Наталья Машкова – Целители. Тени прошлого. Академия магии Дормера 1. (страница 22)

Да, именно так и происходило. На неё оборачивались теперь, когда она шла где-то. Даже в академии ловила она иногда потрясённые взгляды не только парней, но и девушек. Права была Сьюлис Сель. Лика передала им её слова о том, что древняя кровь говорит только в свободе.

В ней говорила. Начинала говорить в полную силу. Делая свою дочь невыразимо, трепетно прекрасной. Даже Варнер изумлённо уставился на неё, когда впервые увидел после разлуки. Был покорён и, будто бы, испуган. Ильга понимала его. Их жизни расходились. Окончательно и безвозвратно.

Он застревал в своей несвободе, залипал в неё, как мушка в смолу. Она, как птица или бабочка, стремилась, ввысь, к солнцу. Эти радость и освобождение наполняли её жизнь удивительным счастьем. И, несмотря на боль, позволяли наслаждаться полнотой, какая раньше ей и не снилась.

***

- Ты снова не ответила на приглашение соседей, душа моя,- то-ли с упрёком, то-ли с одобрением уронил отец.

- Ты тоже,- ответила Ильга отвлекаясь от своих дум.

Отвела взгляд от яркого заката, обещающего завтра прекрасный день и перевела его на отца. Они сидели в библиотеке. Яркий огонь в камине весело горел, делая комнату на диво уютной. Девочки заняты, заботы на сегодня окончены. У них есть, наконец, время "для себя".

Инар Вардис тонко усмехнулся, в ответ на реплику дочери:

- Некоторые удовольствия, дорогая моя, слишком изысканны, чтобы злоупотреблять ими.

- И рисковать тем, что тебя могут привлечь к этим удовольствиям против воли? Да, папа?- поддела Ильга отца.- Женить, к примеру. Подставить, с полного одобрения всего местного общества.

Ильга, хоть и улыбалась, но ничуть не шутила. Могло статься такое, что соседи дружно оставят отца с какой-нибудь дамой, а потом так же дружно "застукают". Дама, к этому времени, успеет сорвать с себя платье... Бывало такое раньше с привлекательными холостяками, которых общество приговаривало к браку

Инар Вардис усмехнулся:

- Не волнуйся за меня, дорогая. Я больше никогда не перепутаю жалость с любовью и не позволю открутить себя. Подумаешь! Одним пятном на репутации семьи больше! Я дал понять это, кому следует, и, думаю, мне поверили... Но, как бы там ни было, рисковать я не буду.

Это не было тайной в семье. Сама мать Ильги, Элоиз, не скрывала: она подвела лорда Вардис под брак. Ей помогли. Вряд-ли он женился бы в ином случае. Просто потому, что он не любил болезненную девушку. Но жалел. И подпитывал силами до самого её последнего дня. Никогда не изменял. Она любила. И подарила ему троих прекрасных дочерей. Честная сделка? Наверное... Вот только никого из двоих она не сделала счастливым.

- Ты знаешь, дорогая, что мне продолжают приходить предложения о браке для тебя? Несмотря ни на что?

Лорд Вардис уронил это важное известие мимоходом, не отрывая взгляд от огня.

- Неужели они смогут переступить через себя и жениться на подстилке?- ядовито ответила Ильга.

Отец поджал губы. Ему не нравилось, как дочь уничижает себя. Но воспитывать не стал. Вместо этого фыркнул:

- Они думают, что смогут. Ты стала дивно хороша. В будущем, конечно, твоя судьба в браке с кем-то из этих молодых людей была бы печальной.

Отец гибко поднялся и подошёл к неприметному пейзажу на стене. Прикоснулся к определённому месту на раме. Иллюзия сползла и открыла старинный портрет дивно прекрасной дамы. Удивительно похожей на Ильгу.

Отец насладился изумлением дочери, любовно прикоснулся к лицу девушки на портрете:

- Её тоже звали Ильгой. Я и назвал тебя в её честь. Ильга Валь. Она была любовницей одного из королей Дормера. Ты, если пожелаешь, найдёшь её историю в хрониках Дормера... Она была похожа на тебя. Так же горда. И не пожелала быть фавориткой... Король любил её и отпустил. Подарил это поместье. Дал титул и новое имя Вардис. Позволил ей спрятаться и начать новую жизнь там, где никто не знал её... Она вышла замуж... Но беда в том, что она тоже любила его. И иногда срывалась к нему, когда становилось невмоготу...

Отец не стал пока возвращать иллюзию. Вернулся в кресло и сел так, чтобы видеть лицо своей прекрасной пра-пра-бабки:

- Она родила сына уже после его смерти. Поэтому устанавливать родство мальчика с царствующим родом никто не стал...

Ильга задохнулась. Закашлялась, и с трудом выдавила из себя:

- Мы что в родстве с Астарскими?

Инар Вардис усмехнулся:

- Нет никакой уверенности... Но... Ко мне регулярно подкатываются с предложением провести ритуал пробуждения крови и поставить точку в этом вопросе. Особенно активны эти желающие удостовериться в ценности нашей крови были во время восстания. Да, и сейчас... Я не соглашаюсь. Меня подталкивают. В том числе, перекрывая любую возможность зарабатывать. Они думают, что на поклон к Эльдару Астарскому я побоюсь идти, надеясь, что он забыл о том, что где-то в глуши может прятаться боковая ветвь его рода. И упаду в их объятия... Только скажу тебе так, милая. Король помнит всё. Нас не трогают именно потому, что мы сидим тихо.

