были юными и страдали из-за баб.

Причина дикому поведению здоровяка могла быть только одна. Они знали её. Оба были на студенческом балу в честь ухода Ельмина и видели парня рядом с беловолосой некроманткой. Странно только… Красотка та выглядела такой же, как юноша: по-щенячьему счастливой и трогательной… А вот же… Бросила дурака…

— Что делать с ним? — негромко спросил молодой лекарь.

Не то, чтобы он не знал регламент на случай таких вот нарушений. Конечно, знал! Вот только он и Доброго Эльфа знал хорошо. Лавиля любили сотрудники и коллеги не только за ум, и талант, а ещё и за доброту. Пусть прозвище было дано ему недругами, как издёвка, но он на самом деле был добрым и жертвенным. Без дураков. И рисовки.

Сколько раз он помогал малоимущим! Пусть в больнице лечили бесплатно, но дорогие снадобья, выходящие за рамки бюджета, пациенты должны были покупать сами. Он часто оплачивал их из своих средств. А персоналу заливал о каком-то особом фонде. Лекари и сёстры смеялись ему в лицо и называли мифический фонд "фондом ДЛ", давая понять, что прекрасно знают о благотворительности патрона. Он только невинное лицо делал: "я ничего не знаю, а вы, ребята — фантазёры". Смешно!

Ещё одним из замечательных качеств начальника, которым они, его подчинённые, были готовы петь дифирамбы, было то, что он не был моралистом. Допускал для каждого право на ошибку и на слабость. Нет! Конечно, он не был дурнем, который не видел дальше своего носа и которого обвели бы вокруг пальца непорядочные подчинённые.

Он чувствовал такое. Да, что там! Сегодня его молодой коллега сам почувствовал это! Парень ведь не просто так напился, от дурости или подлости. Не выдержал, бедняга, тягот взрослой жизни. С каждым бывало…

Доктор Нурит знал это, как никто… Лавиль спас его от помолвки. Заметил тогда, что у него несколько дней падают из рук инструменты и сами руки мелко, но гадко дрожат. Так, что заклинания едва выходят. Загнал к себе в кабинет, наорал на него от души за то, что он подвергает его любимых пациентов опасности.

И, пока Нурит пребывал в ступоре от выволочки, вытребовал у него правду. Посмеялся. Написал родителям парня и напросился в гости. Бедный лекарь узнал об этом только в день визита и едва не умер от ужаса. Лавилю пришлось его чуть ли не за ручку вести в родной дом…

Где потрясённый до глубины души юноша наблюдал "высокий класс развода". Так иногда поступали непорядочные лекари, которые, пользуясь невежеством пациентов, придумывали им несуществующие хвори и успешно лечили их за хорошие деньги. То, что на это способен декан и личный лекарь короля, было дико. И страшно…

А Лавилю и дела не было до потрясения подчинённого. Он постепенно подводил родителей юноши к мысли, что жениться тому в обозримой перспективе категорически нельзя, иначе сумасшествие и магическое выгорание станут его уделом. И вообще… В дальнейшем тоже необходима консультация, если они решат повесить на своего отпрыска такое неподъёмное ярмо.

Ярмо? Счастливые в браке родители студиуза были шокированы. Они только услужить сыну хотели! Девочка ведь замечательная!.. Лавиль важно кивал головой и сыпал терминами. Много-много терминов, в которых бедные родители утонули, захлебнулись и, боясь потерять единственного сына, клятвенно пообещали, что позволят ему самому выбрать себе "ярмо". И только тогда, когда он будет к этому готов. Не раньше!

Когда ошалевший парень вышел проводить начальника, Лавиль криво усмехнулся и хлопнул его по плечу:

— Гуляй, юноша!

Удивительно, но получивший свободу, Нурит "гулять" не хотел. Во всяком случае, так, как раньше: загулами, не разбираясь с кем. Свобода выбора, как оказалось, бесценна ещё и в этом смысле. Ты начинаешь понимать, где твои желания, а где голый протест против того, что тебе навязывают.

Молодой доктор уверился, благодаря своей истории, в том, что его начальник не только добрейшее, но и мудрейшее существо. Поэтому он сегодня не сдал паренька Лавилю, в классическом смысле. Он, скорее, пришёл за помощью к старшему и более разумному, чем он сам…

И получил эту помощь… Карвин, в первую очередь. Его, под чарами отвода глаз и с помощью магии, здоровый же! перетащили в кабинет декана и уложили на тот самый диван, где до него уже отдыхали многие бедолаги. Наша с вами Нел, в том числе.

Глава 44

Парня прикрыли. Редит убежал надзирать за студиузами. Что ж делать? Если повесил на начальника такой себе гемор, то, будь добр, нести с ним трудности и помогать. Лавиль же, не теряя времени, принялся диагностировать и подлечивать бедолагу.

Юный пьяница не только пришёл немного в себя, но и демонстрировал зачатки адекватности и мыслительной активности. Лечиться не желал категорически. Упирался. Отнекивался. Болтал с преподавателем, хотя, в его случае, безопаснее было бы держать язык за зубами.

О чём вы? Карвин и забота о собственной шкуре? Понятия из разных категорий! Что такое своя выгода или даже безопасность, если правда и справедливость требуют другого? В этом смысле, они с Айсой были духовными близнецами. Благородные и верные до дурости… Для каждого из них это было всего-то нормально, правильно и достойно.

Вот и трепал возлюбленный Айсы языком. Пел соловьём, тем более, что алкоголь развязывал язык и способствовал откровенности. Даже с деканом. На самом деле, особенно, с ним. Давно он хотел поговорить с высокородным. А теперь вот… Обстоятельства сложились правильно. И, наверное, вовремя.

Поэтому, пусть и затуманенным мозгом, но Карвин выстроил стратегию разговора и постепенно подводил декана к главному. Болтал. Очень панибратски, кстати. Что и понятно: алкоголь стирает границы. Бурчал и отталкивал руки лекаря:

— Не дёргайся, декан. Всё со мной нормально!

Невесело хохотнул и продолжил уже о фактах:

— Это средство для чистки — всего-то спирт, я проверил сразу же. Чистейший спирт. А что название такое, тоже правильно, чтобы не пили, такие, как я, дурни. Только, знаешь, мне кажется, я умер бы, если бы не выпил. Или сорвался так, как Нел нашу срывает иногда. А это, знаешь ли хуже, чем набухаться на занятии. Ты, конечно, накажешь меня, и это правильно, но я просто не мог…

Дамиан слушал-слушал, да и попробовал вклиниться в этот поток сознания:

— Никто тебя наказывать не будет…

Адепт Дан сказал ещё не всё. Поэтому он не позволил прервать себя и руки лекаря оттолкнул:

— Не надо! Не надо пока приводить меня в себя! А то, точно сорвусь. Мне время нужно попривыкнуть… Привыкнуть к самой мысли…

Лавилю стало так жаль молодого дурака, что он убрал руки. И сказал ему:

— А чего там привыкать? Прими как факт, что сукой оказалась эта твоя некромантка! Как большинство женщин. Сразу жить станет легче!

Он много ожидал. Того, что парень согласится. Или, наоборот, вспылит и кинется защищать свою несостоявшуюся подружку. Чего он не ожидал, так это мудрого и сочувствующего взгляда. Негромких, таких тёплых и, одновременно, болезненных слов:

— Это ведь то, что ты сам думаешь о женщинах, декан? Обо всех, ну, кроме, может быть, матери?.. Ты ошибаешься, декан… Фатально, я сказал бы, ошибаешься. Ты обесцениваешь женщин, их личность и чувства. И, в то же время, испытываешь страшную вину за это потому, что ты хороший человек. Вот и получается, что ты несчастен, как мало кто…

Теперь Лавиль всем сердцем понадеялся, что адепт отрубится побыстрее и заткнётся. А тот не собирался. И, оказывается, видел слишком многое:

— Ты не понимаешь, что нет мужчин и женщин, Лавиль! Нету их! Не знаю, кто вбил в твою голову эту хрень. Наверное, так и воспитывают вас, высокородных. Чтобы потом не так жалко жён и любовниц было… Когда умирать станут по вашей вине. Оно может и так… Одно дело жалеть кого-то, кого ты считаешь чуть выше, по уму и личным качествам, кошечки. И гораздо ниже собачки. Ведь псы умны и способны на преданность. А женщины, судя по тому, что насаждают у нас, не особо. И совсем другое, потерять друга, соратницу или любимую. Кусок собственной души… После этого в душе дырка останется. И заживёт ли, большой вопрос!.. Вот и лжёте вы себе и другим.

Парень насмешливо глянул на преподавателя. И ничего, что глаза его косили и не слушались. Лавилю было больно видеть этот такой много замечающий взгляд. Карвин словно услышал его. Закрыл глаза:

— Нету их, баб. Есть люди! Со своими характерами, надеждами, мозгами, на худой конец. Думая так, как привык, как тебя учили, ты никогда не увидишь настоящее. Истину…

Снова открыл прозорливые свои глаза. И не только. Сел даже. Здоров! После такой порции спирта!.. Сел, и прямо глядя Дамиану в лицо, негромко продолжил. Приступил к тому, к чему, собственно, и вёл:

— Я ведь не дурак. И вижу, как ты на неё смотришь. Почему постоянно допекаешь. Тебе ведь хочется, чтобы она думала о тебе всё время, пусть даже если плохо? А знаешь почему?.. Потому, что ты постоянно думаешь о ней… И унижаешь её… Зря, высокородный! Так зря! Как ты будешь жалеть! Потом… Наша Нел сокровище. Она сияет, как звезда…