Наталья Машкова – Целители. Вслед за мечтой (страница 5)

Нел ещё размышляла над тем, что он имеет ввиду под под этим "творить", а он уже продолжил:

— Я пытался найти вас и вернуть… Элвин отказался назвать мне место вашего жительства!..

Нел рассудительно ответила, что это и понятно. Личные дела студентов неприкосновенны и разглашению не подлежат. Лавиль злобно зыркнул на неё… А чего он, собственно, хотел? Чтобы она начала сокрушаться и критиковать Элвина?

Чтобы исчерпать конфликт полностью, Нел постаралась утешить декана. Всё с ней замечательно! Восстановление идёт полным ходом. Мало того, из-под надзора её никто и не собирается выпускать.

Лавиль скривился и сказал, что заметил, "надзирателя" в коридоре. Нел улыбнулась и промолчала. Не будет же она рассказывать ему о том, что связывает её и любимого ученика архимага Дормера!..

Как там расценил Лавиль её молчание, непонятно. А только диагностику завершил очень быстро. Помог подняться и сумрачно заявил, что каждый день она должна являться на осмотр после занятий.

Она и являлась. Вар сопровождал её. Устраивался в холле и с лёгкой насмешкой наблюдал, как девушки и женщины из персонала, и пациентки начинают дефилировать мимо него. Нел всегда удивляло это его равнодушие к девушкам. При том, что она знала от подруг: у него случались интрижки. Одноразовые. "Избранницы" потом по пол года вспоминали подружкам "волшебные сутки"…

— Наверное, — думала Нел смиренно, — это болезнь всех слишком красивых мужчин. Они просто не способны относиться к кому-то из женщин серьёзно. Зачем? Если откажет или не устроит одна какая-то, то там, за ней, целая очередь из желающих. Тем более, что и не отказывает им никто…

И вот он результат: тот же Вар Сан с бо́льшим интересом бодался с Дастоном и тренировался, чём думал о каких-то там романах… Дастон тоже тренировался, как больной. До сих пор. Даже больше, чем раньше. Ему, похоже, пришлось полностью перешивать гардероб недавно. И вовсе не из-за погони за модой. Плечи раздались. Скоро раскачается и будет, как Вар. Станут одинаковыми. Здоровенными, прекрасными снеговиками. Посмотришь на эту мину на лице, и сразу понятно, что вот он — хозяин жизни! Только один светлый. Другой тёмный.

Сол не раскачивался так. Ну, там и подход другой. В Гарнаре. С такими мышцами, Хельм загнал бы его в горы и приказал целый день карабкаться вверх. А потом стоял бы над полубездыханной горой мускулов и читал занудную лекцию о том, что в той же мере, как сила, а может быть и больше, необходимы гибкость и выносливость. И что по-настоящему стоящий воин будет скорее высохшим и жилистым, как кожаный ремень, чем мощным, как истукан. И таким же неповоротливым.

Эти вот "ожидания встречи" и привели Нел к очередному жестокому разочарованию…

Лавиль был с ней так добр и предупредителен те полтора месяца весной, что она ждала… Привыкла. Соскучилась. Может быть, и он стал относиться к ней как-то иначе?.. Пусть он не помнит ночь, когда был немного не в себе и кричал ей, что "никогда-никогда с ней не свяжется". Но, вдруг он помнит другую ночь, когда сказал, что готов наплевать на свои принципы ради неё?..

Нел не хотела никакого романа. Ни в коем случае! Как бы она собрала себя потом, после него?.. Слишком уж серьёзно относилась она к нему… Наверное, она просто хотела приязни и теплоты. Иллюзии дружбы. Хоть какой-то близости… Ей так хотелось, чтобы он вёл себя достойно! И ей было бы за что уважать его. Ради Мэй и ради него самого.

Он не дал ей такой возможности…

Подруги явились к ним с Ильгой в комнату к обеду. Устроили чаепитие. И, как взрослые дамы, принялись за чашкой чая, разбирать сплетни, которые узнали за пол дня в общежитии.

Много чего случилось с обитателями академии за лето, но самыми будоражащими оказались сплетни, касающиеся Лавиля. Декан совершенно слетел с катушек. Про его загулы болтали теперь в каждом великосветском салоне. Романы его перестали быть скромными и потеряли даже видимость приличия.

"Нормальные" мужчины поддерживали тайную "дружбу" с какой-нибудь дамой, которую старательно прятали они оба. Если господину не хватало впечатлений, он посещал публичные дома, которые тоже тщательно хранили приватность. И только ненормальные, разнузданные развратники связывались с актрисами, певицами и дамами полу света.

То, что так себя вёл официальный лекарь королевской семьи, делало ситуацию ещё более скандальной. Алика, сверкая глазами, сказала, что о поведении декана доложили самому королю. На что рассчитывали "доброжелатели" непонятно… Но они отправились в ссылку. В дальние имения…

Это говорило о многом тем, кто хоть немного разбирался не только в политике, а и в характере владыки Дормера. Король был редкостным мерзавцем. И предельно преданным тем, кого считал верными и "своими". Раньше такими "близкими" были только брат короля и архимаг. Им он доверял абсолютно. И прощал что угодно.