Глянул в изумлённое лицо дочери и негромко продолжил:

- Если бы я и провёл ритуал пробуждения крови, то только для того, чтобы пробудить в себе эльфийскую кровь рода Валь, спрятавшегося под именем Вардис...

Отец печально уставился на огонь. Ильга отмерла:

- Тут не нужен ритуал, папа. Одна знатная эльфийка сказала, что для того, чтобы древняя кровь проснулась, нужно почувствовать себя свободным. Она проснётся тогда, пробьётся и выправит всё сама.

Отец меланхолично покачал головой:

- Задача почти невозможная, быть свободным в Дормере...

Ильга придвинула своё кресло впритык к креслу отца. Села, положила голову к нему на плечо и тихонько сказала:

- Ты сможешь приехать ко мне в Гарнар и быть свободным там...

Инар Вардис скосился на дочь:

- Ты решила жить там?

Девушка обняла отца и тоже смотрела на портрет. Негромко и мечтательно призналась:

- Меня, папа, любит не король, но один из его приближённых.

- По-настоящему?

- Да, папа.

Инар решился и заговорил о том, о чём они не говорили ещё никогда:

- Ты поэтому заключила договор?

Ильга тихо заплакала:

- Нет папа. Он предложил мне почётное место официальной любовницы, а я, в отместку, пошла к его врагу и предложила ему себя.

Инар Вардис не возмутился. Мало того, хохотнул:

- Узнаю нашу дурную породу... И что теперь?

- Теперь я слишком грязная, чтобы быть приличной любовницей, папа.

Снова смешок:

- Ты поэтому решила спрятаться в Гарнаре? От стыда?

- Нет, папа. Та земля манит меня свободой. Я хочу быть там. А ещё... Чтобы он там ни думал. Он и его родные... Он не сможет оставить меня в покое. А я не хочу всю жизнь убегать...

Лорд Вардис мягко убрал голову дочери с плеча, встал, взял что-то со стола. Сел назад и с мягкой улыбкой вложил в руки дочери пухлый конверт:

- Это мой подарок тебе, Иль. Я, конечно, не собираюсь уходить за Последний порог. Больше того, я буду с нетерпением ждать времени, когда смогу навестить тебя в Гарнаре. Но жизнь непредсказуемая штука... Там "вольная" для тебя. Бумага, в которой я признаю тебя совершеннолетней по законам Дормера раньше положенного срока. Как твой отец и опекун я смог провернуть такое. Это свобода для тебя распоряжаться собой в полноте, не оглядываясь на кого-то. Даже на меня. Вторая бумага - завещание. В нём я назначаю тебя наследницей рода и имения. И единственным опекуном над сёстрами.

Молодой дормерец, в котором ярко сияла кровь эльфов, шкодливо улыбнулся:

- Единственное к чему могут придраться те, кто захочет оспорить завещание, это только к тому, будешь ли ты способна управлять и заботиться об имении и девочках. Тебе придётся состояться, дорогая. Сделать карьеру.

Ильга плакала, наивно улыбалась и кивала. Свобода!..

Глава 16.

Для Лики праздники проходили, наверное, гораздо счастливее, чем для остальных подруг. Они звенели радостным детским смехом. Пахли самыми вкусными на свете булочками. Ощущались самыми тёплыми, любящими объятиями.

Здесь, в месте, которое давным давно стало для неё домом, она чувствовала себя цельной, живой и настоящей. Тут вся кожура и колючки, что "отрастали" у неё в академии "отпадали" и оставляли Лику такой, какой она и была на самом деле: нежнейшей душой, тонко чувствующей мир и любого.

Которая могла договориться с каждым сорванцом. Никого не ломала и не воспитывала. Только берегла и помогала исцелиться, во всех смыслах. Делала это так ласково и деликатно, что даже одичавшие, жестокие, как звери, сироты, которых отлавливали на улицах Дорма, уговаривали и, если согласятся, привозили к ним, таяли в конце концов и становились её самыми преданными друзьями, и защитниками.

Случалось это, конечно, не сразу. Сначала юные члены воровских гильдий хорошо так мотали нервы ей, Розе и всем, кто служил в приюте. Разве могли они, выгрызавшие жизнь, часто из горла других, поверить в такую безоговорочную и "беззубую" доброту?

Сначала они видели их обманщиками и мстили им, как мстили всем лжецам. Жестоко и беспощадно. Потом, когда понимали, что нет, это не притворство, начинали считать глубоко и бесповоротно чокнутыми. Опасались даже. Просто потому, что хорошо знали на собственной шкуре, как непредсказуемы и опасны безумцы.

Потом, когда до них, наконец, доходила простая и прозрачная истина, они бесконечно пугались. Разве можно выжить на свете кому-то настолько беззубому и дурному? Доброму и глупому?.. Казалось бы, какое дело им до выживания горстки оторванных от жизни идеалистов?..