Похоже, Лавиль переместился туда, где желал бы оказаться каждый вельможа Дормера. Король не только отправил злопыхателей в опалу, но и утвердил статус Лавиля при дворе официально. И в тот же день вручил ему орден, и титул герцога, в придачу.

Опухший и мало вменяемый Лавиль, которого притащили для такого случая на бал, похоже не понимал, какая милость свалилась ему на голову. Его пусть и обрядили, как положено, а привести в порядок полностью не смогли… Он заснул прямо там же, в кресле, рядом с королём.

Один из советников не выдержал. Пусть он тоже вылетит из обоймы, но молчать о таком невозможно!.. Он, этот лекарь, пусть и древнего рода, но вероятно, бракованный смесок! Не зря же он внешне похож на презренных фейри! И ведёт себя так же безумно!..

Его Величество промолчал, о том, что он сам год назад породнился с правителями тех самых "презренных фейри". Что его единственный, горячо любимый брат, женат на их княгине. Зачем?.. Если эти придурки не способны понять того, как предан он семье, это только хорошо. Меньше будут лезть к Альтее и брату с покушениями и прочими радостями…

Вместо того, прищурившись, он осведомился у аристократа, почему тот, вот уже как четыре года не завёл себе новую любовницу. Вельможа ужаснулся тому, что монарху есть дело до его личной жизни… Он потерял официальную любовницу четыре года назад. Роды, кстати, принимал тот самый Лавиль. Теперь у высокого лорда подрастала маленькая дочь, на которую он не мог надышаться…

Вельможа сидел белый, как мел, а король неспешно размазывал его гордость тонким слоем перед всем двором:

— Я не стану высылать вас по двум причинам. Во-первых, ваша юная дочь не виновата, что папаша у неё неблагодарный ублюдок. Во-вторых, мой друг, если был сейчас в себе, посмеялся бы и обернул бы ваши злобные выпады в шутку, чтобы помочь вам…

Окружение короля молчало. Именно так и повёл бы себя лекарь. Он всегда был до смешного добродушным, этот Добрый Эльф! Старательно обходил неловкости и конфликты. Король вальяжно развалился в кресле, но при этом сурово поджал губы:

— Вы не идиоты!.. Ответьте себе честно! Как пережили вы ту единственную, или пару смертей людей, до которых вам было дело?.. А каково существу, которое проходит подобное годами?.. И не говорите мне, что все они, эти женщины… Ваши женщины!.. Которым он помогает родить, а потом закрывает им глаза, не значат для него ничего! Для доброго существа это не имеет большого значения. Смерть она и есть смерть!..

Его Величество скривился ещё более насмешливо:

— Не открою никакой тайны. Вы всё равно в курсе… Я не любил королеву… Но и у меня уже больше полутора лет нет женщины…

Глава 4

Она, оказывается, может лгать! Притворяться. И делать это просто прекрасно. Не хуже отца!..

Открытие поразило Нел. Этого, правда, тоже никто не понял. Даже чуткая Ильга… Ледяная, как жидкий лёд, прозрачная вода "колодца", в который она привычно уже ухнула с головой, вымораживала все ненужные реакции и эмоции. Те, что мешали бы достоверно изображать… Что?.. То же, что демонстрировали подруги…

Они смеялись. Конечно! Ведь выходки Лавиля были забавными. Девушки удивлялись, что он вообще оказался способен на подобное. И, конечно, надеялись, что загул декана пойдёт на спад. Вряд-ли Элвин потерпит его на посту, если он начнёт делать ошибки или позорить академию по-настоящему…

Алика педантично перечислила дам, которых Лавиль успел "осчастливить" своим вниманием за лето. И принялась с искренним восхищением описывать его последнюю "победу". Примадонна столичной оперы! Прекрасная. Невероятно талантливая. И практически никогда не заводящая романов!.. Как это ему удалось добиться её внимания и благосклонности?!

— Хотя, — рассудительно добавила Алика, — её можно понять. Лавиль красив, как все эти ваши эльфы в Гарнаре. И может уболтать, наверное, любую. Даже на лекциях у него девушки сидят со счастливыми и поглупевшими лицами… Ты, Нел, скоро сама увидишь.

О, да! Увидит! Декан будет вести у них в этом году. Доросли, как говорится!.. Нел фыркнула, не выпадая из "образа", а подруга продолжила свои излияния. Мечтательно:

— Завтра начало сезона в опере. Одновременно, с началом нашей учёбы. Осень наступает. Аристократы возвращаются в столицу и светская жизнь станет насыщеннее… В общем, завтра премьера. А после приём, где соберутся ценители!..

Алика презрительно скривилась: